Фандом: Гарри Поттер. У нее все было хорошо, у него — не очень. А потом они умерли.
Добавить в моё избранное
8 мин, 39 сек 8214
Рон лежал на диване и думал, чем ему стоит заняться сегодняшним вечером. Перспективы оказались настолько радужными, что он уже вот-вот был готов выбрать привычное «ничего», как вдруг в дверь позвонили.
Открывать не хотелось: в прошлый раз от чрезмерно оживленного мужчины лет сорока с потным лицом и белесыми пятнами на воротнике, проповедовавшего очередную религиозную сказку, удалось отделаться, лишь вытащив линзу из правого глаза. Линзы, кстати, стоили целое состояние даже сейчас, когда в Британии открылся уже пятый офис «Зенд Корпорейтед»…
Да, узнавать, кто стоял за дверью, не хотелось категорически, но неизвестный посетитель не унимался, продолжая с завидным упорством вдавливать едва работающую кнопку в стену.
Рон застонал и лениво кинул в сторону коридора тапок. Тапок отлетел на метра два и замер, укоризненно уставившись на хозяина узором из оранжевых полосок на черном поле.
«Ладно, если не перестанет через минуту, — решил Рон, спрятав лицо в ладонях, — то открою. Кого же это нелегкая принесла? В конце концов, я никого не жду, сантехнику и канализацию проверял на прошлой неделе, да и не заказывал вроде ничего».
Минута оказалась невероятно коротким временным промежутком, но часам — старому-престарому подарку Гарри, — Рон верил.
— Да иду я, иду, — пробурчал он, обращаясь неизвестно к кому и одновременно пытаясь найти второй тапок под кроватью. — Секунду.
За дверью Рона ждал неприятный сюрприз.
— Помоги, — выдохнула Дафна Гринграсс и упала прямо к нему в объятия.
Рон спешно подхватил ее. Со стороны это выглядело до ужаса похоже на классическую сцену из какого-нибудь бульварного романчика, если бы не существенное отличие: в спине Дафны торчал кинжал с потертой рукоятью.
«Отличное начало вечера, — мрачно подумал Рон, вспоминая, куда именно дел свою аптечку. — Что же ты такого сделала, глупая?»
До Восстания они почти никогда не встречались и даже не разговаривали, разве что случайно сталкивались в Большом зале, в коридорах или кабинетах гигантского Хогвартса. И дело было даже не в том, что они учились на разных факультетах, не имели никаких общих интересов и сражались, как водится, по разные стороны баррикад.
Они просто не видели друг друга в толпе.
Для Дафны он был еще одним мальчиком из рыжего племени Уизли, для Рона она была еще одной девочкой с родителями-Пожирателями и личным сейфом в Гринготтсе.
Смерть расставила все по местам.
Дафне исполнился двадцать один год. Она неплохо устроилась после войны — своевременный переход семейства Гринграсс на сторону Ордена решил большую часть проблем, — получила место в престижном колледже при Мунго, с третьего курса начала подрабатывать там же, потом сняла квартиру в Косом переулке вместе с сестрой, обзавелась парочкой преданных поклонников. Любовь мальчиков, правда, ее погубила: отказавшись пойти на свидание с Крэббом, Дафна подписала себе приговор.
Аккурат в канун нового тысячелетия он подкараулил ее рядом с родительским домом и наградил почетной Авадой.
У Рона история была, конечно, иная: никаких ревнивых поклонниц, во всяком случае. Одним печальным декабрьским утром все того же двухтысячного года он просто взял и застрелился, потому что счел себя бесполезным куском дерьма, которому нет места в новом мире. Действительно, кому нужен был герой войны, потерявший родителей, двух братьев, сестру, кучу лучших друзей, а заодно и способность колдовать, в мире, где все так старательно пытались забыть черные дни. Даже Гарри… А, что там!
Рона и Дафну похоронили рядом по странной и отчасти счастливой случайности: он завещал закопать себя как можно дальше от остальных Уизли (лондонское магическое кладбище подходило для этого идеально), а ее, как незамужнюю, по древней и едва ли реальной традиции захоронили не в фамильном склепе, а рядом.
На этом все бы и закончилось, если не Восстание, начавшееся спустя несколько месяцев, в марте.
Мертвые покинули свои могилы, чтобы жрать живых.
Это было бы до ужаса похоже на воплощение в жизнь историй про зомби, если бы в какой-то момент объединившиеся маги и магглы не нашли лекарство.
Рону Уизли и Дафне Гринграсс, пропутешествовавшим вместе от Лондона до Кардиффа, посчастливилось его получить.
Раздевать Дафну было ужасно неловко: до женского тела он не дотрагивался довольно долго, во всяком случае, память ничего такого не подсовывала.
«Всего лишь еще одна мертвая женщина. Еще одна мертвая женщина, — повторял про себя Рон, осторожно расстегивая пуговицы на ее рубашке. — Женщина в бежевом лифчике с темными кружевами. Мертвая. Частично мертвая. Твою же мать».
