Фандом: Капитан Блад. Арабелла попадает в руки дона Мигеля, но это еще полбеды… Постканон. Август-октябрь 1689.
Добавить в моё избранное
113 мин, 9 сек 7013
Напротив, сейчас Арабелле трудно было поверить в пусть насмешливую, но галантность, проявленную испанцем в последние дни. Что же побудило ее вмешаться и остановить поединок? Сбылось вырвавшееся пожелание де Эспиносы, и она перестала видеть в нем врага?
Она представила себе детей — двух мальчишек, семи и девяти лет, игравших на каменных плитах возле старинной церкви. Одному из них спустя годы уже пришлось принять смерть от руки Питера. То же самое грозило второму и неизвестно, жив ли он еще. Проявив милосердие к тяжелораненому противнику, Питер будто бы доказал ей, что является тем человеком, которого она любит, может любить…
Не слишком ли многого она потребовала от мужа? Ведь и жизнь Питера висела на волоске, вряд ли испанец собирался отпустить его с миром. С другой стороны, после ранения дон Мигель отдал приказ не трогать их, и, не будь там еще и дона Эстебана, все бы могло обойтись без дальнейшего кровопролития. Испанцы не посмели бы пойти против воли свого адмирала…
Арабелле вдруг стало стыдно — если бы она не вспомнила мужа, что произошло бы в апартаментах дона Мигеля в тот вечер, когда она так опрометчиво приняла его приглашение? Их задушевные беседы очень далеко зашли… Она сжала губы и покачала головой, сердясь на себя. Даже не помня о своих чувствах, она оставалась замужней женщиной, в объятиях другого мужчины и отвечающей на его поцелуи.
Арабелла едва успела привести себя в порядок, как в дверь каюты постучали, и раздался голос Бена:
— Миссис Блад, желаете ли вы завтракать?
— Входи, Бен.
Слуга Блада приоткрыл дверь:
— Миссис Блад, я услышал ваши шаги. Сейчас я принесу вам завтрак.
Вскоре он появился с большим подносом в руках, уставленном различной снедью. В центре красовалась чашка с дымящимся шоколадом, и Арабелла грустно улыбнулась: и муж, и дон Мигель, точно сговорившись, оба потчевали ее этим напитком.
— А мой супруг? — она указала рукой на обильную трапезу. — Разве он не присоединится ко мне?
Бен смущенно моргнул:
— Время завтрака уже прошло. Господин губернатор счел, что вы слишком утомлены, чтобы присутствовать в кают-компании, и распорядился не тревожить вас.
— Господин губернатор, вероятно, очень занят сейчас?
— Я видел его на палубе, когда шел сюда, — Бен стоял возле нее, ожидая дальнейших приказаний.
— Я поняла. Ступай, Бен.
Оставшись одна, она повертела в руках горячую чашку и поставила ее на место. Есть не хотелось совершенно, и Арабелла лишь выпила немного воды. Ей пришло на ум невольное сравнение с пребыванием на «Санто-Доминго», где она также проводила большую часть времени в одиночестве. Какой вздор! Она постаралась выкинуть из головы неуместные мысли и быстрым шагом направилась к дверям.
День был пасмурный, порывами налетал холодный ветер и на волнах кое-где виднелись пенные гребни.
Арабелла сразу заметила стоявшего на юте Питера. Рядом были уже знакомые ей одноглазый гигант Волверстон, штурман Питт, Хейтон, капитан Дайк, владелец шхуны под названием «Морская Звезда», которая, оказывается, сопровождала «Феникс», и еще несколько человек. Арабелла уже видела их однажды на корабле, носящем ее имя, и после — в Порт-Ройяле. Люди капитана Блада, пираты, которых он не так давно вел на абордаж и которые вчера рисковали своими жизнями ради него. До нее долетел взрыв хохота, и Питер хлопнул по плечу красного от смущения Джереми Питта.
Она внимательно смотрела на мужа: от всего его облика исходило ощущение безграничной, лихой свободы и силы… опасной силы. И отсвет той же свободы лежал на лицах стоящих рядом мужчин. Это объединяло Питера с ними, делало их похожими как родных братьев. Арабелла и раньше чувствовала, какие в нем скрываются глубины, несмотря на нежность и предупредительность к ней, любезность, впрочем, при необходимости быстро сменяющуюся твердостью, даже жесткостью — в отношениях с другими людьми. Однако таким она его никогда не видела.
В этот миг она с особенной ясностью осознала, что есть большая, просто колоссальная часть его жизни, в которой ей не было — и не могло быть — места.
«Я словно подсматриваю. Будет лучше, если я вернусь в каюту»
Но ее уже тоже заметили: мужчины склонили головы в учтивом приветствии, а Питер, в глазах которого бесшабашная удаль уступила место нежности и беспокойству, спросил:
— Дорогая, ты хорошо отдохнула?
— Да, Питер. Извините, кажется, я помешала вам, — улыбнулась она.
— Как ты можешь помешать, душа моя?
— Миссис Блад, мы рады, что все благополучно закончилось, — добродушно сказал Хейтон.
— И не в последнюю очередь благодаря вашей находчивости.
