Фандом: Гарри Поттер. Вот, оказывается, какая она — любовь! Совсем не такая, как описывают в книжках. Первая часть дилогии.
Добавить в моё избранное
34 мин, 54 сек 14883
— целоваться с другой девушкой? Подобные фокусы гораздо больше подходят странным во всех отношениях эльфам, понять которых человеку очень сложно.
Полностью занятые друг другом и, кажется, не замечающие ничего вокруг девушки, вздрогнули синхронно, плечи шатенки дёрнулись, Нарцисса быстро опустила ножку в чулке и топнула, оправляя платье. Она запальчиво дышала и закрывала рукой расстёгнутый ворот. Сфокусировав какой-то странный, словно пьяный, взгляд на возящихся в дверях детях, выдохнула:
— Ха!
Шатенка позеленела и, будто ворона — крыльями закрыв свою Цисси мантией, рыкнула:
— Какого драккла?! Что вылупились, гавнюки? Чего тут шляетесь? Кто подослал, шпионите?
Лили испуганно попятилась и, наступая Северусу на ноги, затрясла головой:
— Нет, нет, что вы. Нам надо в тот вагон.
— Снова ты, рыжая фитюлька? На кого шпионишь? — Девушка в мантии с искажённым злобой и какой-то пугающей решимостью лицом шагнула к ней, в широком рукаве мелькнула волшебная палочка.
Тут подал голос Северус:
— Простите, леди, что помешали вам. Даю слово, что никто не узнает о том, что мы видели. Разрешите пройти?
Шатенка захлопала глазами, выглянувшая из-за её плеча Нарцисса рассмеялась и несколько раз хлопнула в ладоши:
— Каков! Ты только посмотри, Мел. Далеко пойдёт юный мистер Длинный Нос! И ты, зеленоглазая птичка, не трясись так. — Она усмехнулась и подмигнула Лили. Похоже, в отличие от хмурой как туча подруги, белокурую «эльфийку» ситуация и обещание строго сдвинувшего брови мальчишки забавляли. Но вдруг в её взгляде мелькнула тревога, и она схватила подругу за руку: — Не смей, ты что задумала? Обливиэйт? Против этих малышей? Мелани Хоукинс, не сходите с ума. Дети, конечно же, будут держать язык за зубами, — заявила она без капли сомнения, её глаза, вспыхнув голубым огнём, едва не припечатали Лили и Северуса к полу. — А если и проболтаются, то кто им поверит? — По блестящим губам расплылась снисходительная кошачья улыбка. — Не дури, Мел. Мы сами с тобой виноваты. — Она нежно коснулась пальцем щеки подруги, скользнула к виску, пряча блестящий ноготок в её вьющихся крупной волной коротких волосах. Лили совершенно некстати представила, как хороши были бы эти густо-шоколадные волосы, если бы имели длину хотя бы ниже плеч, и судорожно сглотнула.
— Хорошо, что нас застали всего лишь эти дети, — ворковала Нарцисса, — надо быть осторожнее. Если Малфой или его прихвостни добудут доказательства и нажалуются моим родителям — то будет гораздо хуже, чем в прошлый раз. Чего стоите? — прикрикнула она на Лили и Северуса. — Кыш отсюда!
Ноги сами понесли Лили в следующий вагон, Северус не отставал. Она споткнулась, так хотелось оглянуться на «Галадриэль». В спину бился колокольчик голоса. Волшебного, насмешливого, ранящего душу и возносящего на небеса, имеющего право отдавать приказания, казнить и миловать, даровать кары и сокровища.
Только когда за ними плотно закрылась вторая дверь и прошло несколько секунд, в которые сосредоточенная физиономия Северуса расслабилась и он выдал что-то похожее на вздох облегчения, Лили заметила, что сама дышит, будто после долгого бега, и осмелилась посмотреть туда, где остались старшекурсницы.
— Неудобно вышло, — хмыкнул Северус, снова краснея. Однако быстро взял себя в руки и спросил, задрав подбородок: — Это и есть твоя так называемая эльфийка? Которая блондинка? Красивая, конечно, но ничего особенного. Ты красивее. — Он уверенно смотрел в глаза Лили. А она ничего не слышала — сердце трепетало, билось в груди испуганной птицей, пытавшейся взмахнуть в тесноте заострёнными крыльями и взвиться в небо, на свободу.
От прежней тоски не осталось и следа, зато её место заняла тоска другого рода, бездонная, более коварная, потому что юная волшебница Эванс не осознавала её полностью, да ещё и замешанная на прежде несвойственном Лили чувстве — зависти. Не отдавая себе отчёта, Лили впервые в жизни пронзительно завидовала — незнакомой дылде Мелани, которая могла так близко быть, касаться и даже целовать саму дочь королей, владычицу Лориэна, заглядывающую в души. Галадриэль.
Узнав по прибытии в Хогвартс, что обе старшекурсницы, и Нарцисса, и Мелани, — слизеринки, и наслушавшись пламенных речей Северуса о плюсах обучения именно в Слизерине, Лили, конечно же, захотела попасть на этот факультет. Тем более что первый из неприятных мальчишек, поддевавших Северуса в купе поезда, Сириус, оказавшийся однофамильцем «Галадриэль» («Неужели младший брат? — удивилась Лили. — Они такие разные! Хотя, пожалуй, горделивой, но при этом совершенно естественной осанкой и величественно-снисходительной манерой держаться и Сириус, и Нарцисса очень похожи»), был определён в Гриффиндор, что вызвало в зале маленький переполох: шум, аплодисменты, противоречивые возгласы.
