Фандом: Шерлок BBC. После взрыва в басейне у Шерлока обнаруживается очень специфическая амнезия. Кейс с благодарностью взят у АКД и любое сходство не случайно.
Добавить в моё избранное
67 мин, 44 сек 16804
В конце рассказа зияют незаполненные лакуны. Джон мямлит о том, как ожидал полицию и волновался обо мне.
Его неловкого вранья с меня достаточно, предпочитаю более изящную ложь.
— С чего ты взял, что сейчас уместно говорить мне неправду? Я, конечно, и так понял, что таксиста подстрелил ты, но, если мы пытаемся разобраться с моей памятью, искажать факты — непродуктивно.
Он краснеет.
— В тот раз ты тоже сам догадался. Мы… не обсуждали этот вопрос, только в самом начале. Ну, когда ты понял и подошёл ко мне с вопросом: как я себя чувствую после убийства?
— И как ты себя чувствовал?
Он пожимает плечами.
— Нормально. Он был отравителем и угрожал тебе, а я… снова защищал гражданское население. Некоторые вещи не так легко изменить уходом в отставку.
Я не отстаю:
— И всё же, почему ты сейчас не сказал?
Джон пожимает плечами.
— Шерлок, убийство — не та вещь, которой хочется хвастать, как бы оправданно оно ни было. Я видел на войне многое и многих. Те, кто начинал считать «свои скальпы» и гордиться ими — уже переставали быть людьми. Я не собираюсь становиться таким же.
Он замолкает, совершенно очевидно, что больше на эту тему сказано ничего не будет. Интересный у меня сосед. Совсем не такой простой, как кажется на первый взгляд. И он мне нравится. Беспричинно и вопреки всякой логике. Это говорит только в пользу Джона. Я редко схожусь с людьми, зато сразу вижу тех, кого могу терпеть. Того же Лестрейда я заприметил в полицейском заграждении среди десятков прочих бобби. И не ошибся — с ним действительно можно иметь дело. Возможно, так было и с Джоном, и потому я так быстро принял решение о соседстве.
Вечер и часть ночи я провожу за обыском собственной квартиры. Смешно, но я пытаюсь делать это незаметно. Будто стесняюсь своего недоверия. Следы присутствия Уотсона можно обнаружить везде. И не только очевидные, вроде зубной щетки и бритвенного станка в ванной, но и куда более достоверно говорящие о давности его пребывания на Бейкер-стрит. Его волоски, которые находятся то под ковром, то в кресле. Отпечатки пальцев, которые есть даже под сиденьем табуретки. Само собой, он придвигал ее к кухонному шкафчику. Зачем? О! На верхней полке, за банками с бакалеей, спрятаны моя спиртовая горелка, реторты, подставки с пробирками. Оказывается, Джон так расчистил часть кухонного стола. Смешно — будто я мог не найти так по-детски спрятанное оборудование.
Всё ведет к одному: Джон говорил правду. Да и в самом деле, какой шпион наберется наглости так себя вести с объектом? Зато утомленный мною сосед может позволить себе и не такую бесцеремонность. Чисто по-дружески. Удивительно, но выходит, у меня всё-таки есть друг!
Просыпаюсь, обсыпанный холодными мурашками: мне снилось, будто я разучился играть на скрипке. Даже забыл, как её правильно в руки брать. Никакое понимание того, что это нерационально, не помогает. Просто бегу в гостиную — попробовать, смогу ли сыграть хоть что-то. Пробую сыграть отдельные ноты, потом перехожу к этюду Крейцера: один из первых выученных, который скорее помнят руки, чем мозги. Получается.
Узнав, что память может меня подвести, как с Уотсоном, я теперь абсурдно сильно боюсь новых её выходок. Глупость, но трудно ей не поддаться.
— Ох, Шерлок, — стонет сосед. — Жаль, что в отношении скрипки ты не изменился.
И уходит в ванную.
— А мне не жаль, — говорю вслед.
Семь утра — отличное время, чтобы встать, если ты не сова, конечно. Зеваю и устраиваюсь на диване. Можно ещё подремать, пока Джон не примется мстительно шуметь на кухне.
Во время завтрака — холодные остатки ужина из китайского ресторана и тосты с кофе — мы, наконец, просыпаемся. Я ещё не успел допить свой эспрессо, как мне звонит клиент. Оказывается, удачно, что мы так рано подскочили. Со мной говорит герцог Холдернесс, извольте радоваться!
Судя по тону, которым ведется беседа, я должен узнать его по имени. И, кроме того, должен бросить всё и заняться его проблемой, вне зависимости от того, насколько я занят. Ему повезло, что я сейчас как раз очень хочу проверить свои способности, иначе у меня оказалось бы множество неотложнейших дел.
Наскоро переодевшись, я падаю в кресло и беру ноутбук. Стоит узнать, что за личность собирается осчастливить нас своим приходом.
Герцог, лорд, богатый предприниматель, министр… Боже, надеюсь, он не с политическим делом! С подобным мне и Майкрофта хватает.
«Разрубите младенца пополам!»
Процесс между герцогом Холдернессом и его бывшей женой Эдит Эпплдор по делу об опеке над сыном Артуром продолжает радовать своей скандальностью. Накануне дня слушания, мать попыталась уехать с ребенком во Францию, однако их перехватил взволнованный отец с полицией.
