Альтрокот

Движение по кругу — основополагающий закон Вселенной. Из года в год, из вечности в вечность всё — от мельчайших молекул и до громадных звёзд — движется по кругу. Рождение сливается со смертью, начало — с концом, и вновь финальная точка становится точкой отсчёта. Весь мир собирается воедино, двигаясь по кругу. Это движение завораживает, околдовывает, манит, чарует, затягивает, будоражит усики, дрожью проходит от хвоста до загривка, тревожит ушки.

Тор мог бы смотреть на движение по кругу вечно. Как и всегда в этот час, его мощные лапы были напряжены, пышный хвост небрежно откинут в сторону, усы встопорщены, глаза широко раскрыты. Перед ним раскрывалось окно во Вселенную, показывающее извечное круговое движение, и это зрелище казалось Тору чем-то невероятным. Удивительным. Неповторимым. Восхитительным.

Но отчего-то другие суперкоты не замечали в этом ничего особенного.

— Эй, хватит пялиться на мой костюм! — пробурчала Кошачья вдова. — Знаю я тебя, сидишь перед стиральной машинкой несколько часов кряду, глаз с него не сводишь.

— Нужны мне твои тряпки, — обиженно фыркнул Тор и демонстративно убежал под ванную.

Под ванной было пыльно, грязно, пахло плесенью и пылью, но всё равно Тор чувствовал тут себя спокойно и хорошо. Отсюда глупые и напыщенные голоса других суперкотов звучали приглушённо, будто издалека, из другой реальности.

— Ему просто нравится, как там всё крутится, — вежливо и громко объяснял тем временем Капитан Кот, а затем мяукнул тихо, чтобы слышала только Кошачья вдова. — Он и на мой костюм утром так залипал.

Тор на это только фыркнул себе в усы. Капитан Кот может сколько угодно красоваться перед этой вертихвосткой! Он-то видел, как вчера вечером Капитан сидел в этой самой прачечной перед этой самой машинкой и смотрел на таинственные завихрения в мыльной воде. В приглушённом свете мыльная пена за толстым круглым стеклом отливала тысячами оттенков — глаза Тора могли различить их все, а вот зрение Капитана Кота не было столь совершенно. Но даже улавливая лишь только тысячную долю той красоты и великолепия, какую видел сам Тор, Капитан сидел, не шелохнувшись, и смотрел на стирку до самого отжима. Вот насколько зачаровывала его стиральная машинка.

Отжим — это страшное дело. Как только начинался отжим, все, даже самые стойкие и храбрые суперкоты, были вынуждены стремительно бежать прочь, скользя когтями на поворотах. Ведь отжим превращает гармоничное, размеренное и плавное движение по кругу в хаос из дребезга, шума, стука, подпрыгивания стиральной машинки — угрозы, от которой моментально встаёт шерсть дыбом, и инстинкты говорят только одно — бежать, бежать отсюда, что есть духу! Под занавеску, за кресло, под диван — куда угодно, лишь бы подальше от кошмарного отжима!

— Мне больше нравится сидеть в машинке уже после стирки, — Кошачья вдова вильнула хвостиком и загадочно повела ушками. — Там так тепло, уютно и тесно!

Её кокетливое мурлыканье прервала сирена срочного вызова.

— Тебе придётся дождаться следующей стирки. А сейчас мы не станем ждать, пока постирается — на это нет времени, — Капитан Кот мельком взглянул на таймер и вскочил на все четыре лапы. — Пора собирать остальных. Нас ждёт очередная битва с Альтрокотом!

Навострив усики, он проскользнул в дверную щель, мяукнув Тору и Кошачьей вдове следовать за ним. Злые, недовольные, с грозно распушёнными хвостами Тор и Кошачья вдова выбежали из прачечной — Альтрокот снова сорвал все их планы.

Есть здесь кто-нибудь?

Кто-нибудь слышит меня? Кто-нибудь знает меня? Кто-нибудь помнит, что я ещё жив?

Монотонный гул, который иные приняли бы за тишину, не дал мне ни единого ответа. Некому было ответить. Рты, мяукавшие против моей воли, навсегда замолкли. Это означало лишь одно — теперь я по-настоящему свободен. Я, Альтрокот, уничтожил всех суперкотов до единого, а после них — весь кошачий род на этой бренной земле. Теперь мои стальные усы гордо топорщатся, а хвост аккуратно лежит на лапках. Тишина успокаивает меня, и я закрываю глаза, чтобы начать мурлыкать.

Никто до сих пор не слышал моё мурчание. И вряд ли кто-то услышит его теперь, потому что не осталось ушек, чтобы слушать. И я мурлыкаю, сперва тихонько, а затем всё громче и громче, отчаяннее, почти в голос, и этот звук совсем не похож на механический скрежет, который издавали мои копии. Моё мурчание — настоящее, такое же живое, каким был суперкот, создавший меня. Ведь я — его идеальное создание. Я могу всё. И мне нет равных.

Десять.

Я просто хотел, чтобы кто-то был здесь. Чтобы кто-то был со мной в минуту моего высшего ликования. Чтобы кто-то слышал моё мурчание и сказал мне, как оно великолепно. Я просто хотел, чтобы кто-то поговорил со мной. Мой идеальный разум нуждается в том, чтобы спорить, чтобы соглашаться или не соглашаться. Таким его создал Тони Старкот.

Я просто хотел, чтобы кто-то знал, что я смог.