Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Шерлока Холмса внезапно навещает старый друг, что приводит к цепочке трагических событий. Продолжение цикла «Неизвестные записки доктора Уотсона»…
Добавить в моё избранное
136 мин, 48 сек 13667
Поклонницы Чезаре прекрасно знали, что он не выносит, когда ему дарят живые цветы. Он всегда называл букеты «scope».
— Э?
— Веники, — фыркнул мой друг. — Встречались, конечно, настырные особы, которые любыми путями пытались осчастливить кумира. Чезаре всегда раздаривал свои букеты, вытащив предварительно все карточки, — уборщицам, горничным — кстати!— женатым работникам сцены, чтобы свои половины порадовали. Вы заметили, что в номере совершенно не было цветов?
— Да, заметил, и мне это показалось странным. Обычно в таких отелях свежие цветы в номере — часть сервиса.
— Чезаре ставил такое условие, — сказал Холмс и снова слабо улыбнулся. — Когда приезжал в отель, первым делом требовал — никаких цветов в номере. Администрации это не доставляло хлопот, скорее, наоборот.
— Что ж, наверное, дело можно считать практически раскрытым, — сказал я радостно. Чем скорее мы возьмем убийцу, тем скорее Холмс придет в себя. — Едва ли желание вручить Грацци ненужный ему букет и сама собой появившаяся на столике газета — это совпадение. Значит, цветы горничной вручил либо тот же, кто подбросил газету, либо его сообщник. Разговор даст нам имя и, возможно, мы уже сегодня все узнаем.
— Вы рано радуетесь, мой друг, — ответил Холмс меланхолично. — Начать с того, что у нас, как минимум, два подозреваемых. Это Фавароло, который живёт в семнадцатом, рядом с бывшим номером Санторо. И Поджио, который живёт в тридцать шестом. У обоих была возможность подложить газету. Второй аспект проблемы: заказчик статьи и убийца — это не обязательно одно и то же лицо. Думаю, что напряжённость в оркестре была заметная, и создавшееся положение волновало многих. На самом деле преступление было бы раскрыто очень быстро, если бы у нас должное внимание уделялось дактилоскопии. Но пока что ведётся сбор отпечатков пальцев рецидивистов и впервые задержанных. А в суде, увы, на такого рода доказательства смотрят свысока.
— А! — догадался я. — Шприц!
— Ну, конечно. Стекло замечательно сохраняет отпечатки.
— Да ведь ещё пропавший стакан!
— Стакан пропал из-за оставшихся в нём следов лауданума. Было бы у убийцы время, он бы просто пошёл в ванную и как следует его вымыл, поставив потом на место. Но времени не было. Ведь в любой момент мог зайти Санторо. У меня вообще складывается впечатление, что само убийство было актом спонтанным. Неизвестный просто воспользовался ситуацией и попытался выставить всё, как сведение счётов с жизнью. Он ведь не мог предусмотреть, что Чезаре был знаком со мной, и что мы с вами окажемся вовлечёнными в расследование. А полиция бы разбираться не стала.
— Мистер Чедвик был очень убедителен, — кивнул я. — Да и полиции меньше хлопот. Но все же, друг мой, не могут же показания горничной быть вовсе бесполезными!
— Разумеется, они могут помочь. Мы хотя бы будем знать, на кого следует обратить особое внимание. И у меня есть одна идея. Думаю, что Санторо её поддержит. Я попрошу одного своего знакомого фотографа сделать снимки оркестрантов. И знакомые журналисты, которые могут нам помочь, у меня тоже имеются. А сфотографируются оркестранты охотно — лишняя хвалебная статья им не помешает.
Холмс выглянул из экипажа.
— Кажется, город скоро опять накроет туманом, — заметил он. — Есть ещё одна причина, почему я не тороплюсь. Хочется, чтобы они всё же отыграли оставшиеся три концерта. И завтра похороны…
— В этом городе скорее удивляет отсутствие тумана, Холмс, — сказал я тихо. — Но зачем нам фотографии оркестра? Горничная и так должна знать своих постояльцев — или вы думаете, что её познания ограничены этажом?
— У кого-то фиалки покупались с утра пораньше. Рядом с отелем большой магазин, где есть и цветочная лавка. Нам очень нужны фотографии Поджио и Фавароло. Вот нужны — назовите это интуицией, шестым чувством, как угодно.
— Понятно, — кивнул я. — Что ж, сперва горничная, потом ваши фотографы?
— Да, именно так.
Горничная. Симпатичная и разбитная девица. И, помилуй боже, она пыталась с нами обоими кокетничать. Да, ей передала цветы дама, которая сама сказала, что она живёт на втором этаже. Чудо, а не дама просто! Но она уже съехала, кажется. Ой, как удачно-то! Я написал в блокноте фразу и показал Холмсу: «Может, стоит девицей заняться Хопкинсу?»
— Да, пожалуй, Уотсон, — ответил он, не моргнув глазом. Поблагодарил горничную и отпустил её.
Помолчал немного.
— Возможно, что с полицией она будет более разговорчива. Намекнуть ей сейчас на совершённое на её этаже убийство было бы неразумно. Ну что же, мой дорогой, вы поедете со мной в редакцию или вернётесь домой?
— И чем я смогу вам помочь, сидя дома? — усмехнулся я.
