Фандом: Гарри Поттер. Вот, оказывается, какая она — любовь! Совсем не такая, как описывают в книжках. Первая часть дилогии.
Добавить в моё избранное
34 мин, 54 сек 14881
Собственной персоной.
Ах!
Самая любимая, самая обожаемая эльфийка. Лили только недавно, буквально на последней неделе августа, успела-таки дочитать толстенную книгу Толкиена и, признаться, до сих пор находилась под сильнейшим впечатлением. Мир Средиземья приворожил, а Галадриэль даже снилась несколько раз — прекрасная, неземная, золотоволосая, воздушная, как светлая мечта, пленительная, как самое могучее заклинание. Взрослая, мудрая, правящая мирами и сердцами. Во сне восхищённой читательницы королева эльфов смеялась, разливая вокруг волшебный звон серебряных колокольчиков. Или хрустальных. И улыбалась какой-то особенно лучистой и мягкой улыбкой, доступной, наверное, одним лишь эльфам — от неё становилось светлее вокруг, душа погружалась в колыбель покоя, хотелось разуться и босиком — непременно без обуви и чулок! — танцевать на солнечном лугу. Или под перламутровой луной. Щебетать, словно птица, срывать хрупкие цветы и вплетать себе в волосы, напиться из ручья вкуснейшей воды — из сложенных корабликом ладоней, умыться и… и никогда больше не просыпаться… Остаться счастливой навсегда…
Сон стал явью? Неземной красоты девушка, тонкая и стройная, будто модель из журнала мод, только не такая высокая, в жемчужно-персиковом, длинном, старомодного фасона платье, шаг за шагом подходила к остолбеневшей Лили. И улыбалась как истинная эльфийка — таинственно, маняще, слегка рассеяно, колдовски. Юная мисс Эванс пока ещё слишком мало знала о настоящем колдовстве, но чувствовала, что такая вот улыбка на сочно-розовых, кажется, совсем без помады, словно нарисованных кистью гениального художника губах — настоящее колдовство, способное поспорить в силе с любыми магическими заклинаниями. Волосы Галадриэль были распущены и, украшенные витиеватым эльфийским венцом, сияли светлым золотом. Нежный овал её прекрасного лица по обеим точёным скулам, тронутым бархатистым румянцем, очерчивали две тонкие длинные упругие косички, в которые были вплетены блестящие металлические цепочки с бусинами. Косички начинались над высоким лбом эльфийской владычицы, в сложном переплетении множества прядок — эту замысловатую причёску неспособная пошевелиться от восторга Лили и приняла за корону. В бледных мочках ушей Галадриэль покачивались серёжки тончайшей работы; глаза её, голубые, словно агаты в маминых бусах, смотрели уверенно, обжигающе — куда-то сквозь замершую Лили.
Таинственное шуршание платья; облако головокружительного аромата; белоснежное, с синеватыми венками, хрупкое запястье — пожалуй, не толще, чем у самой Лили, — мелькнувшее перед глазами, когда Галадриэль, покачнувшись, удержалась за стену прямо перед её лицом… Захотелось кричать, ликованием приветствовать владычицу, а вовсе уж не стоять столбом, перегораживая ей проход. Или надо выказать почтение, склониться, бухнуться на колени? Это, конечно же, слишком, но кто знает, к каким почестям со стороны простых смертных привыкла владычица?
Подумав так, Лили слегка очнулась.
— Цис! — И подпрыгнула от громкого окрика.
По коридору вслед за эльфийкой почти бежала другая девушка — высокая, коротко стриженая шатенка в школьной мантии:
— Цисси, не смей от меня бегать! Мы не договорили! Выслушай, наконец! Нельзя обижаться на такие пустяки. Я что, зря волосы подстригала? Ты проиграла спор. Остановитесь, мисс Блэк! Хватит меня дразнить.
Галадриэль на окрики даже не повернулась, величественно скрывшись в тамбуре.
— Нарцисса! — возмущённо фыркнула и прибавила шагу преследовательница, грубо оттолкнув мешающуюся на дороге Лили. — А ты, фитюлька, чего рот разинула? Пикси залетят! — Обдав её другим, тоже вкусным, взрослым, но удушливым ароматом духов и задев по лицу хлопнувшим от сквозняка широким рукавом мантии, шатенка влетела в тамбур вслед за эльфийкой.
Хлопнула дверь. Может быть, на самом деле и не хлопнула, а просто закрылась, но Лили показалось, что ей выстрелили в уши. На несколько секунд мир лишился звуков. Прорвать эту ошеломляющую тишину смог лишь гудок заложившего крутой поворот паровоза. Лили потеряла равновесие и, успев поморщиться от дыма, залетевшего в приоткрытое окно, чуть не упала, плюхнувшись на руки невесть как оказавшегося рядом Северуса. Тот поддержал подругу, снова краснея, и тут же обратил внимание на выражение её лица.
— Что с тобой, Лили? — спросил встревоженно. — Тебя кто-то обидел? Снова эти придурки? — И без того тонкие губы Северуса сжались в лезвие, когда он хмуро качнул головой в сторону покинутого ими недавно купе. — У тебя такое лицо, будто привидение увидела. Если это они — то я сейчас… — Юный мистер Снейп выглядел очень воинственно и даже сжал в руке волшебную палочку. Заметившая это Лили испугалась и замотала головой.