— Это я должна благодарить вас за помощь.
— Самое малое, что мы могли сделать, миссис Блад, — светски отозвался капитан Дайк.
— Если бы не проклятый мальчишка, — буркнул Волверстон.
Она представила себе детей — двух мальчишек, семи и девяти лет, игравших на каменных плитах возле старинной церкви. Одному из них спустя годы уже пришлось принять смерть от руки Питера. То же самое грозило второму и неизвестно, жив ли он еще. Проявив милосердие к тяжелораненому противнику, Питер будто бы доказал ей, что является тем человеком, которого она любит, может любить…
Не слишком ли многого она потребовала от мужа? Ведь и жизнь Питера висела на волоске, вряд ли испанец собирался отпустить его с миром. С другой стороны, после ранения дон Мигель отдал приказ не трогать их, и, не будь там еще и дона Эстебана, все бы могло обойтись без дальнейшего кровопролития. Испанцы не посмели бы пойти против воли свого адмирала…
Арабелле вдруг стало стыдно — если бы она не вспомнила мужа, что произошло бы в апартаментах дона Мигеля в тот вечер, когда она так опрометчиво приняла его приглашение? Их задушевные беседы очень далеко зашли… Она сжала губы и покачала головой, сердясь на себя. Даже не помня о своих чувствах, она оставалась замужней женщиной, в объятиях другого мужчины и отвечающей на его поцелуи.
Арабелла едва успела привести себя в порядок, как в дверь каюты постучали, и раздался голос Бена:
— Миссис Блад, желаете ли вы завтракать?
— Входи, Бен.
Слуга Блада приоткрыл дверь:
— Миссис Блад, я услышал ваши шаги. Сейчас я принесу вам завтрак.
Вскоре он появился с большим подносом в руках, уставленном различной снедью. В центре красовалась чашка с дымящимся шоколадом, и Арабелла грустно улыбнулась: и муж, и дон Мигель, точно сговорившись, оба потчевали ее этим напитком.
— А мой супруг? — она указала рукой на обильную трапезу. — Разве он не присоединится ко мне?
Бен смущенно моргнул:
— Время завтрака уже прошло. Господин губернатор счел, что вы слишком утомлены, чтобы присутствовать в кают-компании, и распорядился не тревожить вас.
— Господин губернатор, вероятно, очень занят сейчас?
— Я видел его на палубе, когда шел сюда, — Бен стоял возле нее, ожидая дальнейших приказаний.
— Я поняла. Ступай, Бен.
Оставшись одна, она повертела в руках горячую чашку и поставила ее на место. Есть не хотелось совершенно, и Арабелла лишь выпила немного воды. Ей пришло на ум невольное сравнение с пребыванием на «Санто-Доминго», где она также проводила большую часть времени в одиночестве. Какой вздор! Она постаралась выкинуть из головы неуместные мысли и быстрым шагом направилась к дверям.
День был пасмурный, порывами налетал холодный ветер и на волнах кое-где виднелись пенные гребни.
Арабелла сразу заметила стоявшего на юте Питера. Рядом были уже знакомые ей одноглазый гигант Волверстон, штурман Питт, Хейтон, капитан Дайк, владелец шхуны под названием «Морская Звезда», которая, оказывается, сопровождала «Феникс», и еще несколько человек. Арабелла уже видела их однажды на корабле, носящем ее имя, и после — в Порт-Ройяле. Люди капитана Блада, пираты, которых он не так давно вел на абордаж и которые вчера рисковали своими жизнями ради него. До нее долетел взрыв хохота, и Питер хлопнул по плечу красного от смущения Джереми Питта.
Она внимательно смотрела на мужа: от всего его облика исходило ощущение безграничной, лихой свободы и силы… опасной силы. И отсвет той же свободы лежал на лицах стоящих рядом мужчин. Это объединяло Питера с ними, делало их похожими как родных братьев. Арабелла и раньше чувствовала, какие в нем скрываются глубины, несмотря на нежность и предупредительность к ней, любезность, впрочем, при необходимости быстро сменяющуюся твердостью, даже жесткостью — в отношениях с другими людьми. Однако таким она его никогда не видела.
В этот миг она с особенной ясностью осознала, что есть большая, просто колоссальная часть его жизни, в которой ей не было — и не могло быть — места.
«Я словно подсматриваю. Будет лучше, если я вернусь в каюту»
Но ее уже тоже заметили: мужчины склонили головы в учтивом приветствии, а Питер, в глазах которого бесшабашная удаль уступила место нежности и беспокойству, спросил:
— Дорогая, ты хорошо отдохнула?
— Да, Питер. Извините, кажется, я помешала вам, — улыбнулась она.
— Как ты можешь помешать, душа моя?
— Миссис Блад, мы рады, что все благополучно закончилось, — добродушно сказал Хейтон.
— И не в последнюю очередь благодаря вашей находчивости.
— Это я должна благодарить вас за помощь.
— Самое малое, что мы могли сделать, миссис Блад, — светски отозвался капитан Дайк.
— Если бы не проклятый мальчишка, — буркнул Волверстон.
Страница 26 из 32
