Фандом: Шерлок BBC. После взрыва в басейне у Шерлока обнаруживается очень специфическая амнезия. Кейс с благодарностью взят у АКД и любое сходство не случайно.
Добавить в моё избранное
67 мин, 44 сек 16830
Скажи честно — ты же наверняка знаешь, Майкрофт.
— Нет, его никто не заставлял. Отец просто… Он был… расстроен.
— Почему?
Майкрофт мнется. Наверняка в курсе дела, только я, по его мнению, еще не дорос, чтобы мне объяснять.
— Брат, ты же знаешь, я разберусь сам, если не скажешь.
Он слегка наклоняет голову. Я ведь не бросаю слов на ветер. Ну?
— Бывает, человек должен сделать что-то одно, а хочется ему другого. Это тяжело. Отец… он оказался именно в такой ситуации. Он метался и, по всей видимости, пытался обдумать и решить, как поступить правильно.
Я жду продолжения, но, похоже, братец считает, что сказал достаточно.
— Очень информативно, спасибо.
Майкрофт поднимается.
— Будешь пытаться выяснять дальше? Тайком подслушивать сплетни, рыться в документах?
— Да!
— Мелкий эгоист.
— Кто бы говорил, мистер крупный эгоцентрик.
— Ладно, расскажу, возможно, так будет лучше. Но ты пообещай не доставать мамулю и не показывать, что ты в курсе. Ей и так плохо.
— Разумеется.
Не думаю, что станет легче. Я же не идиот, и не считаю, что понимание причин каким-то образом облегчит потерю. Просто терпеть не могу быть не в курсе происходящего. У нас дома слишком привыкли к маленьким тайнам. «У каждого есть право на личную жизнь». Конечно, а в итоге я постоянно ощущаю себя отгороженным от остальных, будто живу за стеклянной стеной. Не всегда чувствую — я действительно в семье? Удивительно ли, что я привык раскрывать их секреты?
— Отец влюбился.
Боже, да у него любовницы раз в полгода менялись, было бы о чём говорить!
Майкрофт молчит, ждёт. Невыносимо. Очевидно, без моей реплики он не продолжит.
— Будто впервые, — наконец роняю я.
— Всерьёз — да. Такого, чтобы дойти до разговоров о разводе, ещё не бывало. Ты же знаешь, семья для него всегда была на первом месте.
Это правда. Любовницы приходили и уходили. Они не слишком задевали нашу жизнь.
Брат продолжает:
— С леди Эйвери вышло иначе.
— Не понимаю! Вся эта любовь такая глупость. Отец был разумный человек. Как он мог поддаться такой чувственной чуши?
— Шерлок, не всё в мире управляется разумом, поверь.
— Было бы желание. Всякие идиоты ленятся использовать мозги и позволяют эмоциям брать верх, но отец! Он же не такой, как все! Я не верю…
Майкрофт качает головой.
— Когда-нибудь и ты влюбишься, тогда поймёшь…
— Чушь. Я-то уж точно собираюсь извлечь из этого урок. Я не полюблю НИ-КОГ-ДА!
Усмехается:
— В твоем возрасте ещё можно в такое верить.
— Не полюблю, слышишь ты! Просто не дам себе! Если и появится кто-то, я выкину из головы этого человека. Забуду его раньше, чем он затянет меня. Нет ничего ужаснее этой вашей любви!
Меня трясёт. Я сейчас, кажется, всё-таки заплачу. И я убегаю. Домой, в свою комнату — там можно закрыться, там не будут доставать. Не выходить бы из комнаты никогда, пока этот кошмар не кончится, пока спокойный, логичный отец не вернётся. Ведь то, что лежит сейчас в морге — не отец. Нет.
«Внимание, найден вирус: Джон Уотсон. Желаете ли вы стереть вредоносный файл?»
«Да».
«Идет процесс очистки памяти».
Ещё не до конца проснувшись, я ощущаю — вчера у меня был секс… Не помню с кем. В голове оглушающая пустота, вчерашнего дня не помню вообще. Что я принимал? Не знаю. Забыл. Никаких признаков абстинентного синдрома. Ничего. Лишь легкая ломота и ощущение, что некоторые мышцы перетрудились.
И я в кровати не один.
Смешанный запах спермы и пота, пропитавший постель, невероятно силён. Надо открыть глаза и разобраться, что же со мной было вчера.
Светловолосый мужчина, уткнувшийся мне в грудь лицом, начинает просыпаться, когда я приподнимаюсь на локте. Он мало похож на тех, кого я иногда выбираю, чтобы провести одну ночь без обязательств и к взаимному удовольствию. Откровенно говоря, он вообще не похож на искателя подобных приключений. Я смотрю на него, мужчина открывает глаза и радостно улыбается мне.
— Доброе утро, — говорит он и тянется поцеловать меня. Я не отвечаю, и получается довольно неловкое столкновение губ.
— Ээээ… привет, — совершенно некстати я начинаю испытывать некоторую неловкость. Дурацкое чувство. Проще всего его задушить на корню, сразу расставив точки над «і». — Прости, я не помню твоего имени, собственно, вообще ничего не помню о вчерашнем дне. Не знаю, что я принимал, но так вышло…
Его улыбка сползает мгновенно. Он прикрывает растерянное лицо руками и, откинувшись на подушку, глухо говорит:
— Нет, Шерлок, насколько я знаю, ты вчера ничего не принимал, кроме своих обычных лекарств.
