Фандом: Гарри Поттер. В Аврорат ради квиддича? Запросто. А если не только ради квиддича? Тогда тем более!
Добавить в моё избранное
37 мин, 49 сек 2418
Просил передать сообщение «курсанту Флинту», потому что «все уже в курсе, а тот вторую половину дня провёл на полигоне с отстающими и ничего не знает». Обалдеть, ситуация!
Вуд взмахнул палочкой, накладывая согревающие чары, но неожиданно резко стукнул по столу кулаком.
— Блядь! — ругнулся от души. — Вот как я ему скажу? Он же меня или кастрирует, или, нахер, точно бросит… — Если не учитывать того, что Флинт в принципе не любил никакие поездки, то оставалась ещё одна маленькая, но о-очень существенная деталь: после драки с французами тот терпеть не мог всё, что связано с этой страной, считая жителей Франции (всех поголовно) лицемерами и подлецами.
— Вуди! Я дома! — донёсся из прихожей низкий, чуть хриплый голос Марка. Оливер вздохнул, снимая с тарелок заклинание Стазиса, и, вымучив слабую улыбку, поплёлся встречать своего припозднившегося героя. Мерлин, помоги.
Весь ужин Оливер просидел как на иголках, то и дело честно порываясь сообщить Марку «потрясающую новость», но тот увлечённо рассказывал о чём-то, пребывая в таком приподнято-жизнерадостном настроении, что у Вуда так и не повернулся язык. А когда, под самый конец трапезы, он всё-таки собрался с духом, Флинт, благодарно кивнув, поднялся из-за стола и сразу свалил в душ. Вуд проводил его растерянным взглядом и замер посреди кухни в глубокой задумчивости, не зная, что же предпринять.
Он настолько погрузился в себя, что не слышал, как хлопнула дверь в ванную, и тихих шагов за своей спиной тоже не уловил, очнувшись только тогда, когда к нему сзади прижалась твёрдая, горячая и мокрая после душа грудь партнера. Сильные руки обхватили тело, а шершавые ладони вмиг залезли под футболку, поглаживая пресс и спускаясь к паху. Дрожь возбуждения мягкой волной прокатилась от затылка вниз. Вуд неосознанно откинул голову на крепкое плечо, потираясь задницей о чужой крепкий стояк.
— Олли, дол-жок, — раздался тихий шёпот у самого уха, и Ол, не выдержав, возбуждённо застонал. От желания поджались пальцы ног, а сердце заполошно забухало почти в горле. Плюнув на всё и отбросив пока тревожные мысли, Вуд судорожно всхлипнул и аппарировал обоих в спальню.
Поцелуи Марка были грубыми — почти укусы! — а уверенные руки так властно сжимали, гладили и мяли всё тело, что назавтра опять останутся синяки. Но Оливера это не беспокоило — он обожал такого Марка, и ему до чертиков нравилась эта его… «суровая нежность».
И лишь много позже, когда улеглась посторгазменная эйфория, и парни смогли кое-как отдышаться, Ол понял, что всё — тянуть дальше нет смысла. Он глубоко вздохнул, а потом, не глядя на Маркуса выпалил на одном дыхании:
— Тебяпосылаютзавтравкомандировкунамесяцвофранцию! — и затих, обречённо закрыв глаза.
Флинт, только что сыто и удовлетворённо лыбившийся во все тридцать два зуба, расслабленно откинувшись на кровать, нахмурился. Посмотрел пока ещё не зло, но уже с подозрением, и приподнялся на локте.
— Что-что? — медленно переспросил враз осипшим голосом, глядя на затаившегося, как сурок под ёлкой, Вуда и не совсем понимая, правильно ли он расслышал. — Ку-да оправляют?
Тот приоткрыл глаза, настороженно зыркнув исподлобья, и тут же напоролся на потемневший, словно море перед штормом, взгляд серых глаз.
— Во Францию, — буркнул уныло. — Стажировка месяц, едут десять лучших. Завтра в Аврорат к девяти утра. — Зябко поёжившись, он втянул голову в плечи, не зная, что ещё сказать, и покорно ожидая закономерного взрыва. Флинт оказался предсказуем: взвился, стремительно слетая с кровати, и, как был голый, забегал по комнате, толкая и пихая всё, что попадалось на пути.
— Вы что там все говна объелись? — заорал, бешено вращая глазами. — Какая, нахуй, Франция, какая, в пизду, стажировка? Какой я вам, к ёбаной Моргане, «лучший курсант»?! — он подавился воздухом, ожесточённо закашлявшись. И замолчал, тяжело бухнувшись на кресло у стены и закрывая лицо руками.
Оливер, благоразумно переждав бурю, сполз с кровати, аккуратно подбираясь к нему и пристраиваясь на подлокотник.
— Марки, это же всего на месяц, — он неуверенно провёл ладонью по напряжённой спине. — И, в конце концов, никто не виноват, что ты стал одним из лучших. Я же тебе говорил, что ты прирождённый аврор, — Вуд улыбнулся, попытавшись обнять свою обиженку за плечи, но тот решительно вывернулся. Повернул голову, злобно глядя на оторопевшего Вуда:
— Знаешь, Олли, иди ты к Хагриду в жопу вместе со своим Авроратом и Поттером в первых рядах, — он смачно сплюнул на пол, резко поднимаясь, забрался на кровать и демонстративно отвернулся к стене, укрываясь одеялом с головой.
