Фандом: Шерлок BBC. Лестрейд пропадает без вести. Только через год Майкрофт даёт волю своим чувствам, что приводит к неожиданным последствиям.
Добавить в моё избранное
8 мин, 35 сек 12877
А сейчас, глядя сквозь серую сетку дождя, Майкрофт отчаянно жалел, что в итоге выбрал сторону разума, а не чувств.
«Неравнодушие — не преимущество», — сказал он однажды Шерлоку и от своих слов не отказался. Это досадная помеха, изъян в функционировании мозга, да. Но только встретив Грегори, Майкрофт почувствовал себя по-настоящему живым.
Как бы банально и по-идиотски это не звучало.
Майкрофт стиснул зубы так, что скулы свело. На ощупь поставил рюмку на столик, упёрся ладонями в стекло. Занавеска зацепилась за плечо с противным шорохом. Свет торшера из глубины комнаты наверняка делал его силуэт отличной мишенью — но Майкрофту было наплевать. Он глядел на пенистый водоворот на решётке люка на дороге, пока не зарябило в глазах, а очнувшись, понял, что выводит на запотевшем стекле слова: «Грегори, я тебя…»
Майкрофт отпрянул, поспешно стирая нелепую фразу. Поджал губы, схватив недопитую рюмку, задёрнул занавески. Пора ложиться в постель.
Письмо без адреса пришло на утро. Заказное, срочное, с пометкой «Майкрофту Холмсу лично в руки». Служба безопасности изучила его досконально, но угрозы не обнаружила.
Майкрофт взял старомодный нож для разрезания бумаг — изящную старинную вещицу, с костяной ручкой — и вскрыл конверт. Безопасники всегда особым образом снова заклеивали его почту, из уважения к традиции.
На стол выпала открытка без единой подписи: только вид на «Nevis Range», горнолыжный курорт в Шотландии.
Майкрофт взглянул на часы: девять утра. Он пожал плечами, встал, плеснул себе на полпальца коньяка из крошечного бара, замаскированного классически — под книжную полку. Залпом выпил, постоял немного, прикрыв глаза. Потом очень спокойно нажал кнопку селектора и попросил:
— Антея, закажите мне ближайший рейс в «Nevis Range». Да, проверку проведите. И найдите одного человека, данные сейчас переведу. Спасибо.
Здесь всё было слишком — головокружительная высота, в сине-белой дымке горы, ослепительный снег и зеленовато-бурые склоны одновременно. Нити канатных трасс казались тоньше паутины, а лыжники — крошечными взбесившимися муравьями.
Майкрофт сидел на ступенях ярко-зелёного домика и чувствовал себя совершенным идиотом. Агенты очень быстро нашли, где живёт Джек Андерсон, инструктор по горным лыжам, и предоставили боссу его расписание. А также фото. Так что Майкрофт не отправился в кафе, а устроился на крыльце, поддёргивая повыше воротник пальто и тщетно пытаясь сохранить невозмутимость. Солнце и снег слепили глаза. Нелепая ситуация раздражала, но было кое-что похуже: в груди поселилась ноющая боль, а кончики пальцев леденели вовсе не от холода. Поэтому Майкрофт терпеливо ждал.
Он в который раз потёр глаза тыльной стороной ладони, стянув неизменные перчатки, проморгался и замер. Солнце загородила широкая тень. Сглотнув, Майкрофт очень медленно поднялся на ноги, чтобы в упор встретить взгляд карих глаз — тёплый и печальный, совсем такой, как ему вчера привиделось. Сдвинутые на лоб очки отливали фиолетовым, из-под шапки выглядывали светлые кудри. В горнолыжном костюме фигура казалась особенно массивной и… сильной.
Горло сдавило.
Майкрофт сглотнул снова, пытаясь выдавить хоть слово, но воздуха не хватало. Он вёл переговоры о судьбах стран и народов, не дрогнув смотрел в глаза смерти — и такое случалось пару раз, он не отступал перед самыми опасными оппонентами… Но стоял сейчас перед Грегори молча, проклиная собственную слабость и шум крови в ушах.
Бывший инспектор сочтёт его сумасшедшим и будет прав. Так даже легче — уйти, будучи отвергнутым официально. Никаких сомнений и чувств, никаких…
— Просто скажи ту фразу вслух, Майкрофт Холмс. Вчерашнюю. Целиком, пожалуйста, — голос Грегори звучал хрипло, но решительно. В глубине карих глаз горела тоскливая злость и что-то ещё, тёмное, давнее — жажда, которую невозможно утолить.
У Майкрофта закружилась голова. На высоте такое случается, от недостатка кислорода.
Намеренно не дав себе времени подумать, Майкрофт ответил:
— Я люблю тебя, Грегори Лестрейд, — и непроизвольно вскинул подбородок, готовясь принять какой угодно приговор. Но вздрогнул всем телом, услышав краткое:
— Я тебя тоже, мистер Британское Правительство.
Мир пошатнулся. Во всех смыслах. Сильные руки схватили за плечи, удержали, карие глаза оказались совсем рядом — злость в них растаяла без следа, но жажда разгоралась лишь сильнее.
Это было, несомненно, самое странное признание в любви, потому что Майкрофт спросил совершенно автоматически:
— Камера наблюдения спрятана в решётке дождевика под моими окнами?
— Да.
