Фандом: Капитан Блад. Арабелла попадает в руки дона Мигеля, но это еще полбеды… Постканон. Август-октябрь 1689.
Добавить в моё избранное
113 мин, 9 сек 7001
Вряд ли я смогу защитить тебя, — серьезно сказал Блад, — Ну, бывай, Ник. Рад был встретиться с тобой, — он поднялся, протягивая руку Дайку.
— Питер, ты… если что нужно, только скажи, — тихо сказал тот, тоже вставая и пожимая руку Блада.
— Хорошо, если мне захочется попробовать великолепное вино, я буду знать к кому обратиться.
— Вечно ты смеешься, — досадливо поморщился Ник, — Я же не об этом… Ты видел моих ребят? — вдруг спросил он. — Большинство из нашей команды. С «Арабеллы», — он увидел, как Блад стиснул челюсти и сокрушенно добавил: — Прости… Но посмотри им в глаза, ты все еще их капитан… Как и мой.
— Капитан, говоришь? — в голове Питера мелькнула мысль, быстро становящаяся идеей. — А если я попрошу сопровождать меня в одном очень рискованном плавании?
— Куда угодно, хоть черту в зубы!
— Ну так оно и есть, в зубы. Я расскажу тебе кое-что.
Когда Блад вышел на палубу «Морской звезды», солнце уже начало клонится к западу. Они решили, что «Морская звезда» будет следовать за«Фениксом» на достаточном расстоянии, чтобы не вызвать подозрений. Оставалось надеяться, что Дайк успеет прийти на выручку в случае необходимости. При любом раскладе,«Морская звезда» будет прикрывать«Феникс» на обратном пути. Питер смотрел на восток: где-то там была его Арабелла, и он попытался представить, что она делает в эту минуту.
«Я приду за тобой… скоро… потерпи»
— Он согласен, — без предисловий ответил Тень.
— Отлично, — подойдя к стоящему у переборки шкафу-кабинету черного дерева, де Эспиноса извлек из кармана связку ключей и открыл одну из многочисленных дверок, украшенных искусной резьбой.
— Мы в расчете, Тень, — сказал он, бросая увесистый кожаный мешочек генуэзцу. — Но если хочешь еще подзаработать, останься, пока дело не закончится.
Тот поймал мешочек на лету и подкинул его на ладони. Несколько мгновений он о чем-то размышлял, затем кивнул.
— А ты неразговорчив. Тебя не интересует, что ты должен делать?
— Мое ремесло не располагает к болтливости, — ухмыльнулся Тень. — Питер Блад — опасный человек. Вам бы не хотелось, чтобы он выкинул какую-нибудь штуку, не так ли, дон Мигель?
После разговора с Тенью де Эспиноса вышел на палубу, ища глазами Арабеллу. Она была у гакаборта, и смотрела в сторону Ла Романы. Он поднялся на полуют, и она обернулась. Косые лучи вечернего солнца вспыхивали золотистыми искорками в каштановых волосах Арабеллы, ее бездонные глаза устало смотрели на него со ставшего за последние дни прозрачным лица. И дон Мигель с неудовольствием почувствовал, как защемило сердце. Что с ним творится? С недавних пор все пошло не так, как ему представлялось, он заплутал в тумане сомнений и непонятной тоски, перестав видеть свой путь. Он угрожал Питеру Бладу передать Арабеллу в руки инквизиции как ведьму. Сейчас он бы не поручился за то, что она и в самом деле не околдовала его. Чем объяснить, что мысли о мести и о скорой смерти Блада не приносят его душе ожидаемой радости или хотя бы покоя? Почему он видит перед собой не еретичку, жену своего смертельного врага, а женщину, которой готов восхищаться, забыв обо всем? И когда случилось то, в чем он до сих пор упорно отказывался признаваться себе, то, что она стала казаться ему самой желанной во всем мире? Отец Амброзио, его духовник, сказал бы, что он одержим…
— У меня для вас новости, донья Арабелла, пойдемте, нам нужно поговорить, — глухо сказал де Эспиноса.
— Конечно, дон Мигель.
Арабелла заметила появление на «Санто-Доминго» того человека, которого дон Мигель послал в Порт-Ройял, и догадывалась, о каких новостях пойдет речь. Она ожидала, что дон Мигель снова направится в кают-компанию, однако, спустившись по трапу, он повернул в другую сторону и распахнул перед молодой женщиной дверь своих апартаментов.
— Входите.
Арабелла в нерешительности остановилась посреди каюты, рассматривая роскошную обстановку и не совсем понимая, почему дон Мигель пригласил ее сюда.
— Присаживайтесь, донья Арабелла. Не буду вас томить и скажу сразу, что ваш супруг принял мои условия и скоро вы вернетесь… домой.
Он не решился сказать «к мужу». Арабелла, погруженная в свои горестные переживания, до сих пор так и не спросила его, в чем состоит выкуп. Де Эспиноса не смог бы солгать ей, и кто знает, не пришлось бы ему тогда держать пленницу под неусыпным надзором из опасения, что та может навредить себе. Она неминуемо узнает о цене своей свободы, но… это будет потом.
Арабелла невесело улыбнулась:
— Домой… в дом, которого я не помню, и… — «… к человеку, который тоже стал незнакомцем и… пугает меня», — продолжила она про себя, а вслух тихо сказала, словно подтверждая страхи де Эспиносы: — Вам не следовало высаживаться на разбившийся бриг, дон Мигель.
