Фандом: Гарри Поттер. Вот, оказывается, какая она — любовь! Совсем не такая, как описывают в книжках. Первая часть дилогии.
Добавить в моё избранное
34 мин, 54 сек 14886
Порой даже писать письма домой и заплетать себе от висков две тонкие косички не успевала… Всё вокруг, замок и его окрестности, профессора и другие обитатели Хогвартса, новые знания, новые знакомые, собственные магические способности, о которых Лили до этого даже не подозревала, поражали настолько, что полностью завладели мыслями и чувствами. Даже то, что они редко, лишь в Большом зале, иногда на переменах и в библиотеке, виделись с Северусом, не особо огорчало. Тем более что Лили почти сразу подружилась с соседками по спальне — Мэри и Алисой.
Голова от такой насыщенной жизни шла кругом! Теперь Лили ни капли не жалела о приезде в Хогвартс. И почти не скучала по родителям, бабушке и Тунье. Единственное, что могло заставить мысли, радостные или деловые, вертящиеся волчком и непрерывно бурлящие в голове, немного притормозить — это нечастые встречи с «Галадриэль». Когда где-то поблизости, в быстро ставшем привычном школьном гвалте слышался голос шестикурсницы Нарциссы Блэк (будто рядом, мелодично тренькая бубенцами, пролетали сани Санты) или между чёрных ученических мантий и разномастных макушек мелькали её удивительно сияющие даже в самую пасмурную погоду волосы — что-то внутри Лили замирало, и весь внешний мир отключался на несколько мгновений. Стены Хогвартса превращались в стволы древнего и мрачного эльфийского леса, хотелось… резко оттолкнуться от земли, взмахнуть крыльями и лететь к прекрасной владычице, сесть ей на плечо и долго слушать колдовские песни… Подружки, замечавшие, что Лили иногда без причины меняется в лице, странно улыбается и вздыхает, беспокоясь о её здоровье, советовали сходить к мадам Помфри, попросить каких-нибудь настоек от усталости.
Поговорить с предметом своего тайного и до конца не осознаваемого обожания или хотя бы побыть рядом Лили случая не представилось до самой весны. Ну что может столкнуть в Хогвартсе маленькую гриффиндорку и совершеннолетнюю слизеринку?
Как-то отпросившись в туалет с Истории магии, Лили заблудилась. Глупо вышло. Уже полгода в Хогвартсе, а к выкрутасам лестниц, то и дело уносящих переходящих по ним учеников в совершенно неожиданные места замка, не привыкла. Ещё и задумалась, спеша вернуться на урок. Бежала, бежала по ступенькам — и очутилась в незнакомом коридоре, ведущем, кажется, к слизеринской гостиной. Только собралась спросить дорогу у портрета Трионины Вульпус (как раз неделю назад профессор Бинс рассказывал о вкладе этой волшебницы в развитие магических искусств — изобретении заклинания для самошьющей иголки), и вдруг услышала за углом приближающиеся голоса, скрадываемые высокими каменными сводами. Спорили парень и девушка, или ругались, негромко. Лили не любила собирать сплетни и подслушивать, чужие ссоры её не интересовали, но на этот раз она, не понимая, зачем, остановилась и прислушалась — узнала женский голос. Осторожно выглянула в коридор — так и есть: в её сторону быстрым шагом направлялась Мелани Хоукинс, которую догонял староста слизеринцев Люциус Малфой. Возле оконной ниши он схватил Мелани за плечо, та резко развернулась и вынуждена была отступить в нишу — Малфой наступал. Лили вздрогнула — словно взрослый парень навис над ней самой и буравил именно Лили хищным взглядом. Откуда взялось такое сравнение, Лили не знала — само выпрыгнуло, ведь видеть глаза Малфоя она не могла, однако по его напряжённой широкоплечей фигуре, по сухому, как у стервятника, голосу и по выражению лица не испугавшейся, но очень сосредоточенной, сильно побледневшей Мелани, чувствовала серьёзную угрозу.
Подсматривать было так стыдно!
Малфой вжал почти равную ему по росту, но более хрупкую Мелани в подоконник, она пыталась безуспешно отпрянуть, концы его длинных, едва ли не таких же красивых, как у Нарциссы, платинового оттенка волос упали ей на лицо.
Лили судорожно сглотнула.
— Я тебя предупредил, грязная извращенка! Падаль! Больше слов не будет, — прошипел Малфой и ткнул куда-то в бок Мелани волшебной палочкой. — Уничтожу, сука!
Та растянула губы в натужной улыбке:
— О, вот она, настоящая личина великолепного Люциуса Малфоя! Браво! Интересно, от которого из чистокровных предков вы, сэр, набрались грубых маггловских словечек? А что до грязной извращенки, то мисс Блэк будет полезно узнать, кем вы её считаете. Ведь она точно такая же грязная извращенка, потому что любит меня, целует меня и делает со мной много такого, чего никогда не будет делать ни с одним самым чистым и благородным самцом, а не играет в любовь по приказу папочки, желающего за счёт брака наследника заполнить галлеонами парочку опустевших сейфов в Гринготтсе.