Направившись под одобрительный шепоток на распределение, Лили мысленно просила Шляпу не разлучать её с единственным другом.
Полностью занятые друг другом и, кажется, не замечающие ничего вокруг девушки, вздрогнули синхронно, плечи шатенки дёрнулись, Нарцисса быстро опустила ножку в чулке и топнула, оправляя платье. Она запальчиво дышала и закрывала рукой расстёгнутый ворот. Сфокусировав какой-то странный, словно пьяный, взгляд на возящихся в дверях детях, выдохнула:
— Ха!
Шатенка позеленела и, будто ворона — крыльями закрыв свою Цисси мантией, рыкнула:
— Какого драккла?! Что вылупились, гавнюки? Чего тут шляетесь? Кто подослал, шпионите?
Лили испуганно попятилась и, наступая Северусу на ноги, затрясла головой:
— Нет, нет, что вы. Нам надо в тот вагон.
— Снова ты, рыжая фитюлька? На кого шпионишь? — Девушка в мантии с искажённым злобой и какой-то пугающей решимостью лицом шагнула к ней, в широком рукаве мелькнула волшебная палочка.
Тут подал голос Северус:
— Простите, леди, что помешали вам. Даю слово, что никто не узнает о том, что мы видели. Разрешите пройти?
Шатенка захлопала глазами, выглянувшая из-за её плеча Нарцисса рассмеялась и несколько раз хлопнула в ладоши:
— Каков! Ты только посмотри, Мел. Далеко пойдёт юный мистер Длинный Нос! И ты, зеленоглазая птичка, не трясись так. — Она усмехнулась и подмигнула Лили. Похоже, в отличие от хмурой как туча подруги, белокурую «эльфийку» ситуация и обещание строго сдвинувшего брови мальчишки забавляли. Но вдруг в её взгляде мелькнула тревога, и она схватила подругу за руку: — Не смей, ты что задумала? Обливиэйт? Против этих малышей? Мелани Хоукинс, не сходите с ума. Дети, конечно же, будут держать язык за зубами, — заявила она без капли сомнения, её глаза, вспыхнув голубым огнём, едва не припечатали Лили и Северуса к полу. — А если и проболтаются, то кто им поверит? — По блестящим губам расплылась снисходительная кошачья улыбка. — Не дури, Мел. Мы сами с тобой виноваты. — Она нежно коснулась пальцем щеки подруги, скользнула к виску, пряча блестящий ноготок в её вьющихся крупной волной коротких волосах. Лили совершенно некстати представила, как хороши были бы эти густо-шоколадные волосы, если бы имели длину хотя бы ниже плеч, и судорожно сглотнула.
— Хорошо, что нас застали всего лишь эти дети, — ворковала Нарцисса, — надо быть осторожнее. Если Малфой или его прихвостни добудут доказательства и нажалуются моим родителям — то будет гораздо хуже, чем в прошлый раз. Чего стоите? — прикрикнула она на Лили и Северуса. — Кыш отсюда!
Ноги сами понесли Лили в следующий вагон, Северус не отставал. Она споткнулась, так хотелось оглянуться на «Галадриэль». В спину бился колокольчик голоса. Волшебного, насмешливого, ранящего душу и возносящего на небеса, имеющего право отдавать приказания, казнить и миловать, даровать кары и сокровища.
Только когда за ними плотно закрылась вторая дверь и прошло несколько секунд, в которые сосредоточенная физиономия Северуса расслабилась и он выдал что-то похожее на вздох облегчения, Лили заметила, что сама дышит, будто после долгого бега, и осмелилась посмотреть туда, где остались старшекурсницы.
— Неудобно вышло, — хмыкнул Северус, снова краснея. Однако быстро взял себя в руки и спросил, задрав подбородок: — Это и есть твоя так называемая эльфийка? Которая блондинка? Красивая, конечно, но ничего особенного. Ты красивее. — Он уверенно смотрел в глаза Лили. А она ничего не слышала — сердце трепетало, билось в груди испуганной птицей, пытавшейся взмахнуть в тесноте заострёнными крыльями и взвиться в небо, на свободу.
От прежней тоски не осталось и следа, зато её место заняла тоска другого рода, бездонная, более коварная, потому что юная волшебница Эванс не осознавала её полностью, да ещё и замешанная на прежде несвойственном Лили чувстве — зависти. Не отдавая себе отчёта, Лили впервые в жизни пронзительно завидовала — незнакомой дылде Мелани, которая могла так близко быть, касаться и даже целовать саму дочь королей, владычицу Лориэна, заглядывающую в души. Галадриэль.
Узнав по прибытии в Хогвартс, что обе старшекурсницы, и Нарцисса, и Мелани, — слизеринки, и наслушавшись пламенных речей Северуса о плюсах обучения именно в Слизерине, Лили, конечно же, захотела попасть на этот факультет. Тем более что первый из неприятных мальчишек, поддевавших Северуса в купе поезда, Сириус, оказавшийся однофамильцем «Галадриэль» («Неужели младший брат? — удивилась Лили. — Они такие разные! Хотя, пожалуй, горделивой, но при этом совершенно естественной осанкой и величественно-снисходительной манерой держаться и Сириус, и Нарцисса очень похожи»), был определён в Гриффиндор, что вызвало в зале маленький переполох: шум, аплодисменты, противоречивые возгласы.
Направившись под одобрительный шепоток на распределение, Лили мысленно просила Шляпу не разлучать её с единственным другом.
Страница 4 из 10
