Фандом: Сотня. Конец рабочего дня, жаркое предзакатное солнце, река и желание… искупаться, а вы что подумали?
Добавить в моё избранное
16 мин, 43 сек 19107
Против ожидания, в воду он не спешил. — Похоже, не один я тут скучал.
А вот издеваться над собой Мёрфи позволить не мог.
— Так, кто-то собирался учить меня плавать? Вперед.
Игнорируя слабые звуки протеста от бронзовой статуи, он оглянулся на палку, оставшуюся лежать под одеждой, мысленно плюнул и попробовал шагнуть самостоятельно. По каюте он давно уже ходил без подпорок, но там требовалась максимум пара-тройка шагов, и всегда находилось на что опереться, если вдруг потеряешь равновесие, да и пол гладкий. А тут земля с кочками и выбоинами и камни. Ноги слушались еще недостаточно хорошо, особенно левая, которая плохо сгибалась и на которую он опасался наступать во всю силу. Естественно, именно под нее и подвернулся первый же криво лежащий камешек.
Опора нашлась сразу, едва он неловко взмахнул рукой, пытаясь удержать равновесие, — сильная рука под его ладонью. Беллами давно не хватал его за плечи, а подставлял руку, чтобы Мёрфи сам опирался на нее, как ему было удобно, и он воспринимал эти жесты как рутинно-необходимые, не более, но сейчас прикосновение было не просто механическим. От ощущения горячей кожи под пальцами стало еще жарче, как будто солнце не садилось, а наоборот, поднялось в зенит. Если бы Мёрфи мог, он бы уже вбежал в воду, чтобы хоть немного остыть и заодно скрыть слишком явную реакцию своего выдрессированного и избалованного Беллом тела. Бегать он пока был не в состоянии, но и продолжать эту сладко-терпкую игру в «а ничего такого, мы просто дурачимся» больше не мог тоже.
Равновесие Беллами пришлось удерживать за двоих, потому что разворот на слабой левой ноге получился не очень эффективным, но оно того стоило. Ему удалось застать Белла врасплох, и пока тот пытался устоять и удержать Мёрфи, обхватив-таки обеими руками, он нашел его губы и поцеловал как в тот первый раз — яростно, жадно, беззастенчиво, вцепившись в кудри на затылке, притягивая и притягиваясь вплотную, так, чтобы между их телами ни молекулы воздуха не осталось… без одежды это было проще, чем в куртках. И твердый член, упирающийся в его живот, чувствовался куда живее, чем тогда.
Мёрфи дождался, когда равновесие полностью восстановится, и осторожно толкнулся бедрами вперед и слегка вверх, задохнувшись от непроизвольного стона Белла в его губы и от одновременного собственного, который сдержать не было никакой возможности. Всего опять было слишком. Слишком близко, слишком сильно, слишком ярко, слишком горячо… Он толкнулся еще раз, и еще, уже не осторожно, а требовательно, чувствуя, что они оба могут кончить вот так, стоя, без единого прикосновения руками, просто прижавшись друг к другу, и был так занят этими ощущениями, что упустил момент, когда Белл отстранился и все-таки схватил его в охапку, приподнимая от земли.
— Не сейчас! — выдохнул этот садист… или мазохист. Мёрфи не успел сформулировать, чего в действиях Белла было больше, потому что они внезапно оказались в воде, подняв тучу брызг.
Изощренная пытка грозила затянуться. Возбуждение чуть спало, слегка охлажденное первым контактом с водой и наглостью кудрявого осла, но никуда не ушло, подпитываемое так и не отпустившими Мёрфи надежными, но сейчас склонными к «поиграть» руками, что слегка напрягало. Беллами держал его на вытянутых руках, одной под животом, опасно низко, второй — под грудью.
— Пусти!
— Допустим, пущу, и что ты будешь делать? Я стою на краю выступа, а вот ты сейчас над глубиной в пару-тройку метров, — задыхаясь, сообщил этот все-таки садист. — А тут течение.
— Решил от меня избавиться? — не смог промолчать Мёрфи, отчаянно цепляясь за удерживающие его на плаву руки и стараясь не демонстрировать, насколько ему стало не по себе от этих слов. Глубина под ним на какое-то мгновение показалась бесконечной.
Беллами вдруг сделал шаг назад, перехватив его за руки и увлекая за собой, — и скольжение по воде оказалось куда более приятным, чем Мёрфи опасался, ощущение невесомости собственного тела на какое-то мгновение дало иллюзию, будто он плывет. Мгновение закончилось быстро, Беллами осторожно поставил Мёрфи на дно, где и правда ощущалось течение. С ног не сбивало, но чувствовалось хорошо. Он не успел ничего сказать, потому что Белл обнял его, притягивая к себе вплотную, уткнулся лицом куда-то в висок и спросил серьезно:
— Дурак совсем, да?
Мёрфи не успел придумать достойного ответа, а тот продолжил:
— Тебе не нравится? Если хочешь, пошли на берег. Я не хотел тебя пугать.
Пугать? Вот зараза!
Мёрфи уперся руками в чертову рельефную грудь с загорелой кожей, на которой почти не были заметны веснушки, — сейчас же прекрати на них смотреть! — вывернулся из объятий, глубоко вдохнул и решительно сделал шаг назад.
