Фандом: Капитан Блад. Арабелла попадает в руки дона Мигеля, но это еще полбеды… Постканон. Август-октябрь 1689.
Добавить в моё избранное
113 мин, 9 сек 7014
— Я потерял семерых…
— Мы не будем и дальше злоупотреблять вниманием вашего супруга, миссис Блад, — прервал его Дайк. — Нед, с радостью жду тебя и твоих парней на «Морской звезде», будет о чем потолковать.
— Пожалуй, прямо сейчас и отправимся. Если капитан не возражает.
— Не возражаю, — ответил Блад. — Джереми, «Фениксу» лечь в дрейф и просигнальте на шхуну.
— Ну, увидимся завтра. — Нед глянул на затянутое облаками небо, — надеюсь, шторма не будет.
— Пойдем, дорогая, — Питер протянул Арабелле руку.
— Право, мне жаль, что мой приход прервал вашу беседу.
— Нам плыть вместе еще несколько дней, успеем наговориться, — он поднес ее руку к своим губам и дрогнувшим голосом сказал: — Что может быть важнее тебя, Арабелла…
В капитанской каюте Блад оглядел нетронутый завтрак и нахмурился:
— Ты ничего не съела — не понравилась стряпня Бена?
— Что ты! Твой стюард замечательно готовит. Это мне не хотелось есть.
Блад обнял ее:
— Арабелла, что с тобой произошло, пока ты была в плену?
Она пожала плечами, прижимаясь к нему:
— Все уже хорошо, Питер, — сейчас, когда я свободна, и ты рядом.
Но сама она не была в этом так уверена. Несмотря на радость встречи и то, что ее чувства к мужу не изменились, странная неловкость сковывала ее, и Арабелла не понимала причину. Ей казалось, что между ней и Питером словно тянуло едва уловимым холодным сквозняком.
«Наверно, все дело в том злосчастном поцелуе. Нехорошо скрывать это от Питера, и он же еще не знает про память. Хотя это и не извиняет меня»
Блад также ощущал возникшее напряжение и, подстегиваемый еще и ревностью, был намерен безотлагательно все выяснить.
— Все-таки что-то произошло. Ты изменилась и не выглядишь здоровой. Ты же знаешь, что со мной можешь быть откровенна — не только как с мужем, но и как с врачом. С тобой плохо обращались? Держали взаперти? — он настойчиво расспрашивал жену, с тревогой глядя на нее.
— Да нет же! Все было иначе.
— И как же все было? — спросил Блад, хмурясь еще сильнее. — Чертов испанец угрожал тебе? Или, может быть… принудил к чему-либо?
Слова объяснения так и не прозвучали. Подозрение, вдруг появившееся во взгляде Питера, вызвало у Арабеллы протест, и гордость будто запечатала ей уста.
«Он допрашивает меня?»
Арабелла вспыхнула от возмущения и высвободилась из его объятий:
— Дон Мигель не был ни чрезмерно жесток, ни груб. Я могла свободно выходить на палубу. И обращение со мной было… достойным.
— Вот как? Ты защищаешь его?
— Я стараюсь быть справедливой: на корабле де Эспиносы я не подверглась никаким унижениям.
— А я сожалею, что не прикончил его на месте и надеюсь, что его душу все-таки заполучил дьявол!
— Как ты можешь сожалеть о милосердии? — воскликнула Арабелла.
Лицо Питера стало замкнутым.
— По-видимому, милосердие не моя стезя. Зато у тебя, моя дорогая, его с избытком хватит на двоих.
— И я не вижу в том никакого греха! — вскинула голову Арабелла, твердо встречая пронзительный взгляд синих глаз мужа.
С минуту они смотрели друг на друга, а потом Арабелла задала ему вопрос, который терзал ее на протяжении последних дней:
— Скажи, Питер, что ты чувствовал, когда приказал привязать дона Диего к жерлу пушки?
Блад замер, а потом медленно проговорил:
— Ну разумеется. Дон Мигель не мог упустить такую возможность — поведать тебе об этом.
— Это неправда? — у Арабеллы пробудилась надежда.
— Отчего же. Правда, — сухо ответил Питер, отходя от нее.
— И ты сам ничего не хочешь рассказать мне?
— Наверняка дон Мигель подробно изложил тебе все детали. И я не думаю, что гранд Испании опустился до вранья.
Тяжелое молчание накрыло их. Вздохнув, Питер подошел к окнам каюты и, стоя спиной к жене, угрюмо проговорил:
— Меня удивляет, что ты так сопереживаешь страданиям дона Диего. Разве слезы и ужас Мэри Трейл больше ничего не значат для тебя?
— Мэри Трейл? — растерянно переспросила Арабелла.
Все происходило с такой быстротой, что у нее не было времени разобраться в пестром ворохе вернувшихся воспоминаний, и только при этих словах события, предшествующие захвату Питером и его друзьями испанского корабля, выстроились в единую цепь. Но муж не дал ей ни минуты, чтобы собраться с мыслями.
— Да, — резко бросил он. — Твоя подруга. А обесчещенные женщины и убитые мужчины Бриджтауна? Разве они не страдали? — он помолчал, потом глухо сказал: — Я не брал на себя миссию мстить за них. У меня были свои причины поступить так с испанским ублюдком.
