Фандом: Сотня. В этой большой семье оставался не менее большой пробел. Рано или поздно его стоило устранить.
Добавить в моё избранное
25 мин, 45 сек 19173
Ее руки взметнулись к его плечам.
— Ты не хочешь уходить, — выдохнула Эмори прямо ему в губы, и увернуться он не смог — точнее, не захотел.
Увернуться он не успел — или не захотел, и Эмори завладела его губами, обхватила левой рукой за пояс, а пальцы правой запустила в остриженные густые волосы. Целовать Монти оказалось совсем не так, как Джона или Беллами. И на поцелуй с Хари это тоже не было похоже.
«А еще он сказал, что у тебя идеальные губы», — вспомнила Эмори слова той. Монти касался ее губ осторожно, даже как-то… почтительно, что ли, но чем дольше длился этот поцелуй, тем смелее он становился.
Это было странно. Она впервые чувствовала себя кем-то большим, чем просто девушка из пустыни. С Джоном она была желанной и страстной, «кошкой», с легких слов Рейвен; с Беллами — опытной женщиной, едва ли не старше него, которая могла и развлечь и утешить в постели; с Хари — веселой подругой. А целуя Монти, она ощущала себя непривычно сказочной. Как в тех волшебных историях, что рассказывал Джон, в старых сказках. Как принцесса, подарившая свой первый поцелуй влюбленному в нее принцу, для которого она просто самая прекрасная женщина на свете. И будоражило это ощущение совсем не сказочно, а всерьез.
Правда, влюбленный принц вел себя не по-сказочному. Она чувствовала, как он жестко напряжен, хотя и быстро разошелся, перехватив инициативу после первых несмелых поцелуев, в короткие перерывы для вдохов глядя на Эмори такими глазами, что она и правда смогла ощутить себя самой прекрасной на свете. Но отпустить себя до конца он так и не мог, и ни ласки Эмори, ни то, как она шептала что-то ласково-восхищенное во время тех вдохов, ни его собственное желание, которое становилось все более осязаемым, не помогали. Эмори понимала — Монти и так был самым закрытым и «правильным» из них всех, с трудом мог себе представить секс с другой девушкой, по словам Хари, а тут еще и у нее на глазах… и с Джоном рядом с ней. Эмори на секунду застыла, вдруг впервые подумав, что Монти и Джон — это совсем не то, что Беллами и Джон. Ей было так легко с Беллом потому, что в их тройной семье все было взаимно. А тут все так сложно… и Хари. Она тоже впервые в такой ситуации. Но ведь это она первой поцеловала Джона!
Эмори растерялась, а вслед за ней и Монти словно проснулся — его ладони соскользнули с ее плеч, где и так лежали слишком невесомо и целомудренно, — он выпрямился, еще не отступив, но уже отстраняясь. Ей стало на секунду страшно: она все испортила? Все сломалось, не начавшись?
И тут не услышала, а почувствовала слова Джона, обращенные не к ней: «Иди!»
Харпер неслышной тенью скользнула к ним, замершим у дверей, остановилась за спиной Монти, положила руки на его каменные плечи, так что он вздрогнул, и встретилась взглядом с Эмори.
«Не волнуйся!» — сказала одними губами и прильнула к Монти со спины всем телом, дотянулась и поцеловала его за ухом — Эмори старательно запоминала: значит, он так любит, это его успокаивает и расслабляет… но зачем же ему успокаиваться? Нет уж!
Не давать ему опомниться оказалось верным решением.
Правильно, Эмори, не давай опомниться, нечего позволять ему раздумывать, Монти это вредно.
Не то чтобы Мерфи предпочитал позицию наблюдателя, тем более что наблюдать, как две девушки, которые вызывали у него вполне однозначное желание, раскручивают на секс другого парня, — сомнительное удовольствие… должно было бы быть… но видеть, как раскрывается непроницаемая броня Монти, как его потихоньку отпускает и заводит — было интригующе. Ревновать Мерфи никогда особо не умел, а на Кольце и вовсе забыл, что это такое. Все свои. И не просто свои, а свои, любимые. «Это не хаос, а взаимопомощь», — вспомнилась ему собственная умная мысль. Да, Монти эта самая помощь точно лишней не будет. Ничего, в собственном доме Мерфи как-нибудь и подождать с комфортом может, пока до него дойдет очередь, а то и сам о себе позаботиться в состоянии, если припрет от таких игр перед его глазами. Он подумал, что стоит освободить раскачавшемуся, наконец, тройничку место на кровати, но Эмори, словно почувствовав его мысль, ловко подтолкнула Монти к стене — туда, где на полу были разложены ее любимые коврики, на которых ребята сидели, когда собирались у них всей компанией. Ну да, втроем там места как раз хватит.
Кажется, Эмори сама скинула свой жилет, а может, ей помогла Харпер, а вот снимал с нее футболку уже Монти — осторожно, но настойчиво. Наверное, нужно было все-таки почувствовать хоть тень ревности… но вместо этого было только все нарастающее желание быть там с ней и Харпер, уж он-то знал бы, что делать и кому сколько внимания уделять. Харпер давно казалась ему горячей штучкой, а Монти для нее — слишком рассудительным и вдумчивым… Однако сейчас он таким никак не выглядел. Наверное, в постели все меняются. У Белла вон честность и откровенность повышаются…
Воспоминание о Белле лучше не сделало, только подхлестнув возбуждение.
