Фандом: Шерлок BBC. После взрыва в басейне у Шерлока обнаруживается очень специфическая амнезия. Кейс с благодарностью взят у АКД и любое сходство не случайно.
Добавить в моё избранное
67 мин, 44 сек 16812
Мы спускаемся туда по лестнице, и я говорю Джону:
— Фотографируй.
— Что?
— Всё. Тут кругом сплошные доказательства.
Сам пошёл в противоположную сторону: недопустимо в логове преступников забыть о деле, отвлёкшись на соседа.
Я ошибся. Никак не предполагал найти Артура тут. Ведь это было так маловероятно! Тем не менее, когда открыл дверь маленькой подсобки, то на топчане, поставленном рабочими, увидел лежащего мальчика. Он спал или был без сознания. Быстрый осмотр, включающий проверку зрачков, и становится ясно: ребёнок одурманен наркотиками.
— Джон!
Напарник прибегает, ахает и кидается к Артуру. Понятно, в нём проснулся доктор.
— Кто вы такие, — заорали от входа. — Отойдите!
Размахивая руками, к нам бежит Джеймс Уайлдер.
Уотсон оглядывается, вскакивает, выхватывает пистолет, кричит:
— Стой!
Джеймс будто не слышит, и Джон стреляет — пуля пролетает прямо над плечом секретаря и входит в стену. У бывшего вояки стальные нервы и меткость выше всяких похвал: я бы не рискнул стрелять так близко к тому, в кого не собираюсь попадать. А Джон, видимо, решил хорошо напугать. И ему удалось.
Джеймс падает в ужасе.
— Аииииии! Оммм-ооооооо-иииии! — он визжит, бьется головой о пол, трясётся. Воистину непристойное зрелище.
Джон засовывает пистолет за пазуху и бежит спасать этого полудурка. Сует ему под голову куртку, прижимает плечи, ослабляет галстук. Визг ослабевает. Потом доктор протягивает руку и требует:
— Шарф!
Наверняка таким тоном и жестом он требовал инструмент у операционного стола.
— Ещё чего, — возмущаюсь я.
Джон смотрит недовольно:
— Предлагаешь связывать его носовыми платками? Неэффективно!
С тяжким вздохом я жертвую шарфом, кроме того мы берем галстук Джеймса. Помогаю Джону связать ненормального, и вызываю полицию.
Приступ потихоньку стихает, переходит в рыдания, Джеймс всхлипывает, бормочет полусвязное:
— Зачем? За что! Не виноват. Я! Меня-то? Сволочи! Я сын! Я право имею! Я, не Артур. Я не виноват, не виноват… он сам напросился. Яааааааа сын, слышите! Яааа! Сыыыын! Ыыыыыыы. Я сын, я лорд…
Мы отходим, садимся в один из автомобилей и закрываемся там. Внутри намного тише. Прошу у Джона пистолет и начинаю тщательно оттирать найденной тут же маслянистой тряпкой.
— Заелозишь, отдай, — недовольно говорит Джон.
— И не подумаю. Держи! — отдаю ему зажигалку. — Теперь она будет тебе служить верой и правдой.
— Что это?
— Зажигалка. Джеймс придет в себя и начнет давать показания. В стене засела пуля. И в полиции тебя могут обыскать. Очень хочешь в тюрьму за нелегальное хранение оружия? А в ходе расследования может и другое вплывёт. Мы оставим твой зигзауэр тут, — указываю на бардачок. Никому в голову не придёт, что он был наш. Потом купим тебе новый.
Джон обдумывает и говорит:
— В другой машине.
— Микроследы, — соглашаюсь я.
Мы смеёмся от взаимопонимания, не нуждающегося в лишних словах. В душном от запаха краски автомобиле удивительно уютно и здорово.
Поразительно, до чего часто мне приходится давать объяснения полиции ночью. Я привык, а Джон зевает, клюет носом и всем видом демонстрирует измотанность.
Нас отпускают уже утром.
— Домо-о-ой! — стонет Джон.
— Я бы заехал сначала к герцогу, буквально на пять минут, тут близко. Лучше сейчас, чем потом мотаться, — кажется, я оправдываюсь. Вот ещё не хватало! Умолкаю.
Холдернесс принимает нас в кабинете. Он уже в костюме и, похоже, как и мы, не спал ночь… нет, он не спал вторую подряд.
— Мистер Холмс, доктор Уотсон, я сразу хочу поблагодарить вас за сделанное. Я просто слов не найду, ведь если бы не вы — неизвестно, что стало бы с Артуром. Тем более, ваша помощь была такой неожиданной, после того как я отказался от ваших услуг.
Прерываю его сумбурную речь:
— Знаете, сэр, не люблю оставлять дела незавершёнными. Я рад благополучному разрешению проблем. Как Артур сейчас?
— Спит у себя, с ним сиделка. Говорят, ничего страшного, всё обойдется, — он усталым жестом трет глаза.
— Конечно, обойдется. И всё же мальчик испытал такое потрясение. Он не сможет сам справиться со стрессом, ему нужна помощь. Думаю, будет лучше, если его мать пока поживёт рядом. — Я вдруг с удивлением понял, зачем меня сюда тянуло. Оказывается — дать этот совет. Стыд какой, только сейчас осознал это никому ненужное сочувствие. Оно заразно, что ли? Кошусь на Уотсона. Ммм… нет. Как бы мне ни хотелось счесть приступ человеколюбия болезнью, перекинувшейся с напарника, но на самом деле Артур просто слишком похож на меня в его возрасте. У него такой же холодный дом, только старший брат гораздо хуже: он сумасшедший, непризнанный отцом и ненавидящий.
