Фандом: Вселенная Элдерлингов. Шут обижается, а Фитц скучает.
Добавить в моё избранное
9 мин, 42 сек 1937
Его всё ещё шатало, и он сел в кресло возле остывшего камина. Золотые волосы сейчас казались блёклыми, а на смуглой коже появился нездоровый румянец. Покачав головой, я присел на корточки и стал разжигать огонь в камине. Дров было достаточно, и пламя вспыхнуло от первой же искры.
— Баджерлок, на сегодня ты свободен.
— Вы уверены? Мне показалось, вам дурно. Может, ведёрко принести? — поинтересовался я, искренне желая помочь.
Но Шут разозлился. В золотистых глазах плескалось море презрения — тёмного и разъедающего, словно кислота.
— Убирайся! Это приказ! — он бросил эти слова, словно пригоршню камней, маленьких и острых. И каждый из них больно бил, царапал, оставлял зудящие ссадины. Хотелось оставить его и уйти к себе, громко хлопнув дверью.
Но я подавил порыв. Не стоит проверять, можно ли ещё больше испортить наши отношения.
Набрав воды в чайник, я повесил его над огнём. Пусть греется — чай не будет лишним. Шут молча наблюдал за мной. Я чувствовал, что он злится, но продолжал делать вид, что ничего не замечаю.
Приготовив чай, я всё же принёс ведёрко. А потом ушёл к себе, тихо прикрыв дверь.
Спал я плохо. Неттл настойчиво стучала в мои стены, но я не хотел с ней разговаривать. Ни с ней, ни с кем-либо ещё. Ссора с Шутом и нависшая угроза Полукровок выматывали меня, и я нуждался в отдыхе.
Расслабиться не получалось.
Мне снились огромные змеи. Их шкура была яркой и переливалась в солнечных лучах, словно шёлк. Шипастые воротники были похожи и на броню, и в то же время на оружие. Змеи завораживали, но их созерцание не приносило покоя. Напротив, мне было жарко и тревожно. Казалось, что я тону.
Я понимал, что это лишь сон. Но понимать — одно, а вот проснуться — совсем другое. Управлять своими снами, в отличие от Неттл, я никогда не умел.
Внезапно я ощутил облегчение. Словно меня поймали за руку и вытащили из-под толщи воды. И держали бережно, но крепко. Я задыхался, но жары больше не чувствовал. Пребывая между сном и явью, я ощутил прикосновение и прохладу, которое оно принесло с собой. Словно кто-то убрал влажные волосы у меня со лба и провёл пальцами по щеке. Я вздохнул и прижался к источнику покоя.
Смешок. Чьё-то дыхание совсем рядом с моим лицом. Едва ощутимое, дразнящее.
Миг — и оно исчезло, забрав с собой кошмар. А я остался, опустошённый и одинокий.
Утром я проснулся с дикой головной болью. Казалось, что в мой череп всю ночь стучали, будто в колокол. Эльфовая кора могла бы ненадолго снять боль и вернуть силы, но Чейд наверняка узнает, что я принимал её, и разозлится. С него станется напоить меня отваром, который надолго отобьёт желание использовать кору.
Лорд Голден с утра пребывал в дурном расположении духа. О, он не кричал и не пытался побольнее уколоть меня словами. Просто позавтракал, а потом скрылся в своём кабинете, сказав:
— Не беспокоить.
И посмотрел так пристально, словно предупредил: «Только попробуй!»
Будто я хотел снова попасть в ту комнату! Мне хватило одного единственного раза, после которого я испытал всепоглощающий ужас. Порой эксперименты Шута имели непредсказуемый результат.
День прошёл на редкость бестолково. Так бывает, когда внезапно появляется слишком много свободного времени. Тренировка с мечом, расшифровка свитков, посвящённых Скиллу, прогулка в город и желание увидеть Неда — всё это казалось одновременно и важным, и незначительным. Словно сейчас я должен был находиться в совершенно другом месте. Змеи с роскошными шипастыми воротниками влекли меня, путали мысли, подталкивали к действию, но я вдруг осознал, что ничего не понимаю. Мне необходимо было поделиться с кем-то своими мыслями. Конечно, я мог пойти к Чейду, но мой старый наставник, скорее всего, посчитает это не стоящими внимания глупостями.
А к Шуту идти нельзя. Последняя моя попытка помириться с ним напоминала разговор глухого с немым.
Вечером я рано вернулся в комнаты лорда Голдена. Дверь была открыта: беспечность, которую никогда не позволял себе Шут. Войдя внутрь, я настороженно обвёл взглядом комнату, но не нашёл ничего подозрительного. Мой Уит сообщил мне, что здесь нет посторонних. Не было и угрозы, но я всё равно почувствовал тревогу. Она тонким кружевом висела в воздухе и обволакивала, словно паутина. Ужасно хотелось стряхнуть её с себя, словно блох со шкуры.
Дверь в кабинет лорда Голдена была приоткрыта, внутри горела свеча. Я не хотел идти туда и вторгаться на территорию Шута. Не хотел.
Это был глупый порыв. Самонадеянный! Эгоистичный!
Но когда я поступал разумно?
