Поплавок

Брызги долетели до Мёрфи потому, что он не догадался сделать несколько лишних шагов и сесть подальше от берега. Правда, даже предзакатное солнце так шпарило, что, казалось, капли нагрелись раньше, чем долетели. В речке вода была проточная, а потому несколько прохладнее, чем воздух, и лезть в нее Мёрфи не хотелось.

А вот Беллами именно к этой прохладе и стремился. Жаловаться и страдать о чем-либо вслух этот упрямый осел никогда не умел, слава богу, но то, как он несколько раз за последние пару часов работы упомянул это вечернее купание, в его случае вполне можно было назвать нытьем. Что Мёрфи и сделал. Беллами оскорбился и молчал ровно до момента, когда они вышли на берег речки.

— Не тормози, Джон!

Мёрфи автоматически увернулся от дружеского хлопка по плечу, который нормального человека, даже не опирающегося на палку, мог сбить с ног, и пропустил дорвавшегося до воды Беллами вперед.

— Меня лучше не жди, — сказал он вслед, но тот и не собирался ничего и никого ждать, на ходу срывая футболку и почти в прыжке выскакивая из штанов.

Мёрфи подобрал раскиданную по пути его следования одежду и сел неподалеку на берегу. Потом, правда, он об этом почти пожалел, когда кувыркающийся в воде Беллами заигрался и начал целенаправленно брызгаться в его сторону с воплями «иди сюда, сухопутное!» Однако плавать Мёрфи так и не научился, а заходить в реку, чтобы посидеть на дне на мелководье, в лучшем случае, его не прельщало — на фоне практически превратившегося в рыбу Белла это выглядело бы просто жалко. Поплескаться у берега он всегда сможет, когда это чудо вылезет из воды, как всегда делал, когда они приходили на это место.

Но солнце все-таки грело, брызги, долетавшие до него, оказались приятно теплыми, двигаться было лень, поэтому он не реагировал. Он бы подремал, но закрывать глаза не хотелось. Слишком красиво играли на воде солнечные блики, слишком радужно переливались микроскопические капельки в воздухе, слишком ласкала взгляд зелень деревьев и травы на берегу, слишком голубело небо. И невыносимо прекрасно было сочетание всей этой красоты с великолепным мускулистым телом, скользившим в зеленоватой от отражающейся в ней листвы воде. Мёрфи никогда не отмечал в себе такую тягу к созерцанию, обычно он был склонен действовать, а не наблюдать, но тут действовать не хотелось совсем. То есть, определенные желания вполне определенных действий это вот смуглое, сильное, гибкое в нем пробуждало, конечно, но желание смотреть, пропускать сквозь себя и запоминать было сильнее.

— Слушай, ну иди сюда! — Беллами подплыл к мелкому месту и неторопливо направился на берег. — Тебе же тоже жарко!

Надо было что-то ответить, но у Мёрфи растерялись все слова.

Потому что вот это, залитое золотым предзакатным солнцем, покрытое сверкающей водяной россыпью, мощное и грациозное одновременно, которое наступало на него из речной глубины, отняло способность не только говорить, но и соображать.

Беллами запустил руку в мокрые кудри, стряхивая капли, и вышел на сухое место, тут же заливая его стекающей с ног водой.

— Давай, раздевайся, вода теплая, — не замечая достигнутого эффекта, продолжил он. Бархатный голос словно обволакивал, добавляя бессвязности в голове и подозрительно томной напряженности в теле. — Ну Джон! Мне же скучно там одному.

— А по тебе не скажешь, — все-таки собрал волю в кулак и обрывки мыслей в слова Мёрфи.

Беллами, не отвечая, подошел ближе и застыл над ним бронзовой статуей. Место было пустынное, здесь никогда никого не бывало, кроме них, поэтому мелочами вроде плавок он давно перестал отягощаться. И сейчас все это было… по-прежнему слишком. Наверное, взгляд Мёрфи очень выразительно задержался на наиболее доступной для обозрения с такой сидячей позиции части тела, потому что реакция этой части на его взгляд стала физически осязаемой. Мёрфи нервно сглотнул.

— А так больше похоже, что я по тебе соскучился? — нагло спросил Беллами, не двигаясь.

— И когда только успел… — Мёрфи нашел в себе силы поднять голову и перевести взгляд выше, на серьезное лицо, которое тут же озарилось солнечной озорной улыбкой. — Я плавать не умею.

— Пошли. Хватит отмазываться.

Сопротивляться сил не было вообще никаких, так здорово он расслабился под солнцем и гипнотическим действием пасторальной картины перед глазами за последние минут двадцать. Беллами деловито стаскивал с него одежду, и хотя никакой сексуальности в его решительных действиях не было, одно баловство, но к моменту снятия штанов Мёрфи успел здорово завестись от прикосновений уверенных рук, от капель воды на плечах, покрытых веснушками, от сбившегося дыхания, от высыхающих на глазах упругих колечек отросших волос на голове, и от мысли, что сейчас Белл, скорее всего, схватит его в охапку и потащит в воду сам — потому что так проще, чем уговаривать.

— Ого, — прокомментировал Беллами, заканчивая с раздеванием.