Рождество для проклятого кровью

А вот ему это не было страшно, что ставило его на ступень выше остальных и удовлетворяло собственную гордыню. В его жилах течет не просто чистая кровь вампиров благородного происхождения, а кровь самого короля, Прародителя, первого среди них. Только ему и другим его потомкам, коих за многие тысячелетия рождено было — единицы, было даровано это свойство — не бояться дня. И Микаэла, пользуясь этим для развлечения и корыстных целей, не испытывал вины за чужие смерти и ужас, который нес и делал последним воспоминанием своих жертв — он же был всеми любимым младшим принцем-баловнем, ему все дозволялось. Беззаботная жизнь и приключения крутили им, развлекали его — весь мир, казалось, был у его ног…

… Пока этот самый, казавшийся покорным, мир не отобрал все, что он имел, не расхохотался в лицо и не швырнул его тело и душу на дно самой глубокой пропасти.

Причиной начавшегося кошмара стал Виктор Штейн — отпрыск рода, ведущего начало от первых обращенных, верных соратников и приближенных короля. Тот, кого тогда еще верящий в свою исключительность принц считал своим избранником, возлюбленным, верил в чувства между ними. Но на деле все оказалось ложью и хитрым планом подобраться через него поближе к самому королю. Ослепнув от обожания, Микаэла не видел честолюбивого эгоизма и жажды власти, не понимал, какую ловушку ставит самому себе…

Итогом всему стала суровая правда, со дня главного события прошел не один век. Прародитель, которого нельзя убить ни единым из известных способов, обескровленной мумией заточен на глубине самых потаенных шахт, окруженный охраной свирепей, чем у золотого запаса страны. Из его потомков в живых остался один Микаэла. А вампирская знать показала свое истинное лицо, с радостью встретив смену власти, ведь строгое правление Прародителя связывало им руки, а Виктор за верность посулил им много привилегий, деньги и земли. Он наконец получил свою власть и теперь упивается ею, купается в ней, а Микаэле, последнему носителю свойства ходить под солнцем, приходится быть крысой, прятаться в щелях и спать с открытыми глазами.

Но сложно было не принять и пережить предательство. Сложно было осознать, что сам был не лучше, не видя дальше собственного носа. Сложно было научиться отвечать за себя и свои поступки, понять, что для получения средств к существованию ему придется приложить соответствующие усилия. И сложнее и больнее всего оказалось увидеть в сородичах своих злейших врагов. Без исключений: какими бы преданными они ни были отцу, для сына это не может быть гарантом безопасности.

Века промотылявшись по миру и кардинально пересмотрев свои взгляды, Микаэла наконец понял, насколько ошибался, насколько был слеп не только в отношении Виктора, но и самого себя. И то, с каким треском разбились его иллюзии — справедливая расплата…

На кухне действительно что-то разбилось, выдернув из воспоминаний и заставив броситься на помощь Фиску, который в теперешнем состоянии котенка беззащитней. На полу, выложенном черно-белой плиткой под шахматную доску, валялись разбитая тарелка и расползшийся кусок пиццы, а парнишка взирал на это вроде и отстраненно, но на глазах уже наворачивались крупные градины слез.

Опешив поначалу, Микаэла подошел к нему и погладил костяшками пальцев по щеке:

— Ты чего, хороший мой? Не расстраивайся, сейчас я тебе свежей закажу.

— Проклятье! Я реально проклят! — прокричав это, он захлопнул дверцу микроволновки и бросился в гостиную, где бухнулся на диван задом, но, не рассчитав с порывистостью, потревожил руку, отчего болезненно зашипел. — Это невозможно, Рождество испорчено к чертям…

Вампир, облегченно и в то же время расстроенно вздохнув, сел рядом и приобнял за плечи:

— А я уж думал, квартиру штурмуют.

— Не недооценивай… меня! — заявил Фиск, возмущаясь, но шмыганье носом убивало и без того мизерную грозность. — Тревога бы сработала!

— Да-да, как скажешь, — прижав к своей груди, он погладил его по голове. — Не убивайся лишь потому, что поездка переносится, а твой ужин погиб.

— Ты не понимаешь, — прошептал парнишка, снимая очки и кусая губу. — Я никогда не отмечал праздники с кем-то… и тут снова… я, правда, проклят!

От невероятности текущей картины все внутри заворожено замерло. Фиск плачет редко, ему более свойственна сдержанность, рассудительность и принятие вещей такими, какие они есть. А с этим переломом руки его словно подменили.

— У тебя просто полоса неудач, — Микаэла чмокнул его в макушку. — Это со всеми бывает.

— А со мной… это постоянно, — уткнулся тот ему в плечо носом, подрагивая и всхлипывая.

— Хочешь сказать, что встреча со мной была неудачей?

Парнишка тут же отстранился и, вытерев покрасневшие глаза рукавом и шмыгнув носом, помотал головой:

— Если бы не ты, меня бы убили. Вампиры ли, жаждущие крови охотника, новые ли верхи среди охотников, считающие дампиров бельмом на глазу.