Дверь противно скрипнула. Тусклого света едва хватило, чтобы рассмотреть очертания мебели в комнате и не споткнуться. Шут сидел на полу и вертел амулет Джинны: половины бусин не хватало, разноцветные нитки свисали обтрёпанной бахромой, а яркие птичьи перья были сломаны.
— Баджерлок, на сегодня ты свободен.
— Вы уверены? Мне показалось, вам дурно. Может, ведёрко принести? — поинтересовался я, искренне желая помочь.
Но Шут разозлился. В золотистых глазах плескалось море презрения — тёмного и разъедающего, словно кислота.
— Убирайся! Это приказ! — он бросил эти слова, словно пригоршню камней, маленьких и острых. И каждый из них больно бил, царапал, оставлял зудящие ссадины. Хотелось оставить его и уйти к себе, громко хлопнув дверью.
Но я подавил порыв. Не стоит проверять, можно ли ещё больше испортить наши отношения.
Набрав воды в чайник, я повесил его над огнём. Пусть греется — чай не будет лишним. Шут молча наблюдал за мной. Я чувствовал, что он злится, но продолжал делать вид, что ничего не замечаю.
Приготовив чай, я всё же принёс ведёрко. А потом ушёл к себе, тихо прикрыв дверь.
Спал я плохо. Неттл настойчиво стучала в мои стены, но я не хотел с ней разговаривать. Ни с ней, ни с кем-либо ещё. Ссора с Шутом и нависшая угроза Полукровок выматывали меня, и я нуждался в отдыхе.
Расслабиться не получалось.
Мне снились огромные змеи. Их шкура была яркой и переливалась в солнечных лучах, словно шёлк. Шипастые воротники были похожи и на броню, и в то же время на оружие. Змеи завораживали, но их созерцание не приносило покоя. Напротив, мне было жарко и тревожно. Казалось, что я тону.
Я понимал, что это лишь сон. Но понимать — одно, а вот проснуться — совсем другое. Управлять своими снами, в отличие от Неттл, я никогда не умел.
Внезапно я ощутил облегчение. Словно меня поймали за руку и вытащили из-под толщи воды. И держали бережно, но крепко. Я задыхался, но жары больше не чувствовал. Пребывая между сном и явью, я ощутил прикосновение и прохладу, которое оно принесло с собой. Словно кто-то убрал влажные волосы у меня со лба и провёл пальцами по щеке. Я вздохнул и прижался к источнику покоя.
Смешок. Чьё-то дыхание совсем рядом с моим лицом. Едва ощутимое, дразнящее.
Миг — и оно исчезло, забрав с собой кошмар. А я остался, опустошённый и одинокий.
Утром я проснулся с дикой головной болью. Казалось, что в мой череп всю ночь стучали, будто в колокол. Эльфовая кора могла бы ненадолго снять боль и вернуть силы, но Чейд наверняка узнает, что я принимал её, и разозлится. С него станется напоить меня отваром, который надолго отобьёт желание использовать кору.
Лорд Голден с утра пребывал в дурном расположении духа. О, он не кричал и не пытался побольнее уколоть меня словами. Просто позавтракал, а потом скрылся в своём кабинете, сказав:
— Не беспокоить.
И посмотрел так пристально, словно предупредил: «Только попробуй!»
Будто я хотел снова попасть в ту комнату! Мне хватило одного единственного раза, после которого я испытал всепоглощающий ужас. Порой эксперименты Шута имели непредсказуемый результат.
День прошёл на редкость бестолково. Так бывает, когда внезапно появляется слишком много свободного времени. Тренировка с мечом, расшифровка свитков, посвящённых Скиллу, прогулка в город и желание увидеть Неда — всё это казалось одновременно и важным, и незначительным. Словно сейчас я должен был находиться в совершенно другом месте. Змеи с роскошными шипастыми воротниками влекли меня, путали мысли, подталкивали к действию, но я вдруг осознал, что ничего не понимаю. Мне необходимо было поделиться с кем-то своими мыслями. Конечно, я мог пойти к Чейду, но мой старый наставник, скорее всего, посчитает это не стоящими внимания глупостями.
А к Шуту идти нельзя. Последняя моя попытка помириться с ним напоминала разговор глухого с немым.
Вечером я рано вернулся в комнаты лорда Голдена. Дверь была открыта: беспечность, которую никогда не позволял себе Шут. Войдя внутрь, я настороженно обвёл взглядом комнату, но не нашёл ничего подозрительного. Мой Уит сообщил мне, что здесь нет посторонних. Не было и угрозы, но я всё равно почувствовал тревогу. Она тонким кружевом висела в воздухе и обволакивала, словно паутина. Ужасно хотелось стряхнуть её с себя, словно блох со шкуры.
Дверь в кабинет лорда Голдена была приоткрыта, внутри горела свеча. Я не хотел идти туда и вторгаться на территорию Шута. Не хотел.
Это был глупый порыв. Самонадеянный! Эгоистичный!
Но когда я поступал разумно?
Дверь противно скрипнула. Тусклого света едва хватило, чтобы рассмотреть очертания мебели в комнате и не споткнуться. Шут сидел на полу и вертел амулет Джинны: половины бусин не хватало, разноцветные нитки свисали обтрёпанной бахромой, а яркие птичьи перья были сломаны.
Страница 2 из 3