Он почувствовал легкое возбуждение — успел даже пожалеть, что представители его вида сохранили к этому способность, — но быстро отогнал непрошеные картинки, влепив самому себе затрещину.
В ушах зазвенело, и сразу стало легче.
Открывать не хотелось: в прошлый раз от чрезмерно оживленного мужчины лет сорока с потным лицом и белесыми пятнами на воротнике, проповедовавшего очередную религиозную сказку, удалось отделаться, лишь вытащив линзу из правого глаза. Линзы, кстати, стоили целое состояние даже сейчас, когда в Британии открылся уже пятый офис «Зенд Корпорейтед»…
Да, узнавать, кто стоял за дверью, не хотелось категорически, но неизвестный посетитель не унимался, продолжая с завидным упорством вдавливать едва работающую кнопку в стену.
Рон застонал и лениво кинул в сторону коридора тапок. Тапок отлетел на метра два и замер, укоризненно уставившись на хозяина узором из оранжевых полосок на черном поле.
«Ладно, если не перестанет через минуту, — решил Рон, спрятав лицо в ладонях, — то открою. Кого же это нелегкая принесла? В конце концов, я никого не жду, сантехнику и канализацию проверял на прошлой неделе, да и не заказывал вроде ничего».
Минута оказалась невероятно коротким временным промежутком, но часам — старому-престарому подарку Гарри, — Рон верил.
— Да иду я, иду, — пробурчал он, обращаясь неизвестно к кому и одновременно пытаясь найти второй тапок под кроватью. — Секунду.
За дверью Рона ждал неприятный сюрприз.
— Помоги, — выдохнула Дафна Гринграсс и упала прямо к нему в объятия.
Рон спешно подхватил ее. Со стороны это выглядело до ужаса похоже на классическую сцену из какого-нибудь бульварного романчика, если бы не существенное отличие: в спине Дафны торчал кинжал с потертой рукоятью.
«Отличное начало вечера, — мрачно подумал Рон, вспоминая, куда именно дел свою аптечку. — Что же ты такого сделала, глупая?»
До Восстания они почти никогда не встречались и даже не разговаривали, разве что случайно сталкивались в Большом зале, в коридорах или кабинетах гигантского Хогвартса. И дело было даже не в том, что они учились на разных факультетах, не имели никаких общих интересов и сражались, как водится, по разные стороны баррикад.
Они просто не видели друг друга в толпе.
Для Дафны он был еще одним мальчиком из рыжего племени Уизли, для Рона она была еще одной девочкой с родителями-Пожирателями и личным сейфом в Гринготтсе.
Смерть расставила все по местам.
Дафне исполнился двадцать один год. Она неплохо устроилась после войны — своевременный переход семейства Гринграсс на сторону Ордена решил большую часть проблем, — получила место в престижном колледже при Мунго, с третьего курса начала подрабатывать там же, потом сняла квартиру в Косом переулке вместе с сестрой, обзавелась парочкой преданных поклонников. Любовь мальчиков, правда, ее погубила: отказавшись пойти на свидание с Крэббом, Дафна подписала себе приговор.
Аккурат в канун нового тысячелетия он подкараулил ее рядом с родительским домом и наградил почетной Авадой.
У Рона история была, конечно, иная: никаких ревнивых поклонниц, во всяком случае. Одним печальным декабрьским утром все того же двухтысячного года он просто взял и застрелился, потому что счел себя бесполезным куском дерьма, которому нет места в новом мире. Действительно, кому нужен был герой войны, потерявший родителей, двух братьев, сестру, кучу лучших друзей, а заодно и способность колдовать, в мире, где все так старательно пытались забыть черные дни. Даже Гарри… А, что там!
Рона и Дафну похоронили рядом по странной и отчасти счастливой случайности: он завещал закопать себя как можно дальше от остальных Уизли (лондонское магическое кладбище подходило для этого идеально), а ее, как незамужнюю, по древней и едва ли реальной традиции захоронили не в фамильном склепе, а рядом.
На этом все бы и закончилось, если не Восстание, начавшееся спустя несколько месяцев, в марте.
Мертвые покинули свои могилы, чтобы жрать живых.
Это было бы до ужаса похоже на воплощение в жизнь историй про зомби, если бы в какой-то момент объединившиеся маги и магглы не нашли лекарство.
Рону Уизли и Дафне Гринграсс, пропутешествовавшим вместе от Лондона до Кардиффа, посчастливилось его получить.
Раздевать Дафну было ужасно неловко: до женского тела он не дотрагивался довольно долго, во всяком случае, память ничего такого не подсовывала.
«Всего лишь еще одна мертвая женщина. Еще одна мертвая женщина, — повторял про себя Рон, осторожно расстегивая пуговицы на ее рубашке. — Женщина в бежевом лифчике с темными кружевами. Мертвая. Частично мертвая. Твою же мать».
Он почувствовал легкое возбуждение — успел даже пожалеть, что представители его вида сохранили к этому способность, — но быстро отогнал непрошеные картинки, влепив самому себе затрещину.
В ушах зазвенело, и сразу стало легче.
Страница 1 из 3