— Если вы хотите пасть жертвой неумеренного внимания представителей прессы, — улыбнулся Холмс, — потому что вы у нас знаменитый автор детективных рассказов, тогда поехали со мной.
— Э?
— Веники, — фыркнул мой друг. — Встречались, конечно, настырные особы, которые любыми путями пытались осчастливить кумира. Чезаре всегда раздаривал свои букеты, вытащив предварительно все карточки, — уборщицам, горничным — кстати!— женатым работникам сцены, чтобы свои половины порадовали. Вы заметили, что в номере совершенно не было цветов?
— Да, заметил, и мне это показалось странным. Обычно в таких отелях свежие цветы в номере — часть сервиса.
— Чезаре ставил такое условие, — сказал Холмс и снова слабо улыбнулся. — Когда приезжал в отель, первым делом требовал — никаких цветов в номере. Администрации это не доставляло хлопот, скорее, наоборот.
— Что ж, наверное, дело можно считать практически раскрытым, — сказал я радостно. Чем скорее мы возьмем убийцу, тем скорее Холмс придет в себя. — Едва ли желание вручить Грацци ненужный ему букет и сама собой появившаяся на столике газета — это совпадение. Значит, цветы горничной вручил либо тот же, кто подбросил газету, либо его сообщник. Разговор даст нам имя и, возможно, мы уже сегодня все узнаем.
— Вы рано радуетесь, мой друг, — ответил Холмс меланхолично. — Начать с того, что у нас, как минимум, два подозреваемых. Это Фавароло, который живёт в семнадцатом, рядом с бывшим номером Санторо. И Поджио, который живёт в тридцать шестом. У обоих была возможность подложить газету. Второй аспект проблемы: заказчик статьи и убийца — это не обязательно одно и то же лицо. Думаю, что напряжённость в оркестре была заметная, и создавшееся положение волновало многих. На самом деле преступление было бы раскрыто очень быстро, если бы у нас должное внимание уделялось дактилоскопии. Но пока что ведётся сбор отпечатков пальцев рецидивистов и впервые задержанных. А в суде, увы, на такого рода доказательства смотрят свысока.
— А! — догадался я. — Шприц!
— Ну, конечно. Стекло замечательно сохраняет отпечатки.
— Да ведь ещё пропавший стакан!
— Стакан пропал из-за оставшихся в нём следов лауданума. Было бы у убийцы время, он бы просто пошёл в ванную и как следует его вымыл, поставив потом на место. Но времени не было. Ведь в любой момент мог зайти Санторо. У меня вообще складывается впечатление, что само убийство было актом спонтанным. Неизвестный просто воспользовался ситуацией и попытался выставить всё, как сведение счётов с жизнью. Он ведь не мог предусмотреть, что Чезаре был знаком со мной, и что мы с вами окажемся вовлечёнными в расследование. А полиция бы разбираться не стала.
— Мистер Чедвик был очень убедителен, — кивнул я. — Да и полиции меньше хлопот. Но все же, друг мой, не могут же показания горничной быть вовсе бесполезными!
— Разумеется, они могут помочь. Мы хотя бы будем знать, на кого следует обратить особое внимание. И у меня есть одна идея. Думаю, что Санторо её поддержит. Я попрошу одного своего знакомого фотографа сделать снимки оркестрантов. И знакомые журналисты, которые могут нам помочь, у меня тоже имеются. А сфотографируются оркестранты охотно — лишняя хвалебная статья им не помешает.
Холмс выглянул из экипажа.
— Кажется, город скоро опять накроет туманом, — заметил он. — Есть ещё одна причина, почему я не тороплюсь. Хочется, чтобы они всё же отыграли оставшиеся три концерта. И завтра похороны…
— В этом городе скорее удивляет отсутствие тумана, Холмс, — сказал я тихо. — Но зачем нам фотографии оркестра? Горничная и так должна знать своих постояльцев — или вы думаете, что её познания ограничены этажом?
— У кого-то фиалки покупались с утра пораньше. Рядом с отелем большой магазин, где есть и цветочная лавка. Нам очень нужны фотографии Поджио и Фавароло. Вот нужны — назовите это интуицией, шестым чувством, как угодно.
— Понятно, — кивнул я. — Что ж, сперва горничная, потом ваши фотографы?
— Да, именно так.
Горничная. Симпатичная и разбитная девица. И, помилуй боже, она пыталась с нами обоими кокетничать. Да, ей передала цветы дама, которая сама сказала, что она живёт на втором этаже. Чудо, а не дама просто! Но она уже съехала, кажется. Ой, как удачно-то! Я написал в блокноте фразу и показал Холмсу: «Может, стоит девицей заняться Хопкинсу?»
— Да, пожалуй, Уотсон, — ответил он, не моргнув глазом. Поблагодарил горничную и отпустил её.
Помолчал немного.
— Возможно, что с полицией она будет более разговорчива. Намекнуть ей сейчас на совершённое на её этаже убийство было бы неразумно. Ну что же, мой дорогой, вы поедете со мной в редакцию или вернётесь домой?
— И чем я смогу вам помочь, сидя дома? — усмехнулся я.
— Если вы хотите пасть жертвой неумеренного внимания представителей прессы, — улыбнулся Холмс, — потому что вы у нас знаменитый автор детективных рассказов, тогда поехали со мной.
Страница 22 из 39