Каких таких обычных лекарств?! Пытаюсь сообразить, что ж я такое обычно принимаю, и ничего не приходит в голову.
— Нет, его никто не заставлял. Отец просто… Он был… расстроен.
— Почему?
Майкрофт мнется. Наверняка в курсе дела, только я, по его мнению, еще не дорос, чтобы мне объяснять.
— Брат, ты же знаешь, я разберусь сам, если не скажешь.
Он слегка наклоняет голову. Я ведь не бросаю слов на ветер. Ну?
— Бывает, человек должен сделать что-то одно, а хочется ему другого. Это тяжело. Отец… он оказался именно в такой ситуации. Он метался и, по всей видимости, пытался обдумать и решить, как поступить правильно.
Я жду продолжения, но, похоже, братец считает, что сказал достаточно.
— Очень информативно, спасибо.
Майкрофт поднимается.
— Будешь пытаться выяснять дальше? Тайком подслушивать сплетни, рыться в документах?
— Да!
— Мелкий эгоист.
— Кто бы говорил, мистер крупный эгоцентрик.
— Ладно, расскажу, возможно, так будет лучше. Но ты пообещай не доставать мамулю и не показывать, что ты в курсе. Ей и так плохо.
— Разумеется.
Не думаю, что станет легче. Я же не идиот, и не считаю, что понимание причин каким-то образом облегчит потерю. Просто терпеть не могу быть не в курсе происходящего. У нас дома слишком привыкли к маленьким тайнам. «У каждого есть право на личную жизнь». Конечно, а в итоге я постоянно ощущаю себя отгороженным от остальных, будто живу за стеклянной стеной. Не всегда чувствую — я действительно в семье? Удивительно ли, что я привык раскрывать их секреты?
— Отец влюбился.
Боже, да у него любовницы раз в полгода менялись, было бы о чём говорить!
Майкрофт молчит, ждёт. Невыносимо. Очевидно, без моей реплики он не продолжит.
— Будто впервые, — наконец роняю я.
— Всерьёз — да. Такого, чтобы дойти до разговоров о разводе, ещё не бывало. Ты же знаешь, семья для него всегда была на первом месте.
Это правда. Любовницы приходили и уходили. Они не слишком задевали нашу жизнь.
Брат продолжает:
— С леди Эйвери вышло иначе.
— Не понимаю! Вся эта любовь такая глупость. Отец был разумный человек. Как он мог поддаться такой чувственной чуши?
— Шерлок, не всё в мире управляется разумом, поверь.
— Было бы желание. Всякие идиоты ленятся использовать мозги и позволяют эмоциям брать верх, но отец! Он же не такой, как все! Я не верю…
Майкрофт качает головой.
— Когда-нибудь и ты влюбишься, тогда поймёшь…
— Чушь. Я-то уж точно собираюсь извлечь из этого урок. Я не полюблю НИ-КОГ-ДА!
Усмехается:
— В твоем возрасте ещё можно в такое верить.
— Не полюблю, слышишь ты! Просто не дам себе! Если и появится кто-то, я выкину из головы этого человека. Забуду его раньше, чем он затянет меня. Нет ничего ужаснее этой вашей любви!
Меня трясёт. Я сейчас, кажется, всё-таки заплачу. И я убегаю. Домой, в свою комнату — там можно закрыться, там не будут доставать. Не выходить бы из комнаты никогда, пока этот кошмар не кончится, пока спокойный, логичный отец не вернётся. Ведь то, что лежит сейчас в морге — не отец. Нет.
«Внимание, найден вирус: Джон Уотсон. Желаете ли вы стереть вредоносный файл?»
«Да».
«Идет процесс очистки памяти».
Ещё не до конца проснувшись, я ощущаю — вчера у меня был секс… Не помню с кем. В голове оглушающая пустота, вчерашнего дня не помню вообще. Что я принимал? Не знаю. Забыл. Никаких признаков абстинентного синдрома. Ничего. Лишь легкая ломота и ощущение, что некоторые мышцы перетрудились.
И я в кровати не один.
Смешанный запах спермы и пота, пропитавший постель, невероятно силён. Надо открыть глаза и разобраться, что же со мной было вчера.
Светловолосый мужчина, уткнувшийся мне в грудь лицом, начинает просыпаться, когда я приподнимаюсь на локте. Он мало похож на тех, кого я иногда выбираю, чтобы провести одну ночь без обязательств и к взаимному удовольствию. Откровенно говоря, он вообще не похож на искателя подобных приключений. Я смотрю на него, мужчина открывает глаза и радостно улыбается мне.
— Доброе утро, — говорит он и тянется поцеловать меня. Я не отвечаю, и получается довольно неловкое столкновение губ.
— Ээээ… привет, — совершенно некстати я начинаю испытывать некоторую неловкость. Дурацкое чувство. Проще всего его задушить на корню, сразу расставив точки над «і». — Прости, я не помню твоего имени, собственно, вообще ничего не помню о вчерашнем дне. Не знаю, что я принимал, но так вышло…
Его улыбка сползает мгновенно. Он прикрывает растерянное лицо руками и, откинувшись на подушку, глухо говорит:
— Нет, Шерлок, насколько я знаю, ты вчера ничего не принимал, кроме своих обычных лекарств.
Каких таких обычных лекарств?! Пытаюсь сообразить, что ж я такое обычно принимаю, и ничего не приходит в голову.
Страница 17 из 20