Блад повернулся к Арабелле, и она увидела горькую усмешку, кривившую его губы:
— Повторяется история с Левасером?
— Мы не будем и дальше злоупотреблять вниманием вашего супруга, миссис Блад, — прервал его Дайк. — Нед, с радостью жду тебя и твоих парней на «Морской звезде», будет о чем потолковать.
— Пожалуй, прямо сейчас и отправимся. Если капитан не возражает.
— Не возражаю, — ответил Блад. — Джереми, «Фениксу» лечь в дрейф и просигнальте на шхуну.
— Ну, увидимся завтра. — Нед глянул на затянутое облаками небо, — надеюсь, шторма не будет.
— Пойдем, дорогая, — Питер протянул Арабелле руку.
— Право, мне жаль, что мой приход прервал вашу беседу.
— Нам плыть вместе еще несколько дней, успеем наговориться, — он поднес ее руку к своим губам и дрогнувшим голосом сказал: — Что может быть важнее тебя, Арабелла…
В капитанской каюте Блад оглядел нетронутый завтрак и нахмурился:
— Ты ничего не съела — не понравилась стряпня Бена?
— Что ты! Твой стюард замечательно готовит. Это мне не хотелось есть.
Блад обнял ее:
— Арабелла, что с тобой произошло, пока ты была в плену?
Она пожала плечами, прижимаясь к нему:
— Все уже хорошо, Питер, — сейчас, когда я свободна, и ты рядом.
Но сама она не была в этом так уверена. Несмотря на радость встречи и то, что ее чувства к мужу не изменились, странная неловкость сковывала ее, и Арабелла не понимала причину. Ей казалось, что между ней и Питером словно тянуло едва уловимым холодным сквозняком.
«Наверно, все дело в том злосчастном поцелуе. Нехорошо скрывать это от Питера, и он же еще не знает про память. Хотя это и не извиняет меня»
Блад также ощущал возникшее напряжение и, подстегиваемый еще и ревностью, был намерен безотлагательно все выяснить.
— Все-таки что-то произошло. Ты изменилась и не выглядишь здоровой. Ты же знаешь, что со мной можешь быть откровенна — не только как с мужем, но и как с врачом. С тобой плохо обращались? Держали взаперти? — он настойчиво расспрашивал жену, с тревогой глядя на нее.
— Да нет же! Все было иначе.
— И как же все было? — спросил Блад, хмурясь еще сильнее. — Чертов испанец угрожал тебе? Или, может быть… принудил к чему-либо?
Слова объяснения так и не прозвучали. Подозрение, вдруг появившееся во взгляде Питера, вызвало у Арабеллы протест, и гордость будто запечатала ей уста.
«Он допрашивает меня?»
Арабелла вспыхнула от возмущения и высвободилась из его объятий:
— Дон Мигель не был ни чрезмерно жесток, ни груб. Я могла свободно выходить на палубу. И обращение со мной было… достойным.
— Вот как? Ты защищаешь его?
— Я стараюсь быть справедливой: на корабле де Эспиносы я не подверглась никаким унижениям.
— А я сожалею, что не прикончил его на месте и надеюсь, что его душу все-таки заполучил дьявол!
— Как ты можешь сожалеть о милосердии? — воскликнула Арабелла.
Лицо Питера стало замкнутым.
— По-видимому, милосердие не моя стезя. Зато у тебя, моя дорогая, его с избытком хватит на двоих.
— И я не вижу в том никакого греха! — вскинула голову Арабелла, твердо встречая пронзительный взгляд синих глаз мужа.
С минуту они смотрели друг на друга, а потом Арабелла задала ему вопрос, который терзал ее на протяжении последних дней:
— Скажи, Питер, что ты чувствовал, когда приказал привязать дона Диего к жерлу пушки?
Блад замер, а потом медленно проговорил:
— Ну разумеется. Дон Мигель не мог упустить такую возможность — поведать тебе об этом.
— Это неправда? — у Арабеллы пробудилась надежда.
— Отчего же. Правда, — сухо ответил Питер, отходя от нее.
— И ты сам ничего не хочешь рассказать мне?
— Наверняка дон Мигель подробно изложил тебе все детали. И я не думаю, что гранд Испании опустился до вранья.
Тяжелое молчание накрыло их. Вздохнув, Питер подошел к окнам каюты и, стоя спиной к жене, угрюмо проговорил:
— Меня удивляет, что ты так сопереживаешь страданиям дона Диего. Разве слезы и ужас Мэри Трейл больше ничего не значат для тебя?
— Мэри Трейл? — растерянно переспросила Арабелла.
Все происходило с такой быстротой, что у нее не было времени разобраться в пестром ворохе вернувшихся воспоминаний, и только при этих словах события, предшествующие захвату Питером и его друзьями испанского корабля, выстроились в единую цепь. Но муж не дал ей ни минуты, чтобы собраться с мыслями.
— Да, — резко бросил он. — Твоя подруга. А обесчещенные женщины и убитые мужчины Бриджтауна? Разве они не страдали? — он помолчал, потом глухо сказал: — Я не брал на себя миссию мстить за них. У меня были свои причины поступить так с испанским ублюдком.
Блад повернулся к Арабелле, и она увидела горькую усмешку, кривившую его губы:
— Повторяется история с Левасером?
Страница 27 из 32
