Путь домой

— Что — сейчас?

— Ничего, — прикусил язык штурман.

Хейтон пристально посмотрел на него:

— Джереми Питт, врать ты не умеешь, выкладывай. Или не доверяешь мне?

Джереми колебался, не решаясь рассказать ему об услышанном от Блада. 

«Имею ли я право идти против воли Питера? Но… я не могу оставить все, как есть… Хейтон был с нами с самого начала и ни разу не дрогнул… Кому, как не ему можно доверять»…

Он облизнул пересохшие губы и выдавил из себя:

— Питеру грозит смертельная опасность…

7. Задушевный разговор

Арабелла с тоской оглядела маленькую каюту, служившую ей пристанищем и тюрьмой, и которую она изучила до последней трещинки на дереве переборок. После обеда и последовавшего за ним оглушающего откровения дона Мигеля прошли еще несколько тягучих, как патока, дней. Она уже потеряла им счет, и ей казалось, что иной жизни для нее не было и не будет, только неустанный плеск волн в борт «Санто-Доминго», низкая тесная каюта и горящий взгляд де Эспиносы, который преследовал ее даже во сне. Со сном дело обстояло неважно, тинктуры доктора Рамиро не очень-то ей помогали.

То, что Арабелла могла выходить на палубу, мало что меняло. Ее взору открывалась одна и та же картина: галеон все еще стоял на рейде Ла Романы, маленького городка, разморенного жарой. Она старательно избегала встречи с доном Мигелем, впрочем, он также не стремился приблизиться к ней и в основном находился на берегу — как и большинство его команды. Однако нельзя было сказать, что пленницу предоставили самой себе. Вчера, едва Арабелла остановилась у фальшборта рядом со спущенным шторм-трапом, рядом с ней как будто из воздуха возник один из матросов и жестами показал, что она должна отойти. На корабле полагали, что она не говорит по-испански, но Арабелла все больше понимала язык, слова будто сами обретали смысл. Значило ли это, что память возвращается к ней? Или она впитывала новые знания?

На ее столе стали появляться свежие фрукты, а потом Хосе принес еще одно платье, по виду похожее на те, что носят зажиточные горожанки и на этот раз без каркаса. Этот знак внимания тронул ее, ведь она ни о чем таком не собиралась просить.

Арабелла много размышляла в эти дни, благо времени у нее было более чем достаточно, пытаясь осознать себя и представить события своего прошлого. Она думала о том юноше, Эстебане. Каким испытанием было для него увидеть жуткие приготовления казни своего отца… Конечно, Арабелла помнила истории не только про пиратов, но и про испанцев, не уступающих, а подчас превосходивших пиратов в кровожадности. Да и здравый смысл подсказывал ей, что де Эспиноса мог если не солгать, то утаить от нее часть правды. Но все эти робкие поиски оправданий не перевешивали того факта, что человек, ставший ее мужем, оказался способен на такую жестокость.

Дон Мигель упомянул, что на «Милагросе», а потом на корабле капитана Блада она была с неким спутником. А ее дядя? Что стало с ними обоими? Что, если угрожали не самой Арабелле, а тем, кто был ей дорог?

Она отказывалась принимать такую правду и, подобно тонущему в зыбком болоте, искала любую, самую хлипкую опору, чтобы обрести почву под ногами.  И единственным утешением для нее было то, что и де Эспиноса, и его племянник — ведь скорее всего, именно он рассказал дяде про случившееся — остались в живых после столкновения с Питером Бладом.

Арабелла вздохнула и потерла ноющий висок: головные боли продолжали донимать ее и даже усилились после злосчастной беседы с испанцем. Еще один день заканчивался, солнце клонилось к западу и жара спадала. Арабелла вышла из каюты, ей захотелось подняться на палубу, чтобы подставить лицо вечернему бризу, несущему запахи близкой земли и пряные ароматы тропических лесов Эспаньолы. К своей досаде, около трапа она почти столкнулась с доном Мигелем. 

— Добрый вечер, донья Арабелла.

— Рада, если вечер добрый. По крайней мере для вас.

Де Эспиноса предпочел не заметить колкости, прозвучавшей в ее голосе:

— Я как раз шел к вам. 

— Вот как? И зачем же?

— Чтобы пригласить вас в кают-компанию.

Арабелла не удержалась от сарказма:

— Чтобы поведать еще одну кошмарную историю из моего прошлого? Или из прошлого моего мужа?

Дон Мигель поморщился:

— Мне не следовало рассказывать вам… учитывая ваше состояние.

— Я здорова, не беспокойтесь.

— А Рамиро утверждает обратное. Но как вам будет угодно. Нет, никаких кошмаров. Вы же любите шоколад. Мой повар прекрасно его готовит, а с берега доставили и другие сладости. Не желаете ли отведать? Считайте это рекомендацией доктора Рамиро, — де Эспиноса вдруг широко улыбнулся. — Шоколад придаст вам сил, чтобы и дальше спорить со мной.

— Шоколад? — переспросила Арабелла и вдруг поняла, что действительно любит его бархатистую горечь и… желает его отведать: — Хорошо.