Два и даже два с половиной метра — не глубоко, всего лишь чуть выше головы. Да и три… Если опуститься на дно, а потом оттолкнуться, — всплывешь.
А вот издеваться над собой Мёрфи позволить не мог.
— Так, кто-то собирался учить меня плавать? Вперед.
Игнорируя слабые звуки протеста от бронзовой статуи, он оглянулся на палку, оставшуюся лежать под одеждой, мысленно плюнул и попробовал шагнуть самостоятельно. По каюте он давно уже ходил без подпорок, но там требовалась максимум пара-тройка шагов, и всегда находилось на что опереться, если вдруг потеряешь равновесие, да и пол гладкий. А тут земля с кочками и выбоинами и камни. Ноги слушались еще недостаточно хорошо, особенно левая, которая плохо сгибалась и на которую он опасался наступать во всю силу. Естественно, именно под нее и подвернулся первый же криво лежащий камешек.
Опора нашлась сразу, едва он неловко взмахнул рукой, пытаясь удержать равновесие, — сильная рука под его ладонью. Беллами давно не хватал его за плечи, а подставлял руку, чтобы Мёрфи сам опирался на нее, как ему было удобно, и он воспринимал эти жесты как рутинно-необходимые, не более, но сейчас прикосновение было не просто механическим. От ощущения горячей кожи под пальцами стало еще жарче, как будто солнце не садилось, а наоборот, поднялось в зенит. Если бы Мёрфи мог, он бы уже вбежал в воду, чтобы хоть немного остыть и заодно скрыть слишком явную реакцию своего выдрессированного и избалованного Беллом тела. Бегать он пока был не в состоянии, но и продолжать эту сладко-терпкую игру в «а ничего такого, мы просто дурачимся» больше не мог тоже.
Равновесие Беллами пришлось удерживать за двоих, потому что разворот на слабой левой ноге получился не очень эффективным, но оно того стоило. Ему удалось застать Белла врасплох, и пока тот пытался устоять и удержать Мёрфи, обхватив-таки обеими руками, он нашел его губы и поцеловал как в тот первый раз — яростно, жадно, беззастенчиво, вцепившись в кудри на затылке, притягивая и притягиваясь вплотную, так, чтобы между их телами ни молекулы воздуха не осталось… без одежды это было проще, чем в куртках. И твердый член, упирающийся в его живот, чувствовался куда живее, чем тогда.
Мёрфи дождался, когда равновесие полностью восстановится, и осторожно толкнулся бедрами вперед и слегка вверх, задохнувшись от непроизвольного стона Белла в его губы и от одновременного собственного, который сдержать не было никакой возможности. Всего опять было слишком. Слишком близко, слишком сильно, слишком ярко, слишком горячо… Он толкнулся еще раз, и еще, уже не осторожно, а требовательно, чувствуя, что они оба могут кончить вот так, стоя, без единого прикосновения руками, просто прижавшись друг к другу, и был так занят этими ощущениями, что упустил момент, когда Белл отстранился и все-таки схватил его в охапку, приподнимая от земли.
— Не сейчас! — выдохнул этот садист… или мазохист. Мёрфи не успел сформулировать, чего в действиях Белла было больше, потому что они внезапно оказались в воде, подняв тучу брызг.
Изощренная пытка грозила затянуться. Возбуждение чуть спало, слегка охлажденное первым контактом с водой и наглостью кудрявого осла, но никуда не ушло, подпитываемое так и не отпустившими Мёрфи надежными, но сейчас склонными к «поиграть» руками, что слегка напрягало. Беллами держал его на вытянутых руках, одной под животом, опасно низко, второй — под грудью.
— Пусти!
— Допустим, пущу, и что ты будешь делать? Я стою на краю выступа, а вот ты сейчас над глубиной в пару-тройку метров, — задыхаясь, сообщил этот все-таки садист. — А тут течение.
— Решил от меня избавиться? — не смог промолчать Мёрфи, отчаянно цепляясь за удерживающие его на плаву руки и стараясь не демонстрировать, насколько ему стало не по себе от этих слов. Глубина под ним на какое-то мгновение показалась бесконечной.
Беллами вдруг сделал шаг назад, перехватив его за руки и увлекая за собой, — и скольжение по воде оказалось куда более приятным, чем Мёрфи опасался, ощущение невесомости собственного тела на какое-то мгновение дало иллюзию, будто он плывет. Мгновение закончилось быстро, Беллами осторожно поставил Мёрфи на дно, где и правда ощущалось течение. С ног не сбивало, но чувствовалось хорошо. Он не успел ничего сказать, потому что Белл обнял его, притягивая к себе вплотную, уткнулся лицом куда-то в висок и спросил серьезно:
— Дурак совсем, да?
Мёрфи не успел придумать достойного ответа, а тот продолжил:
— Тебе не нравится? Если хочешь, пошли на берег. Я не хотел тебя пугать.
Пугать? Вот зараза!
Мёрфи уперся руками в чертову рельефную грудь с загорелой кожей, на которой почти не были заметны веснушки, — сейчас же прекрати на них смотреть! — вывернулся из объятий, глубоко вдохнул и решительно сделал шаг назад.
Два и даже два с половиной метра — не глубоко, всего лишь чуть выше головы. Да и три… Если опуститься на дно, а потом оттолкнуться, — всплывешь.
Страница 2 из 5