Его неловкого вранья с меня достаточно, предпочитаю более изящную ложь.
— С чего ты взял, что сейчас уместно говорить мне неправду? Я, конечно, и так понял, что таксиста подстрелил ты, но, если мы пытаемся разобраться с моей памятью, искажать факты — непродуктивно.
Он краснеет.
— В тот раз ты тоже сам догадался. Мы… не обсуждали этот вопрос, только в самом начале. Ну, когда ты понял и подошёл ко мне с вопросом: как я себя чувствую после убийства?
— И как ты себя чувствовал?
Он пожимает плечами.
— Нормально. Он был отравителем и угрожал тебе, а я… снова защищал гражданское население. Некоторые вещи не так легко изменить уходом в отставку.
Я не отстаю:
— И всё же, почему ты сейчас не сказал?
Джон пожимает плечами.
— Шерлок, убийство — не та вещь, которой хочется хвастать, как бы оправданно оно ни было. Я видел на войне многое и многих. Те, кто начинал считать «свои скальпы» и гордиться ими — уже переставали быть людьми. Я не собираюсь становиться таким же.
Он замолкает, совершенно очевидно, что больше на эту тему сказано ничего не будет. Интересный у меня сосед. Совсем не такой простой, как кажется на первый взгляд. И он мне нравится. Беспричинно и вопреки всякой логике. Это говорит только в пользу Джона. Я редко схожусь с людьми, зато сразу вижу тех, кого могу терпеть. Того же Лестрейда я заприметил в полицейском заграждении среди десятков прочих бобби. И не ошибся — с ним действительно можно иметь дело. Возможно, так было и с Джоном, и потому я так быстро принял решение о соседстве.
Вечер и часть ночи я провожу за обыском собственной квартиры. Смешно, но я пытаюсь делать это незаметно. Будто стесняюсь своего недоверия. Следы присутствия Уотсона можно обнаружить везде. И не только очевидные, вроде зубной щетки и бритвенного станка в ванной, но и куда более достоверно говорящие о давности его пребывания на Бейкер-стрит. Его волоски, которые находятся то под ковром, то в кресле. Отпечатки пальцев, которые есть даже под сиденьем табуретки. Само собой, он придвигал ее к кухонному шкафчику. Зачем? О! На верхней полке, за банками с бакалеей, спрятаны моя спиртовая горелка, реторты, подставки с пробирками. Оказывается, Джон так расчистил часть кухонного стола. Смешно — будто я мог не найти так по-детски спрятанное оборудование.
Всё ведет к одному: Джон говорил правду. Да и в самом деле, какой шпион наберется наглости так себя вести с объектом? Зато утомленный мною сосед может позволить себе и не такую бесцеремонность. Чисто по-дружески. Удивительно, но выходит, у меня всё-таки есть друг!
Просыпаюсь, обсыпанный холодными мурашками: мне снилось, будто я разучился играть на скрипке. Даже забыл, как её правильно в руки брать. Никакое понимание того, что это нерационально, не помогает. Просто бегу в гостиную — попробовать, смогу ли сыграть хоть что-то. Пробую сыграть отдельные ноты, потом перехожу к этюду Крейцера: один из первых выученных, который скорее помнят руки, чем мозги. Получается.
Узнав, что память может меня подвести, как с Уотсоном, я теперь абсурдно сильно боюсь новых её выходок. Глупость, но трудно ей не поддаться.
Level I, глава 2
Джон спускается из спальни, ерошит волосы, трёт глаза. Спросонья он выглядит забавно.— Ох, Шерлок, — стонет сосед. — Жаль, что в отношении скрипки ты не изменился.
И уходит в ванную.
— А мне не жаль, — говорю вслед.
Семь утра — отличное время, чтобы встать, если ты не сова, конечно. Зеваю и устраиваюсь на диване. Можно ещё подремать, пока Джон не примется мстительно шуметь на кухне.
Во время завтрака — холодные остатки ужина из китайского ресторана и тосты с кофе — мы, наконец, просыпаемся. Я ещё не успел допить свой эспрессо, как мне звонит клиент. Оказывается, удачно, что мы так рано подскочили. Со мной говорит герцог Холдернесс, извольте радоваться!
Судя по тону, которым ведется беседа, я должен узнать его по имени. И, кроме того, должен бросить всё и заняться его проблемой, вне зависимости от того, насколько я занят. Ему повезло, что я сейчас как раз очень хочу проверить свои способности, иначе у меня оказалось бы множество неотложнейших дел.
Наскоро переодевшись, я падаю в кресло и беру ноутбук. Стоит узнать, что за личность собирается осчастливить нас своим приходом.
Герцог, лорд, богатый предприниматель, министр… Боже, надеюсь, он не с политическим делом! С подобным мне и Майкрофта хватает.
«Разрубите младенца пополам!»
Процесс между герцогом Холдернессом и его бывшей женой Эдит Эпплдор по делу об опеке над сыном Артуром продолжает радовать своей скандальностью. Накануне дня слушания, мать попыталась уехать с ребенком во Францию, однако их перехватил взволнованный отец с полицией.
Страница 2 из 20