— Фотографируй.
— Что?
— Всё. Тут кругом сплошные доказательства.
Сам пошёл в противоположную сторону: недопустимо в логове преступников забыть о деле, отвлёкшись на соседа.
Я ошибся. Никак не предполагал найти Артура тут. Ведь это было так маловероятно! Тем не менее, когда открыл дверь маленькой подсобки, то на топчане, поставленном рабочими, увидел лежащего мальчика. Он спал или был без сознания. Быстрый осмотр, включающий проверку зрачков, и становится ясно: ребёнок одурманен наркотиками.
— Джон!
Напарник прибегает, ахает и кидается к Артуру. Понятно, в нём проснулся доктор.
— Кто вы такие, — заорали от входа. — Отойдите!
Размахивая руками, к нам бежит Джеймс Уайлдер.
Уотсон оглядывается, вскакивает, выхватывает пистолет, кричит:
— Стой!
Джеймс будто не слышит, и Джон стреляет — пуля пролетает прямо над плечом секретаря и входит в стену. У бывшего вояки стальные нервы и меткость выше всяких похвал: я бы не рискнул стрелять так близко к тому, в кого не собираюсь попадать. А Джон, видимо, решил хорошо напугать. И ему удалось.
Джеймс падает в ужасе.
— Аииииии! Оммм-ооооооо-иииии! — он визжит, бьется головой о пол, трясётся. Воистину непристойное зрелище.
Джон засовывает пистолет за пазуху и бежит спасать этого полудурка. Сует ему под голову куртку, прижимает плечи, ослабляет галстук. Визг ослабевает. Потом доктор протягивает руку и требует:
— Шарф!
Наверняка таким тоном и жестом он требовал инструмент у операционного стола.
— Ещё чего, — возмущаюсь я.
Джон смотрит недовольно:
— Предлагаешь связывать его носовыми платками? Неэффективно!
С тяжким вздохом я жертвую шарфом, кроме того мы берем галстук Джеймса. Помогаю Джону связать ненормального, и вызываю полицию.
Приступ потихоньку стихает, переходит в рыдания, Джеймс всхлипывает, бормочет полусвязное:
— Зачем? За что! Не виноват. Я! Меня-то? Сволочи! Я сын! Я право имею! Я, не Артур. Я не виноват, не виноват… он сам напросился. Яааааааа сын, слышите! Яааа! Сыыыын! Ыыыыыыы. Я сын, я лорд…
Мы отходим, садимся в один из автомобилей и закрываемся там. Внутри намного тише. Прошу у Джона пистолет и начинаю тщательно оттирать найденной тут же маслянистой тряпкой.
— Заелозишь, отдай, — недовольно говорит Джон.
— И не подумаю. Держи! — отдаю ему зажигалку. — Теперь она будет тебе служить верой и правдой.
— Что это?
— Зажигалка. Джеймс придет в себя и начнет давать показания. В стене засела пуля. И в полиции тебя могут обыскать. Очень хочешь в тюрьму за нелегальное хранение оружия? А в ходе расследования может и другое вплывёт. Мы оставим твой зигзауэр тут, — указываю на бардачок. Никому в голову не придёт, что он был наш. Потом купим тебе новый.
Джон обдумывает и говорит:
— В другой машине.
— Микроследы, — соглашаюсь я.
Мы смеёмся от взаимопонимания, не нуждающегося в лишних словах. В душном от запаха краски автомобиле удивительно уютно и здорово.
Поразительно, до чего часто мне приходится давать объяснения полиции ночью. Я привык, а Джон зевает, клюет носом и всем видом демонстрирует измотанность.
Нас отпускают уже утром.
— Домо-о-ой! — стонет Джон.
— Я бы заехал сначала к герцогу, буквально на пять минут, тут близко. Лучше сейчас, чем потом мотаться, — кажется, я оправдываюсь. Вот ещё не хватало! Умолкаю.
Холдернесс принимает нас в кабинете. Он уже в костюме и, похоже, как и мы, не спал ночь… нет, он не спал вторую подряд.
— Мистер Холмс, доктор Уотсон, я сразу хочу поблагодарить вас за сделанное. Я просто слов не найду, ведь если бы не вы — неизвестно, что стало бы с Артуром. Тем более, ваша помощь была такой неожиданной, после того как я отказался от ваших услуг.
Прерываю его сумбурную речь:
— Знаете, сэр, не люблю оставлять дела незавершёнными. Я рад благополучному разрешению проблем. Как Артур сейчас?
— Спит у себя, с ним сиделка. Говорят, ничего страшного, всё обойдется, — он усталым жестом трет глаза.
— Конечно, обойдется. И всё же мальчик испытал такое потрясение. Он не сможет сам справиться со стрессом, ему нужна помощь. Думаю, будет лучше, если его мать пока поживёт рядом. — Я вдруг с удивлением понял, зачем меня сюда тянуло. Оказывается — дать этот совет. Стыд какой, только сейчас осознал это никому ненужное сочувствие. Оно заразно, что ли? Кошусь на Уотсона. Ммм… нет. Как бы мне ни хотелось счесть приступ человеколюбия болезнью, перекинувшейся с напарника, но на самом деле Артур просто слишком похож на меня в его возрасте. У него такой же холодный дом, только старший брат гораздо хуже: он сумасшедший, непризнанный отцом и ненавидящий.
Страница 7 из 20
