Фандом: Капитан Блад. Арабелла попадает в руки дона Мигеля, но это еще полбеды… Постканон. Август-октябрь 1689.
Добавить в моё избранное
113 мин, 9 сек 7006
Ты не знала этого?
Арабелла растерянно посмотрела на испанца, в глазах которого зажёгся мрачный огонь.
— Я выполню свой долг и совершу благое дело для Испании, казнив тебя, проклятый пират!
— О, оставьте высокие материи, дон Мигель! — скучающим тоном ответил Блад. — Мы-то с вами прекрасно знаем, что дело в вашем уязвленном самолюбии и мести. Вы просто не осмелились бросить мне вызов в открытую — как не осмеливаетесь принять его от меня сейчас.
Лицо де Эспиносы исказилось от бешенства. Он махнул рукой своим солдатам, указывая на Блада.
— Отойди, дорогая, — сказал Питер и выхватил шпагу.
Испанцы медленно начали окружать его, беря в кольцо.
— Постойте! — прозвучал в напряженной тишине звонкий голос Арабеллы. В ее глазах светилась решимость и вдохновение: — Если против меня выдвинуты столь тяжкие обвинения, то возможно, дон Мигель соблаговолит принять мой вызов?
Де Эспиноса потрясенно уставился на нее:
— Женщина не может… участвовать в дуэли, — пробормотал он.
— Но женщина может воззвать к Высшей справедливости и потребовать Божьего суда, если ее невиновность не может быть доказана иными способами, — немедленно среагировал Блад. — И назначить защитника. Ордалии признаются католической церковью, не так ли? Дон Мигель, вы обвинили мою жену в колдовстве. Готовы вы держать ответ за свои слова?
— Не позволяй ему этого! — вскричал встревоженный Эстебан.
— Замолчи! — оборвал племянника де Эспиноса. Его месть обернулась против него, гадюкой ужалив в самое сердце. Он проговорил, едва разжимая побелевшие губы: — Я принимаю ваш вызов, донья Арабелла. И я выставляю против вашего защитника своего, — он кивнул на Тень.
Генуэзец подобрался и слегка согнул колени. Он приглашающие поманил Блада рукой с зажатым в ней кинжалом, в другой руке у него была длинная шпага. Блад внимательно следил за ним, не двигаясь с места.
— Разве участники поединка не должны быть в равных условиях? — Арабелла бесстрашно смотрела на дона Мигеля.
— Убери кинжал, Тень, — сухо бросил он, не глядя на нее.
Тень неохотно повиновался. Он наклонился, кладя кинжал у своих ног, и вдруг схватил горсть песка и неуловимым движением кисти швырнул ее в лицо Блада. Тот гибко отклонился назад и в сторону. Клинок Блада описал полукруг, не дав Тени приблизится. Поединок начался.
Арабелла, стиснув руки, смотрела на сражающихся, ее губы беззвучно шевелились, шепча слова молитвы. Каждый из них неторопливо прощупывал другого, и поначалу шпаги с мелодичным звоном лишь скользили одна по другой. По силе и ловкости противники не уступали друг другу. Тень первый перешел в атаку, но клинок так и мелькал в руках Блада, и генуэзцу не удавалось пробить брешь в его защите. Тогда он резко усилил натиск и после серии выпадов попытался нанести мощный удар в грудь своего противника. Шпаги с лязгом скрестились, Блад принял удар на основание клинка и отбил его. Однако генуэзец смог дотянуться и рассечь его правое предплечье. По рукаву рубахи расплылось алое пятно, и Арабелла прижала пальцы к губам, подавляя вскрик.
— Первая кровь моя, синьор говернаторе! — усмехнулся Тень.
Блад не стал тратить силы на разговоры с наемником, он отпрыгнул назад и тут же стремительно контратаковал. Ему удалось приблизиться к генуэзцу вплотную и, он, перехватив правую руку Тени, нанес ему удар в лицо эфесом шпаги.
Наемник, ослепленный болью, раскрылся, этого было достаточно для Блада. Его клинок пронзил правый бок Тени снизу вверх. Из спины наемника показалось окровавленное острие шпаги. Темная кровь хлынула у генуэзца изо рта, и он упал замертво.
— Вы проиграли Божий суд, дон Мигель, — тяжело дыша, сказал Блад.
Тогда, издав нечленораздельный вопль, де Эспиноса кинулся на него.
Рана, нанесенная Тенью, была глубже, чем Питеру показалось вначале, и ему пришлось переложить шпагу в левую руку. Де Эспиноса бился с самозабвенной яростью и смог потеснить его, и тогда Блад ответил яростью на ярость, сжигая все силы и больше не думая о защите. В какой-то момент дон Мигель потерял равновесие. Он услышал отчаянный крик Эстебана. А потом время замедлилось. Де Эспиноса увидел, как сверкающий клинок летит к его груди и это было… правильно.
Он почти не почувствовал боли, только небо качнулось перед глазами…
— Питер! Остановись, не убивай его! — сквозь шум в ушах де Эспиносы пробился голос Арабеллы. — Ради нашей любви! Прошу тебя!
Зрение уже застилал туман, но дон Мигель увидел, как она подбежала к Бладу, и тот медленно опустил занесенную для последнего удара шпагу. Дон Мигель перевел меркнущий взгляд на лицо Арабеллы. Как она прекрасна!
— Напрасно… — прохрипел он. Из-под его пальцев, судорожно зажимающих рану, обильно струилась кровь, окрашивая песок в цвет кармина: — Так было бы лучше, mi chiquitina… для всех.