— Никто меня не обижал, перестань. А что до привидения… — она, закусив губу, задумчиво оглянулась на тамбур, — то ты почти угадал. Я только что видела эльфийку.
— Кого?
Ах!
Самая любимая, самая обожаемая эльфийка. Лили только недавно, буквально на последней неделе августа, успела-таки дочитать толстенную книгу Толкиена и, признаться, до сих пор находилась под сильнейшим впечатлением. Мир Средиземья приворожил, а Галадриэль даже снилась несколько раз — прекрасная, неземная, золотоволосая, воздушная, как светлая мечта, пленительная, как самое могучее заклинание. Взрослая, мудрая, правящая мирами и сердцами. Во сне восхищённой читательницы королева эльфов смеялась, разливая вокруг волшебный звон серебряных колокольчиков. Или хрустальных. И улыбалась какой-то особенно лучистой и мягкой улыбкой, доступной, наверное, одним лишь эльфам — от неё становилось светлее вокруг, душа погружалась в колыбель покоя, хотелось разуться и босиком — непременно без обуви и чулок! — танцевать на солнечном лугу. Или под перламутровой луной. Щебетать, словно птица, срывать хрупкие цветы и вплетать себе в волосы, напиться из ручья вкуснейшей воды — из сложенных корабликом ладоней, умыться и… и никогда больше не просыпаться… Остаться счастливой навсегда…
Сон стал явью? Неземной красоты девушка, тонкая и стройная, будто модель из журнала мод, только не такая высокая, в жемчужно-персиковом, длинном, старомодного фасона платье, шаг за шагом подходила к остолбеневшей Лили. И улыбалась как истинная эльфийка — таинственно, маняще, слегка рассеяно, колдовски. Юная мисс Эванс пока ещё слишком мало знала о настоящем колдовстве, но чувствовала, что такая вот улыбка на сочно-розовых, кажется, совсем без помады, словно нарисованных кистью гениального художника губах — настоящее колдовство, способное поспорить в силе с любыми магическими заклинаниями. Волосы Галадриэль были распущены и, украшенные витиеватым эльфийским венцом, сияли светлым золотом. Нежный овал её прекрасного лица по обеим точёным скулам, тронутым бархатистым румянцем, очерчивали две тонкие длинные упругие косички, в которые были вплетены блестящие металлические цепочки с бусинами. Косички начинались над высоким лбом эльфийской владычицы, в сложном переплетении множества прядок — эту замысловатую причёску неспособная пошевелиться от восторга Лили и приняла за корону. В бледных мочках ушей Галадриэль покачивались серёжки тончайшей работы; глаза её, голубые, словно агаты в маминых бусах, смотрели уверенно, обжигающе — куда-то сквозь замершую Лили.
Таинственное шуршание платья; облако головокружительного аромата; белоснежное, с синеватыми венками, хрупкое запястье — пожалуй, не толще, чем у самой Лили, — мелькнувшее перед глазами, когда Галадриэль, покачнувшись, удержалась за стену прямо перед её лицом… Захотелось кричать, ликованием приветствовать владычицу, а вовсе уж не стоять столбом, перегораживая ей проход. Или надо выказать почтение, склониться, бухнуться на колени? Это, конечно же, слишком, но кто знает, к каким почестям со стороны простых смертных привыкла владычица?
Подумав так, Лили слегка очнулась.
— Цис! — И подпрыгнула от громкого окрика.
По коридору вслед за эльфийкой почти бежала другая девушка — высокая, коротко стриженая шатенка в школьной мантии:
— Цисси, не смей от меня бегать! Мы не договорили! Выслушай, наконец! Нельзя обижаться на такие пустяки. Я что, зря волосы подстригала? Ты проиграла спор. Остановитесь, мисс Блэк! Хватит меня дразнить.
Галадриэль на окрики даже не повернулась, величественно скрывшись в тамбуре.
— Нарцисса! — возмущённо фыркнула и прибавила шагу преследовательница, грубо оттолкнув мешающуюся на дороге Лили. — А ты, фитюлька, чего рот разинула? Пикси залетят! — Обдав её другим, тоже вкусным, взрослым, но удушливым ароматом духов и задев по лицу хлопнувшим от сквозняка широким рукавом мантии, шатенка влетела в тамбур вслед за эльфийкой.
Хлопнула дверь. Может быть, на самом деле и не хлопнула, а просто закрылась, но Лили показалось, что ей выстрелили в уши. На несколько секунд мир лишился звуков. Прорвать эту ошеломляющую тишину смог лишь гудок заложившего крутой поворот паровоза. Лили потеряла равновесие и, успев поморщиться от дыма, залетевшего в приоткрытое окно, чуть не упала, плюхнувшись на руки невесть как оказавшегося рядом Северуса. Тот поддержал подругу, снова краснея, и тут же обратил внимание на выражение её лица.
— Что с тобой, Лили? — спросил встревоженно. — Тебя кто-то обидел? Снова эти придурки? — И без того тонкие губы Северуса сжались в лезвие, когда он хмуро качнул головой в сторону покинутого ими недавно купе. — У тебя такое лицо, будто привидение увидела. Если это они — то я сейчас… — Юный мистер Снейп выглядел очень воинственно и даже сжал в руке волшебную палочку. Заметившая это Лили испугалась и замотала головой.
— Никто меня не обижал, перестань. А что до привидения… — она, закусив губу, задумчиво оглянулась на тамбур, — то ты почти угадал. Я только что видела эльфийку.
— Кого?
Страница 2 из 10