Вуд задохнулся от обиды, с силой сжимая кулаки и чувствуя такое бешенство, что аж перед глазами потемнело. Он вскочил, беззвучно разевая рот, но не в силах вытолкнуть из разом пересохшего горла вообще ни слова. Злые слова Марка всё ещё звучали в ушах, растравляя охватившие его гнев и негодование.
Вуд взмахнул палочкой, накладывая согревающие чары, но неожиданно резко стукнул по столу кулаком.
— Блядь! — ругнулся от души. — Вот как я ему скажу? Он же меня или кастрирует, или, нахер, точно бросит… — Если не учитывать того, что Флинт в принципе не любил никакие поездки, то оставалась ещё одна маленькая, но о-очень существенная деталь: после драки с французами тот терпеть не мог всё, что связано с этой страной, считая жителей Франции (всех поголовно) лицемерами и подлецами.
— Вуди! Я дома! — донёсся из прихожей низкий, чуть хриплый голос Марка. Оливер вздохнул, снимая с тарелок заклинание Стазиса, и, вымучив слабую улыбку, поплёлся встречать своего припозднившегося героя. Мерлин, помоги.
Весь ужин Оливер просидел как на иголках, то и дело честно порываясь сообщить Марку «потрясающую новость», но тот увлечённо рассказывал о чём-то, пребывая в таком приподнято-жизнерадостном настроении, что у Вуда так и не повернулся язык. А когда, под самый конец трапезы, он всё-таки собрался с духом, Флинт, благодарно кивнув, поднялся из-за стола и сразу свалил в душ. Вуд проводил его растерянным взглядом и замер посреди кухни в глубокой задумчивости, не зная, что же предпринять.
Он настолько погрузился в себя, что не слышал, как хлопнула дверь в ванную, и тихих шагов за своей спиной тоже не уловил, очнувшись только тогда, когда к нему сзади прижалась твёрдая, горячая и мокрая после душа грудь партнера. Сильные руки обхватили тело, а шершавые ладони вмиг залезли под футболку, поглаживая пресс и спускаясь к паху. Дрожь возбуждения мягкой волной прокатилась от затылка вниз. Вуд неосознанно откинул голову на крепкое плечо, потираясь задницей о чужой крепкий стояк.
— Олли, дол-жок, — раздался тихий шёпот у самого уха, и Ол, не выдержав, возбуждённо застонал. От желания поджались пальцы ног, а сердце заполошно забухало почти в горле. Плюнув на всё и отбросив пока тревожные мысли, Вуд судорожно всхлипнул и аппарировал обоих в спальню.
Поцелуи Марка были грубыми — почти укусы! — а уверенные руки так властно сжимали, гладили и мяли всё тело, что назавтра опять останутся синяки. Но Оливера это не беспокоило — он обожал такого Марка, и ему до чертиков нравилась эта его… «суровая нежность».
И лишь много позже, когда улеглась посторгазменная эйфория, и парни смогли кое-как отдышаться, Ол понял, что всё — тянуть дальше нет смысла. Он глубоко вздохнул, а потом, не глядя на Маркуса выпалил на одном дыхании:
— Тебяпосылаютзавтравкомандировкунамесяцвофранцию! — и затих, обречённо закрыв глаза.
Флинт, только что сыто и удовлетворённо лыбившийся во все тридцать два зуба, расслабленно откинувшись на кровать, нахмурился. Посмотрел пока ещё не зло, но уже с подозрением, и приподнялся на локте.
— Что-что? — медленно переспросил враз осипшим голосом, глядя на затаившегося, как сурок под ёлкой, Вуда и не совсем понимая, правильно ли он расслышал. — Ку-да оправляют?
Тот приоткрыл глаза, настороженно зыркнув исподлобья, и тут же напоролся на потемневший, словно море перед штормом, взгляд серых глаз.
— Во Францию, — буркнул уныло. — Стажировка месяц, едут десять лучших. Завтра в Аврорат к девяти утра. — Зябко поёжившись, он втянул голову в плечи, не зная, что ещё сказать, и покорно ожидая закономерного взрыва. Флинт оказался предсказуем: взвился, стремительно слетая с кровати, и, как был голый, забегал по комнате, толкая и пихая всё, что попадалось на пути.
— Вы что там все говна объелись? — заорал, бешено вращая глазами. — Какая, нахуй, Франция, какая, в пизду, стажировка? Какой я вам, к ёбаной Моргане, «лучший курсант»?! — он подавился воздухом, ожесточённо закашлявшись. И замолчал, тяжело бухнувшись на кресло у стены и закрывая лицо руками.
Оливер, благоразумно переждав бурю, сполз с кровати, аккуратно подбираясь к нему и пристраиваясь на подлокотник.
— Марки, это же всего на месяц, — он неуверенно провёл ладонью по напряжённой спине. — И, в конце концов, никто не виноват, что ты стал одним из лучших. Я же тебе говорил, что ты прирождённый аврор, — Вуд улыбнулся, попытавшись обнять свою обиженку за плечи, но тот решительно вывернулся. Повернул голову, злобно глядя на оторопевшего Вуда:
— Знаешь, Олли, иди ты к Хагриду в жопу вместе со своим Авроратом и Поттером в первых рядах, — он смачно сплюнул на пол, резко поднимаясь, забрался на кровать и демонстративно отвернулся к стене, укрываясь одеялом с головой.
Вуд задохнулся от обиды, с силой сжимая кулаки и чувствуя такое бешенство, что аж перед глазами потемнело. Он вскочил, беззвучно разевая рот, но не в силах вытолкнуть из разом пересохшего горла вообще ни слова. Злые слова Марка всё ещё звучали в ушах, растравляя охватившие его гнев и негодование.
Страница 3 из 11
