Поплавок

— Не знаю, кто заставил тебя считать это неправильным, но я сейчас и не хочу знать, я хочу сделать это. Понимаешь?

Он хочет. Не Мёрфи ли только что пылал желанием сделать все, что хочет Белл, только бы оттаял? Ну вот, Белл хочет этого.

— Ты представить себе не можешь, как давно я этого хочу. И ты тоже, я же чувствую. Позволь мне.

Если бы Мёрфи мог сказать хоть слово, он бы уже орал во весь голос — да, да, да, сделай это уже, меня же разорвет сейчас! — но горло перехватило так, что он не мог даже застонать. Тогда он просто коснулся волос Белла рукой, словно подталкивая, и тот понял правильно.

А потом Мёрфи несколько пылающих минут ничего не соображал, и после того, как его отпустило, еще долгие мгновения пытался вспомнить, как дышат, пытаясь разжать пальцы, чтобы не выдрать Беллу пару прядей его великолепных кудрей. А когда отдышался, уже уткнувшись в эти кудри лицом, как всегда после оргазма, то первым делом перехватил его руку — придумал тоже, он же не сам с собой в одиночестве любовью занимается! — переместился ниже и сам захватил его член ртом, стараясь доставить такое же наслаждение, как Белл только что подарил ему. Судя по вздохам, по тому, как вздрагивал, как выгибался тот от каждого движения языка и пальцев Мёрфи, и по совершенно восхитительным стонам, у него получалось ничуть не хуже. То, как откликался на его ласки Белл, заводило снова и его самого, и когда Белл, толкнувшись в его глотку в последнем судорожном рывке, вдруг громко выдохнул то самое внезапное «Джонни!», его словно подбросило, и оргазм накрыл их одновременно, причем себя Мёрфи так и не коснулся, если не считать того, как в последнюю секунду его пах словно неведомой силой прижало к ногам Белла. Которые теперь точно надо было отмывать.

Но это потом, речка рядом, успеется. А сейчас он едва смог добраться до плеча Беллами, чтобы прислониться к нему виском и на несколько минут забыться, вцепившись в его руку, чувствуя едва заметное ответное пожатие пальцев.

В тот вечер Мёрфи все же поплыл сам.