Фандом: Гарри Поттер. В Аврорат ради квиддича? Запросто. А если не только ради квиддича? Тогда тем более!
Добавить в моё избранное
37 мин, 49 сек 2419
— Да ты… — с трудом выплюнул он, вцепляясь скрюченными пальцами в спинку кровати. — Да я же… как лучше… Я же для тебя старался! А ты! — крайне уязвлённый, он треснул кулаком по резному дереву кроватной спинки и взвинченно заметался по комнате, совсем как недавно Марк. — Сволочь, гад, ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти? Я жопу рвал, начальство уламывал — всё ради тебя! Козлина! — Со стороны постели по-прежнему не долетало ни звука, и Вуд, белый от ярости, замер посреди комнаты, запрокидывая голову и зажмурив глаза. Чтобы успокоиться, ему пришлось несколько раз глубоко, с усилием вдохнуть и выдохнуть, и лишь тогда его перестало так колотить. Он горько усмехнулся, чувствуя себя дураком. Мрачно махнул рукой и понуро улёгся на самый край кровати, старательно сохраняя дистанцию как можно дальше от неблагодарного поганца.
Обида продолжала клокотать внутри, и он опять старательно задышал через рот, с трудом заставляя взять себя в руки. Ну, и пошло оно всё тогда! Оливер нахохлился, оскорблённо зафырчав, повозился немного, уверенный, что от пережитого стресса даже глаз не сомкнёт, и неожиданно провалился в сон. И уже не почувствовал, как, минуту спустя, рядом раздалось тихое дыхание, на мгновение взъерошившее невесомые прядки волос на затылке, а сильные руки заботливо укрыли скорчившуюся на краю постели фигуру одеялом.
Утро встретило Оливера яркими лучами. Он лениво потянулся и вздрогнул, вспоминая вчерашние события. Половина постели рядом была пуста. Часы показывали без четверти девять. Маркус ушёл и даже не попрощался.
Оливер отодвинул от себя кипу документов и устало потёр глаза. Две недели. Две, мать их, ужасно долгие недели, как Флинт сдёрнул во Францию, а от него ни строчки! Нет, тот, конечно, писал, но… так безлико и сухо, что создавалось ощущение, что и не писал вовсе. Вуд порылся в кармане, доставая стопку потрёпанных пергаментов, бережно сложенных уголок к уголку. Взял один, вчитываясь в прыгающие, небрежно накорябанные слова.
«Жив, всё в порядке. Маркус», — гласила сиротливая строчка, одиноко выведенная на мятом клочке. И это вот, по мнению Флинта, — нормальное письмо? У него что — чернила с перьями в дефиците или затяжной приступ косноязычия? Оливер тяжело вздохнул, точно зная, что ни то, ни другое. Просто паршивец до сих пор дуется на него, вот и отмалчивается, гад. А за что дуться-то? Ол возмущённо пристукнул кулаком по столу. Разве он виноват, что их именно в эту вонючую Францию заслали? Пусть радуется, что не куда похуже. Вон, в прошлом году в Гонконг посылали, так парни до сих пор сами не свои, а тут всего лишь Франция. Тьфу.
Все эти дни Вуд и сам пребывал в странном настроении — он тоже злился на Марка, и обида всё ещё подкатывала иной раз, особенно, когда он получал очередное недо-письмо из Парижа с несколькими скупыми строчками — сразу возникало ощущение, что зараза-Флинт просто издевается и намеренно изводит его, что ни капельки не скучает и вообще забил на всё. А ведь сам Оливер, вопреки логике и всем своим противоречивым эмоциям, ещё как скучал. Злился, бурчал, беспрестанно покрывая Флинта такими забористыми словечками, что тот просто обязан был там на всю магическую часть полыхать бордовыми ушами и икать без перерыва, но тосковал и считал дни до возвращения курсантской группы обратно в Лондон. И, как ни странно, испытывал ко всему прочему невольную гордость (хотя это уже вообще ни в какие ворота не лезло… Гордость, что Флинт смог, пробился — даже в список лучших угодил.
— По крайней мере, — утешал Оливер себя, — Марк не бросил учёбу, — он сглотнул, пряча злосчастные записки обратно в карман. Помолчал, задумчиво барабаня пальцами по столу. — Надеюсь, и меня тоже не бросил.
За дверью что-то закопошилось, дробно застрекотав по фанерной обшивке под самым потолком. Вуд встряхнулся, отвлекаясь от своих мрачных дум, и отработанным движением махнул палочкой, бросая Отпирающее. В кабинет влетела стандартная бумажная птичка, послушно спланировав на стол и замирая. Оливер развернул записку, кое-как сфокусировав взгляд на расплывающихся строчках…
«Аврору Оливеру Вуду», — сообщалось там, — надлежало «немедленно явиться в кабинет начальства».
— Ещё и Главному я зачем-то понадобился, — угрюмо проворчал Вуд, вставая с места и оправляясь. Думая о своём, привычно запечатал кабинет и, прихватив заодно очередной готовый отчёт, поспешил по коридору, гадая, какие ещё неприятности вдобавок к существующим грядут на его несчастную голову.
