Забудь, оставь и не проси…

Это ведь выпавший кусок моей жизни! И я хочу узнать всё, как можно подробнее.

Где же он? Пошел за кофе или газетой? Сорвался и уехал куда-то, хотя обещал подождать?

Набираю смс — о да, номер телефона Уотсона у меня есть:

«Где вы?»

Ш. Х.

Ответ приходит быстро:

«У Майкрофта. Сегодня не жди».

Интересно, а брат тут при чем? Чёрт, какие выводы можно сделать в отсутствие информации? Я не знаю, не помню, какие у них отношения, ни черта не помню…

Раздается звонок — и, разумеется, это он, мой «злейший враг». Знает, что я предпочитаю смс, но сам больше любит звонки.

— Здравствуй, Шерлок. Ты уже знаешь, что твой доктор у меня. Не волнуйся, это ненадолго. Я похитил его лишь до выяснения волнующих меня обстоятельств.

— Я исключительно спокоен, Майкрофт. И мне, знаешь ли, трудно считать своим доктора Уотсона, которого я не помню.

— Гм, да, действительно. К такому трудно привыкнуть.

Растерянность Майкрофта не доставляет злорадного удовольствия, как могла бы в других обстоятельствах. Я молчу, и он продолжает:

— Шерлок, будь добр, на этот раз придерживайся врачебных предписаний. Иначе я буду вынужден предпринять соответствующие меры.

— Благодарю за заботу, — как бы от моего ядовитого тона телефон не расплавился.

— Всегда пожалуйста. И помни — если тебе нужно стационарное лечение, семья оплатит…

— Я никогда не сомневался в желании запереть меня в сумасшедшем доме, но пока не доставлю тебе такого удовольствия, — даю отбой. На сегодня с меня достаточно.

Дома меня охватывает непривычное чувство неприкаянности. Тут пусто и тоскливо. Вспоминаю рекомендацию побольше гулять и, опустив в карман томик Гёте, иду в парк. Буду надеяться, что длительные прогулки действительно помогут справиться с головокружениями.

Весенний парк ожидаемо люден. Мне, как обычно, нет до этого дела. Чем бесцельно глазеть по сторонам — я лучше буду разбираться со своей памятью. Зачастую ходьба стимулирует мыслительный процесс.

Ищу нестыковки в воспоминаниях — они находятся легко, слишком легко. Последние дни лишь местами ясны, остальное смутно, как воспоминания десятилетней давности. Приходится восстанавливать последовательность событий своего дня, словно картину преступления. Хорошо помню дело Катбуша. Берем это за основу. Началось оно с прихода Лестрейда. Отлично, тогда чем я занимался, когда инспектор пришел? Читал новости. Замечательно. А раньше? Вот так проснулся, с утра сел в кресло и принялся серфить сеть? Мозг спохватывается и восстанавливает события дня в реалистично-скучных подробностях. Что из них правда, и где лакуны, в которых потерялся Уотсон — не разобрать.

Отматываю дни дальше в обратном порядке. Память путается в показаниях, как недобросовестный свидетель: те же самые эпизоды выдаются по второму, третьему разу. Понятно — то время, где участвовал Уотсон, подтёрто и прикрывается реальными случаями, где я был в одиночестве. Местами просто творится невнятица: к примеру, я не в состоянии себе объяснить, зачем смотрел глупейший детективный фильм по телевизору. Но сомневаюсь, что сам додумался бы до такого времяпрепровождения. И так всюду. Швы и нестыковки очевидны. Что делать дальше — не знаю. Свидетелей можно уличить, но это не всегда помогает, иногда они исключительно упрямы и врут, хотя их ложь очевидна. Сейчас — то же самое. В моей жизни до сегодняшнего дня не было никакого Джона Уотсона, и точка. Выудить из-под фальшивых воспоминаний хоть что-то о нем не удается. А мне просто нужна правда.

Кажется, игры с памятью мне не на пользу — начинает кружиться голова. Похоже, пора отвлечься, таким образом я всё равно ничего не добьюсь.

Сажусь на скамейку, открываю книгу, и оттуда мне под ноги выпадает закладка. Поднимаю сложенную вчетверо фотографию. Не помню, чтобы я закладывал книги подобным образом, но это ничего не значит — памяти моей веры нет.

Разворачиваю — на фото я и Уотсон в моей гостиной… Пожалуй следует считать, что гостиная не моя, а наша? Уотсон смеется, я смотрю на него с улыбкой. Печать отвратительная: фото малоконтрастное и отчего-то почти сплошь зелёное.

Когда это было? Отчего мы веселимся? Зачем я храню такой некачественный снимок?

Убираю его во внутренний карман пиджака. Возможно, когда-нибудь я всё это вспомню.

Level II, глава 2

Уотсон возвращается вечером следующего дня. Выглядит он неважно, общение с Майкрофтом редко кому идет на пользу. Сосед немедленно подтверждает мою мысль:

— Привет! Твой брат меня просто выжал, я в жизни не подвергался такому утомительному допросу.

— Что он от тебя хотел? — машинально складываю руки лодочкой и подношу к лицу. Несколько демонстративный жест, но он давно вошел в привычку и стал естественным.

— Узнать, что я такого с тобой делаю, после чего ты выкидываешь меня из памяти.