— Ты не хочешь уходить, — выдохнула Эмори прямо ему в губы, и увернуться он не смог — точнее, не захотел.
Увернуться он не успел — или не захотел, и Эмори завладела его губами, обхватила левой рукой за пояс, а пальцы правой запустила в остриженные густые волосы. Целовать Монти оказалось совсем не так, как Джона или Беллами. И на поцелуй с Хари это тоже не было похоже.
«А еще он сказал, что у тебя идеальные губы», — вспомнила Эмори слова той. Монти касался ее губ осторожно, даже как-то… почтительно, что ли, но чем дольше длился этот поцелуй, тем смелее он становился.
Это было странно. Она впервые чувствовала себя кем-то большим, чем просто девушка из пустыни. С Джоном она была желанной и страстной, «кошкой», с легких слов Рейвен; с Беллами — опытной женщиной, едва ли не старше него, которая могла и развлечь и утешить в постели; с Хари — веселой подругой. А целуя Монти, она ощущала себя непривычно сказочной. Как в тех волшебных историях, что рассказывал Джон, в старых сказках. Как принцесса, подарившая свой первый поцелуй влюбленному в нее принцу, для которого она просто самая прекрасная женщина на свете. И будоражило это ощущение совсем не сказочно, а всерьез.
Правда, влюбленный принц вел себя не по-сказочному. Она чувствовала, как он жестко напряжен, хотя и быстро разошелся, перехватив инициативу после первых несмелых поцелуев, в короткие перерывы для вдохов глядя на Эмори такими глазами, что она и правда смогла ощутить себя самой прекрасной на свете. Но отпустить себя до конца он так и не мог, и ни ласки Эмори, ни то, как она шептала что-то ласково-восхищенное во время тех вдохов, ни его собственное желание, которое становилось все более осязаемым, не помогали. Эмори понимала — Монти и так был самым закрытым и «правильным» из них всех, с трудом мог себе представить секс с другой девушкой, по словам Хари, а тут еще и у нее на глазах… и с Джоном рядом с ней. Эмори на секунду застыла, вдруг впервые подумав, что Монти и Джон — это совсем не то, что Беллами и Джон. Ей было так легко с Беллом потому, что в их тройной семье все было взаимно. А тут все так сложно… и Хари. Она тоже впервые в такой ситуации. Но ведь это она первой поцеловала Джона!
Эмори растерялась, а вслед за ней и Монти словно проснулся — его ладони соскользнули с ее плеч, где и так лежали слишком невесомо и целомудренно, — он выпрямился, еще не отступив, но уже отстраняясь. Ей стало на секунду страшно: она все испортила? Все сломалось, не начавшись?
И тут не услышала, а почувствовала слова Джона, обращенные не к ней: «Иди!»
Харпер неслышной тенью скользнула к ним, замершим у дверей, остановилась за спиной Монти, положила руки на его каменные плечи, так что он вздрогнул, и встретилась взглядом с Эмори.
«Не волнуйся!» — сказала одними губами и прильнула к Монти со спины всем телом, дотянулась и поцеловала его за ухом — Эмори старательно запоминала: значит, он так любит, это его успокаивает и расслабляет… но зачем же ему успокаиваться? Нет уж!
Не давать ему опомниться оказалось верным решением.
Правильно, Эмори, не давай опомниться, нечего позволять ему раздумывать, Монти это вредно.
Не то чтобы Мерфи предпочитал позицию наблюдателя, тем более что наблюдать, как две девушки, которые вызывали у него вполне однозначное желание, раскручивают на секс другого парня, — сомнительное удовольствие… должно было бы быть… но видеть, как раскрывается непроницаемая броня Монти, как его потихоньку отпускает и заводит — было интригующе. Ревновать Мерфи никогда особо не умел, а на Кольце и вовсе забыл, что это такое. Все свои. И не просто свои, а свои, любимые. «Это не хаос, а взаимопомощь», — вспомнилась ему собственная умная мысль. Да, Монти эта самая помощь точно лишней не будет. Ничего, в собственном доме Мерфи как-нибудь и подождать с комфортом может, пока до него дойдет очередь, а то и сам о себе позаботиться в состоянии, если припрет от таких игр перед его глазами. Он подумал, что стоит освободить раскачавшемуся, наконец, тройничку место на кровати, но Эмори, словно почувствовав его мысль, ловко подтолкнула Монти к стене — туда, где на полу были разложены ее любимые коврики, на которых ребята сидели, когда собирались у них всей компанией. Ну да, втроем там места как раз хватит.
Кажется, Эмори сама скинула свой жилет, а может, ей помогла Харпер, а вот снимал с нее футболку уже Монти — осторожно, но настойчиво. Наверное, нужно было все-таки почувствовать хоть тень ревности… но вместо этого было только все нарастающее желание быть там с ней и Харпер, уж он-то знал бы, что делать и кому сколько внимания уделять. Харпер давно казалась ему горячей штучкой, а Монти для нее — слишком рассудительным и вдумчивым… Однако сейчас он таким никак не выглядел. Наверное, в постели все меняются. У Белла вон честность и откровенность повышаются…
Воспоминание о Белле лучше не сделало, только подхлестнув возбуждение.
Страница 4 из 7