Но, вопреки мрачным прогнозам, всё оказалось не так уж плохо. Фостер в кои-то веки пребывал в весьма благоприятном расположении духа. Просмотрел отчёт, похвалил Вуда за хорошую работу. Потом долго и пространно распространялся на тему «отличного пополнения в этом году». Оливер, недоумевая, терпеливо ждал, когда начальство выговорится и соблаговолит просветить одного очень занятого аврора, на кой чёрт понадобилось сдёргивать его с места к себе на ковёр, да ещё так срочно.
Обида продолжала клокотать внутри, и он опять старательно задышал через рот, с трудом заставляя взять себя в руки. Ну, и пошло оно всё тогда! Оливер нахохлился, оскорблённо зафырчав, повозился немного, уверенный, что от пережитого стресса даже глаз не сомкнёт, и неожиданно провалился в сон. И уже не почувствовал, как, минуту спустя, рядом раздалось тихое дыхание, на мгновение взъерошившее невесомые прядки волос на затылке, а сильные руки заботливо укрыли скорчившуюся на краю постели фигуру одеялом.
Утро встретило Оливера яркими лучами. Он лениво потянулся и вздрогнул, вспоминая вчерашние события. Половина постели рядом была пуста. Часы показывали без четверти девять. Маркус ушёл и даже не попрощался.
Оливер отодвинул от себя кипу документов и устало потёр глаза. Две недели. Две, мать их, ужасно долгие недели, как Флинт сдёрнул во Францию, а от него ни строчки! Нет, тот, конечно, писал, но… так безлико и сухо, что создавалось ощущение, что и не писал вовсе. Вуд порылся в кармане, доставая стопку потрёпанных пергаментов, бережно сложенных уголок к уголку. Взял один, вчитываясь в прыгающие, небрежно накорябанные слова.
«Жив, всё в порядке. Маркус», — гласила сиротливая строчка, одиноко выведенная на мятом клочке. И это вот, по мнению Флинта, — нормальное письмо? У него что — чернила с перьями в дефиците или затяжной приступ косноязычия? Оливер тяжело вздохнул, точно зная, что ни то, ни другое. Просто паршивец до сих пор дуется на него, вот и отмалчивается, гад. А за что дуться-то? Ол возмущённо пристукнул кулаком по столу. Разве он виноват, что их именно в эту вонючую Францию заслали? Пусть радуется, что не куда похуже. Вон, в прошлом году в Гонконг посылали, так парни до сих пор сами не свои, а тут всего лишь Франция. Тьфу.
Все эти дни Вуд и сам пребывал в странном настроении — он тоже злился на Марка, и обида всё ещё подкатывала иной раз, особенно, когда он получал очередное недо-письмо из Парижа с несколькими скупыми строчками — сразу возникало ощущение, что зараза-Флинт просто издевается и намеренно изводит его, что ни капельки не скучает и вообще забил на всё. А ведь сам Оливер, вопреки логике и всем своим противоречивым эмоциям, ещё как скучал. Злился, бурчал, беспрестанно покрывая Флинта такими забористыми словечками, что тот просто обязан был там на всю магическую часть полыхать бордовыми ушами и икать без перерыва, но тосковал и считал дни до возвращения курсантской группы обратно в Лондон. И, как ни странно, испытывал ко всему прочему невольную гордость (хотя это уже вообще ни в какие ворота не лезло… Гордость, что Флинт смог, пробился — даже в список лучших угодил.
— По крайней мере, — утешал Оливер себя, — Марк не бросил учёбу, — он сглотнул, пряча злосчастные записки обратно в карман. Помолчал, задумчиво барабаня пальцами по столу. — Надеюсь, и меня тоже не бросил.
За дверью что-то закопошилось, дробно застрекотав по фанерной обшивке под самым потолком. Вуд встряхнулся, отвлекаясь от своих мрачных дум, и отработанным движением махнул палочкой, бросая Отпирающее. В кабинет влетела стандартная бумажная птичка, послушно спланировав на стол и замирая. Оливер развернул записку, кое-как сфокусировав взгляд на расплывающихся строчках…
«Аврору Оливеру Вуду», — сообщалось там, — надлежало «немедленно явиться в кабинет начальства».
— Ещё и Главному я зачем-то понадобился, — угрюмо проворчал Вуд, вставая с места и оправляясь. Думая о своём, привычно запечатал кабинет и, прихватив заодно очередной готовый отчёт, поспешил по коридору, гадая, какие ещё неприятности вдобавок к существующим грядут на его несчастную голову.
Но, вопреки мрачным прогнозам, всё оказалось не так уж плохо. Фостер в кои-то веки пребывал в весьма благоприятном расположении духа. Просмотрел отчёт, похвалил Вуда за хорошую работу. Потом долго и пространно распространялся на тему «отличного пополнения в этом году». Оливер, недоумевая, терпеливо ждал, когда начальство выговорится и соблаговолит просветить одного очень занятого аврора, на кой чёрт понадобилось сдёргивать его с места к себе на ковёр, да ещё так срочно.
Страница 4 из 11