В ответ Малфой выплюнул какое-то неразборчивое ругательство прямо в губы Мелани. Та из бледной резко превратилась в пунцовую и, отшатнувшись вбок, влепила ему звонкую пощёчину, выкрикнув сорвавшимся голосом:
— Предпочитаешь магическую дуэль, говнюк? Я никогда не отдам тебе Цисси! Кому угодно, только не тебе!
Голова от такой насыщенной жизни шла кругом! Теперь Лили ни капли не жалела о приезде в Хогвартс. И почти не скучала по родителям, бабушке и Тунье. Единственное, что могло заставить мысли, радостные или деловые, вертящиеся волчком и непрерывно бурлящие в голове, немного притормозить — это нечастые встречи с «Галадриэль». Когда где-то поблизости, в быстро ставшем привычном школьном гвалте слышался голос шестикурсницы Нарциссы Блэк (будто рядом, мелодично тренькая бубенцами, пролетали сани Санты) или между чёрных ученических мантий и разномастных макушек мелькали её удивительно сияющие даже в самую пасмурную погоду волосы — что-то внутри Лили замирало, и весь внешний мир отключался на несколько мгновений. Стены Хогвартса превращались в стволы древнего и мрачного эльфийского леса, хотелось… резко оттолкнуться от земли, взмахнуть крыльями и лететь к прекрасной владычице, сесть ей на плечо и долго слушать колдовские песни… Подружки, замечавшие, что Лили иногда без причины меняется в лице, странно улыбается и вздыхает, беспокоясь о её здоровье, советовали сходить к мадам Помфри, попросить каких-нибудь настоек от усталости.
Поговорить с предметом своего тайного и до конца не осознаваемого обожания или хотя бы побыть рядом Лили случая не представилось до самой весны. Ну что может столкнуть в Хогвартсе маленькую гриффиндорку и совершеннолетнюю слизеринку?
Как-то отпросившись в туалет с Истории магии, Лили заблудилась. Глупо вышло. Уже полгода в Хогвартсе, а к выкрутасам лестниц, то и дело уносящих переходящих по ним учеников в совершенно неожиданные места замка, не привыкла. Ещё и задумалась, спеша вернуться на урок. Бежала, бежала по ступенькам — и очутилась в незнакомом коридоре, ведущем, кажется, к слизеринской гостиной. Только собралась спросить дорогу у портрета Трионины Вульпус (как раз неделю назад профессор Бинс рассказывал о вкладе этой волшебницы в развитие магических искусств — изобретении заклинания для самошьющей иголки), и вдруг услышала за углом приближающиеся голоса, скрадываемые высокими каменными сводами. Спорили парень и девушка, или ругались, негромко. Лили не любила собирать сплетни и подслушивать, чужие ссоры её не интересовали, но на этот раз она, не понимая, зачем, остановилась и прислушалась — узнала женский голос. Осторожно выглянула в коридор — так и есть: в её сторону быстрым шагом направлялась Мелани Хоукинс, которую догонял староста слизеринцев Люциус Малфой. Возле оконной ниши он схватил Мелани за плечо, та резко развернулась и вынуждена была отступить в нишу — Малфой наступал. Лили вздрогнула — словно взрослый парень навис над ней самой и буравил именно Лили хищным взглядом. Откуда взялось такое сравнение, Лили не знала — само выпрыгнуло, ведь видеть глаза Малфоя она не могла, однако по его напряжённой широкоплечей фигуре, по сухому, как у стервятника, голосу и по выражению лица не испугавшейся, но очень сосредоточенной, сильно побледневшей Мелани, чувствовала серьёзную угрозу.
Подсматривать было так стыдно!
Малфой вжал почти равную ему по росту, но более хрупкую Мелани в подоконник, она пыталась безуспешно отпрянуть, концы его длинных, едва ли не таких же красивых, как у Нарциссы, платинового оттенка волос упали ей на лицо.
Лили судорожно сглотнула.
— Я тебя предупредил, грязная извращенка! Падаль! Больше слов не будет, — прошипел Малфой и ткнул куда-то в бок Мелани волшебной палочкой. — Уничтожу, сука!
Та растянула губы в натужной улыбке:
— О, вот она, настоящая личина великолепного Люциуса Малфоя! Браво! Интересно, от которого из чистокровных предков вы, сэр, набрались грубых маггловских словечек? А что до грязной извращенки, то мисс Блэк будет полезно узнать, кем вы её считаете. Ведь она точно такая же грязная извращенка, потому что любит меня, целует меня и делает со мной много такого, чего никогда не будет делать ни с одним самым чистым и благородным самцом, а не играет в любовь по приказу папочки, желающего за счёт брака наследника заполнить галлеонами парочку опустевших сейфов в Гринготтсе.
В ответ Малфой выплюнул какое-то неразборчивое ругательство прямо в губы Мелани. Та из бледной резко превратилась в пунцовую и, отшатнувшись вбок, влепила ему звонкую пощёчину, выкрикнув сорвавшимся голосом:
— Предпочитаешь магическую дуэль, говнюк? Я никогда не отдам тебе Цисси! Кому угодно, только не тебе!
Страница 6 из 10