Арабелла растерянно посмотрела на испанца, в глазах которого зажёгся мрачный огонь.
— Я выполню свой долг и совершу благое дело для Испании, казнив тебя, проклятый пират!
— О, оставьте высокие материи, дон Мигель! — скучающим тоном ответил Блад. — Мы-то с вами прекрасно знаем, что дело в вашем уязвленном самолюбии и мести. Вы просто не осмелились бросить мне вызов в открытую — как не осмеливаетесь принять его от меня сейчас.
Лицо де Эспиносы исказилось от бешенства. Он махнул рукой своим солдатам, указывая на Блада.
— Отойди, дорогая, — сказал Питер и выхватил шпагу.
Испанцы медленно начали окружать его, беря в кольцо.
— Постойте! — прозвучал в напряженной тишине звонкий голос Арабеллы. В ее глазах светилась решимость и вдохновение: — Если против меня выдвинуты столь тяжкие обвинения, то возможно, дон Мигель соблаговолит принять мой вызов?
Де Эспиноса потрясенно уставился на нее:
— Женщина не может… участвовать в дуэли, — пробормотал он.
— Но женщина может воззвать к Высшей справедливости и потребовать Божьего суда, если ее невиновность не может быть доказана иными способами, — немедленно среагировал Блад. — И назначить защитника. Ордалии признаются католической церковью, не так ли? Дон Мигель, вы обвинили мою жену в колдовстве. Готовы вы держать ответ за свои слова?
— Не позволяй ему этого! — вскричал встревоженный Эстебан.
— Замолчи! — оборвал племянника де Эспиноса. Его месть обернулась против него, гадюкой ужалив в самое сердце. Он проговорил, едва разжимая побелевшие губы: — Я принимаю ваш вызов, донья Арабелла. И я выставляю против вашего защитника своего, — он кивнул на Тень.
Генуэзец подобрался и слегка согнул колени. Он приглашающие поманил Блада рукой с зажатым в ней кинжалом, в другой руке у него была длинная шпага. Блад внимательно следил за ним, не двигаясь с места.
— Разве участники поединка не должны быть в равных условиях? — Арабелла бесстрашно смотрела на дона Мигеля.
— Убери кинжал, Тень, — сухо бросил он, не глядя на нее.
Тень неохотно повиновался. Он наклонился, кладя кинжал у своих ног, и вдруг схватил горсть песка и неуловимым движением кисти швырнул ее в лицо Блада. Тот гибко отклонился назад и в сторону. Клинок Блада описал полукруг, не дав Тени приблизится. Поединок начался.
Арабелла, стиснув руки, смотрела на сражающихся, ее губы беззвучно шевелились, шепча слова молитвы. Каждый из них неторопливо прощупывал другого, и поначалу шпаги с мелодичным звоном лишь скользили одна по другой. По силе и ловкости противники не уступали друг другу. Тень первый перешел в атаку, но клинок так и мелькал в руках Блада, и генуэзцу не удавалось пробить брешь в его защите. Тогда он резко усилил натиск и после серии выпадов попытался нанести мощный удар в грудь своего противника. Шпаги с лязгом скрестились, Блад принял удар на основание клинка и отбил его. Однако генуэзец смог дотянуться и рассечь его правое предплечье. По рукаву рубахи расплылось алое пятно, и Арабелла прижала пальцы к губам, подавляя вскрик.
— Первая кровь моя, синьор говернаторе! — усмехнулся Тень.
Блад не стал тратить силы на разговоры с наемником, он отпрыгнул назад и тут же стремительно контратаковал. Ему удалось приблизиться к генуэзцу вплотную и, он, перехватив правую руку Тени, нанес ему удар в лицо эфесом шпаги.
Наемник, ослепленный болью, раскрылся, этого было достаточно для Блада. Его клинок пронзил правый бок Тени снизу вверх. Из спины наемника показалось окровавленное острие шпаги. Темная кровь хлынула у генуэзца изо рта, и он упал замертво.
— Вы проиграли Божий суд, дон Мигель, — тяжело дыша, сказал Блад.
Тогда, издав нечленораздельный вопль, де Эспиноса кинулся на него.
Рана, нанесенная Тенью, была глубже, чем Питеру показалось вначале, и ему пришлось переложить шпагу в левую руку. Де Эспиноса бился с самозабвенной яростью и смог потеснить его, и тогда Блад ответил яростью на ярость, сжигая все силы и больше не думая о защите. В какой-то момент дон Мигель потерял равновесие. Он услышал отчаянный крик Эстебана. А потом время замедлилось. Де Эспиноса увидел, как сверкающий клинок летит к его груди и это было… правильно.
Он почти не почувствовал боли, только небо качнулось перед глазами…
— Питер! Остановись, не убивай его! — сквозь шум в ушах де Эспиносы пробился голос Арабеллы. — Ради нашей любви! Прошу тебя!
Зрение уже застилал туман, но дон Мигель увидел, как она подбежала к Бладу, и тот медленно опустил занесенную для последнего удара шпагу. Дон Мигель перевел меркнущий взгляд на лицо Арабеллы. Как она прекрасна!
— Напрасно… — прохрипел он. Из-под его пальцев, судорожно зажимающих рану, обильно струилась кровь, окрашивая песок в цвет кармина: — Так было бы лучше, mi chiquitina… для всех.
Страница 21 из 32