— Питер, ты… если что нужно, только скажи, — тихо сказал тот, тоже вставая и пожимая руку Блада.
— Хорошо, если мне захочется попробовать великолепное вино, я буду знать к кому обратиться.
— Вечно ты смеешься, — досадливо поморщился Ник, — Я же не об этом… Ты видел моих ребят? — вдруг спросил он. — Большинство из нашей команды. С «Арабеллы», — он увидел, как Блад стиснул челюсти и сокрушенно добавил: — Прости… Но посмотри им в глаза, ты все еще их капитан… Как и мой.
— Капитан, говоришь? — в голове Питера мелькнула мысль, быстро становящаяся идеей. — А если я попрошу сопровождать меня в одном очень рискованном плавании?
— Куда угодно, хоть черту в зубы!
— Ну так оно и есть, в зубы. Я расскажу тебе кое-что.
Когда Блад вышел на палубу «Морской звезды», солнце уже начало клонится к западу. Они решили, что «Морская звезда» будет следовать за«Фениксом» на достаточном расстоянии, чтобы не вызвать подозрений. Оставалось надеяться, что Дайк успеет прийти на выручку в случае необходимости. При любом раскладе,«Морская звезда» будет прикрывать«Феникс» на обратном пути. Питер смотрел на восток: где-то там была его Арабелла, и он попытался представить, что она делает в эту минуту.
«Я приду за тобой… скоро… потерпи»
9. Поцелуй
— Итак? — в голосе дона Мигеля де Эспиносы сквозило нетерпение.— Он согласен, — без предисловий ответил Тень.
— Отлично, — подойдя к стоящему у переборки шкафу-кабинету черного дерева, де Эспиноса извлек из кармана связку ключей и открыл одну из многочисленных дверок, украшенных искусной резьбой.
— Мы в расчете, Тень, — сказал он, бросая увесистый кожаный мешочек генуэзцу. — Но если хочешь еще подзаработать, останься, пока дело не закончится.
Тот поймал мешочек на лету и подкинул его на ладони. Несколько мгновений он о чем-то размышлял, затем кивнул.
— А ты неразговорчив. Тебя не интересует, что ты должен делать?
— Мое ремесло не располагает к болтливости, — ухмыльнулся Тень. — Питер Блад — опасный человек. Вам бы не хотелось, чтобы он выкинул какую-нибудь штуку, не так ли, дон Мигель?
После разговора с Тенью де Эспиноса вышел на палубу, ища глазами Арабеллу. Она была у гакаборта, и смотрела в сторону Ла Романы. Он поднялся на полуют, и она обернулась. Косые лучи вечернего солнца вспыхивали золотистыми искорками в каштановых волосах Арабеллы, ее бездонные глаза устало смотрели на него со ставшего за последние дни прозрачным лица. И дон Мигель с неудовольствием почувствовал, как защемило сердце. Что с ним творится? С недавних пор все пошло не так, как ему представлялось, он заплутал в тумане сомнений и непонятной тоски, перестав видеть свой путь. Он угрожал Питеру Бладу передать Арабеллу в руки инквизиции как ведьму. Сейчас он бы не поручился за то, что она и в самом деле не околдовала его. Чем объяснить, что мысли о мести и о скорой смерти Блада не приносят его душе ожидаемой радости или хотя бы покоя? Почему он видит перед собой не еретичку, жену своего смертельного врага, а женщину, которой готов восхищаться, забыв обо всем? И когда случилось то, в чем он до сих пор упорно отказывался признаваться себе, то, что она стала казаться ему самой желанной во всем мире? Отец Амброзио, его духовник, сказал бы, что он одержим…
— У меня для вас новости, донья Арабелла, пойдемте, нам нужно поговорить, — глухо сказал де Эспиноса.
— Конечно, дон Мигель.
Арабелла заметила появление на «Санто-Доминго» того человека, которого дон Мигель послал в Порт-Ройял, и догадывалась, о каких новостях пойдет речь. Она ожидала, что дон Мигель снова направится в кают-компанию, однако, спустившись по трапу, он повернул в другую сторону и распахнул перед молодой женщиной дверь своих апартаментов.
— Входите.
Арабелла в нерешительности остановилась посреди каюты, рассматривая роскошную обстановку и не совсем понимая, почему дон Мигель пригласил ее сюда.
— Присаживайтесь, донья Арабелла. Не буду вас томить и скажу сразу, что ваш супруг принял мои условия и скоро вы вернетесь… домой.
Он не решился сказать «к мужу». Арабелла, погруженная в свои горестные переживания, до сих пор так и не спросила его, в чем состоит выкуп. Де Эспиноса не смог бы солгать ей, и кто знает, не пришлось бы ему тогда держать пленницу под неусыпным надзором из опасения, что та может навредить себе. Она неминуемо узнает о цене своей свободы, но… это будет потом.
Арабелла невесело улыбнулась:
— Домой… в дом, которого я не помню, и… — «… к человеку, который тоже стал незнакомцем и… пугает меня», — продолжила она про себя, а вслух тихо сказала, словно подтверждая страхи де Эспиносы: — Вам не следовало высаживаться на разбившийся бриг, дон Мигель.
Страница 16 из 32
