Фандом: Гарри Поттер. Он называл её «Музой» и никогда по имени, а она его — по имени и никогда«особыми прозвищами».
Добавить в моё избранное
30 мин, 32 сек 12469
Теперь я понимала, или думала, что понимаю. Но что делать не знала. Рассказать сестре, что мне всё известно? Но зачем? Это бы ничего не изменило, разве что к её боли добавился бы стыд. Конечно, я могла попросить… или потребовать, чтобы она заявила на Локхарта, но до сих пор сестра этого не сделала — и явно не из симпатии к нему. Она боялась огласки, статуса «жертвы», сплетен и фальшивой жалости, замешанной на любопытстве. Мы обе знали, что конфиденциальность не стоит почти ничего, а чужая жизнь слишком легко становится новостями.
Что же тогда? Получается, ничего. Я знала правду, но продолжала ждать, наблюдать и надеяться, что когда-нибудь время всё исправит.
Меня обмануло её умение держаться. Я смотрела на безупречный макияж, со вкусом подобранную одежду, аккуратную причёску волосок к волоску и думала: «Не всё потеряно. Пока Парвати следит за собой, она сохраняет надежду». Я ошиблась.
Был день нашей с Дином свадьбы. Белое платье, фата, гости. Шампанское. Мир казался большой каруселью, проплывавшей мимо под звуки вальса. Раз-два-три, раз-два-три. Этот удивительный момент, когда кладёшь руку на плечо любимого человека и вдруг тебя пронзает мысль: «Он мой. Теперь он мой и ничей больше». Сложно в эту секунду не сжать пальцы ещё крепче! Раз-два-три, раз-два-три. Ноги заплетались, голова шла кругом. Ближе к вечеру я решила незаметно выскользнуть с банкета и прилечь хотя бы на полчаса, чтобы потом вернуться к гостям.
— Только не слишком задерживайся, — шепнул Дин.
… Меня разбудили гудки машин и солнечный свет, пробивавшийся сквозь стёкла. Протерев глаза, я обнаружила, что нахожусь в спальне под самой крышей: той, которую обычно занимала Парвати. «Слишком много шампанского, — рассеянно подумала я. — Кажется, ты проспала собственную брачную ночь, Падма!» Наскоро умывшись, я в одной ночной рубашке вышла на лестницу.
— Дин?
Тишина.
— Дин!
Снова ничего.
— Парвати? Эй, есть кто-нибудь?!
В особняке было пусто, как в коробке из-под карамели на утро после Хэллоуина. Голос гулко отдавался от стен. Я перерыла весь дом в поисках «улик», но ответ нашла в короткой записке на столике в гостиной:
«Надеюсь, ты не злишься, что мы не стали тебя будить: ты слишком сладко спала. Будь умницей! До встречи через месяц,»
Твои Дин и Падма
В шкафу остались только её платья. В холодильнике — только те продукты, которые она любила. На туалетном столике лежал паспорт на имя Парвати Патил, и даже совы, которых ничто не могло запутать, приносили мне письма для неё.
Сначала я думала, что это шутка. Потом — взбалмошная выходка сестры, попытавшейся «начать жизнь с чистого листа». Актёрскими способностями природа её не обделила, так что продержаться пару часов, чтобы никто не заподозрил подвоха, для Парвати не составило бы труда. Но почему-то я свято верила, что Дин во всём разберётся. В конце концов, должен же он был заметить разницу!
Через три дня моей вере, надежде, а с ними и любви пришёл конец. Совы продолжали приносить письма от Локхарта, которые я сжигала, не читая. Я стала Парвати.
Что же тогда? Получается, ничего. Я знала правду, но продолжала ждать, наблюдать и надеяться, что когда-нибудь время всё исправит.
Меня обмануло её умение держаться. Я смотрела на безупречный макияж, со вкусом подобранную одежду, аккуратную причёску волосок к волоску и думала: «Не всё потеряно. Пока Парвати следит за собой, она сохраняет надежду». Я ошиблась.
Был день нашей с Дином свадьбы. Белое платье, фата, гости. Шампанское. Мир казался большой каруселью, проплывавшей мимо под звуки вальса. Раз-два-три, раз-два-три. Этот удивительный момент, когда кладёшь руку на плечо любимого человека и вдруг тебя пронзает мысль: «Он мой. Теперь он мой и ничей больше». Сложно в эту секунду не сжать пальцы ещё крепче! Раз-два-три, раз-два-три. Ноги заплетались, голова шла кругом. Ближе к вечеру я решила незаметно выскользнуть с банкета и прилечь хотя бы на полчаса, чтобы потом вернуться к гостям.
— Только не слишком задерживайся, — шепнул Дин.
… Меня разбудили гудки машин и солнечный свет, пробивавшийся сквозь стёкла. Протерев глаза, я обнаружила, что нахожусь в спальне под самой крышей: той, которую обычно занимала Парвати. «Слишком много шампанского, — рассеянно подумала я. — Кажется, ты проспала собственную брачную ночь, Падма!» Наскоро умывшись, я в одной ночной рубашке вышла на лестницу.
— Дин?
Тишина.
— Дин!
Снова ничего.
— Парвати? Эй, есть кто-нибудь?!
В особняке было пусто, как в коробке из-под карамели на утро после Хэллоуина. Голос гулко отдавался от стен. Я перерыла весь дом в поисках «улик», но ответ нашла в короткой записке на столике в гостиной:
«Надеюсь, ты не злишься, что мы не стали тебя будить: ты слишком сладко спала. Будь умницей! До встречи через месяц,»
Твои Дин и Падма
В шкафу остались только её платья. В холодильнике — только те продукты, которые она любила. На туалетном столике лежал паспорт на имя Парвати Патил, и даже совы, которых ничто не могло запутать, приносили мне письма для неё.
Сначала я думала, что это шутка. Потом — взбалмошная выходка сестры, попытавшейся «начать жизнь с чистого листа». Актёрскими способностями природа её не обделила, так что продержаться пару часов, чтобы никто не заподозрил подвоха, для Парвати не составило бы труда. Но почему-то я свято верила, что Дин во всём разберётся. В конце концов, должен же он был заметить разницу!
Через три дня моей вере, надежде, а с ними и любви пришёл конец. Совы продолжали приносить письма от Локхарта, которые я сжигала, не читая. Я стала Парвати.
Страница 9 из 9