— А если бы я так и не… — он осёкся. Долгая-долгая жизнь без Грегори.
Тот небрежно махнул рукой:
— Я бы убедился как-нибудь ещё. Люди частенько себя выдают. Мы пересекались только по работе, но ты смотрел так, что я готов был вломиться к тебе домой той же ночью.
«Неравнодушие — не преимущество», — сказал он однажды Шерлоку и от своих слов не отказался. Это досадная помеха, изъян в функционировании мозга, да. Но только встретив Грегори, Майкрофт почувствовал себя по-настоящему живым.
Как бы банально и по-идиотски это не звучало.
Майкрофт стиснул зубы так, что скулы свело. На ощупь поставил рюмку на столик, упёрся ладонями в стекло. Занавеска зацепилась за плечо с противным шорохом. Свет торшера из глубины комнаты наверняка делал его силуэт отличной мишенью — но Майкрофту было наплевать. Он глядел на пенистый водоворот на решётке люка на дороге, пока не зарябило в глазах, а очнувшись, понял, что выводит на запотевшем стекле слова: «Грегори, я тебя…»
Майкрофт отпрянул, поспешно стирая нелепую фразу. Поджал губы, схватив недопитую рюмку, задёрнул занавески. Пора ложиться в постель.
Письмо без адреса пришло на утро. Заказное, срочное, с пометкой «Майкрофту Холмсу лично в руки». Служба безопасности изучила его досконально, но угрозы не обнаружила.
Майкрофт взял старомодный нож для разрезания бумаг — изящную старинную вещицу, с костяной ручкой — и вскрыл конверт. Безопасники всегда особым образом снова заклеивали его почту, из уважения к традиции.
На стол выпала открытка без единой подписи: только вид на «Nevis Range», горнолыжный курорт в Шотландии.
Майкрофт взглянул на часы: девять утра. Он пожал плечами, встал, плеснул себе на полпальца коньяка из крошечного бара, замаскированного классически — под книжную полку. Залпом выпил, постоял немного, прикрыв глаза. Потом очень спокойно нажал кнопку селектора и попросил:
— Антея, закажите мне ближайший рейс в «Nevis Range». Да, проверку проведите. И найдите одного человека, данные сейчас переведу. Спасибо.
Здесь всё было слишком — головокружительная высота, в сине-белой дымке горы, ослепительный снег и зеленовато-бурые склоны одновременно. Нити канатных трасс казались тоньше паутины, а лыжники — крошечными взбесившимися муравьями.
Майкрофт сидел на ступенях ярко-зелёного домика и чувствовал себя совершенным идиотом. Агенты очень быстро нашли, где живёт Джек Андерсон, инструктор по горным лыжам, и предоставили боссу его расписание. А также фото. Так что Майкрофт не отправился в кафе, а устроился на крыльце, поддёргивая повыше воротник пальто и тщетно пытаясь сохранить невозмутимость. Солнце и снег слепили глаза. Нелепая ситуация раздражала, но было кое-что похуже: в груди поселилась ноющая боль, а кончики пальцев леденели вовсе не от холода. Поэтому Майкрофт терпеливо ждал.
Он в который раз потёр глаза тыльной стороной ладони, стянув неизменные перчатки, проморгался и замер. Солнце загородила широкая тень. Сглотнув, Майкрофт очень медленно поднялся на ноги, чтобы в упор встретить взгляд карих глаз — тёплый и печальный, совсем такой, как ему вчера привиделось. Сдвинутые на лоб очки отливали фиолетовым, из-под шапки выглядывали светлые кудри. В горнолыжном костюме фигура казалась особенно массивной и… сильной.
Горло сдавило.
Майкрофт сглотнул снова, пытаясь выдавить хоть слово, но воздуха не хватало. Он вёл переговоры о судьбах стран и народов, не дрогнув смотрел в глаза смерти — и такое случалось пару раз, он не отступал перед самыми опасными оппонентами… Но стоял сейчас перед Грегори молча, проклиная собственную слабость и шум крови в ушах.
Бывший инспектор сочтёт его сумасшедшим и будет прав. Так даже легче — уйти, будучи отвергнутым официально. Никаких сомнений и чувств, никаких…
— Просто скажи ту фразу вслух, Майкрофт Холмс. Вчерашнюю. Целиком, пожалуйста, — голос Грегори звучал хрипло, но решительно. В глубине карих глаз горела тоскливая злость и что-то ещё, тёмное, давнее — жажда, которую невозможно утолить.
У Майкрофта закружилась голова. На высоте такое случается, от недостатка кислорода.
Намеренно не дав себе времени подумать, Майкрофт ответил:
— Я люблю тебя, Грегори Лестрейд, — и непроизвольно вскинул подбородок, готовясь принять какой угодно приговор. Но вздрогнул всем телом, услышав краткое:
— Я тебя тоже, мистер Британское Правительство.
Мир пошатнулся. Во всех смыслах. Сильные руки схватили за плечи, удержали, карие глаза оказались совсем рядом — злость в них растаяла без следа, но жажда разгоралась лишь сильнее.
Это было, несомненно, самое странное признание в любви, потому что Майкрофт спросил совершенно автоматически:
— Камера наблюдения спрятана в решётке дождевика под моими окнами?
— Да.
— А если бы я так и не… — он осёкся. Долгая-долгая жизнь без Грегори.
Тот небрежно махнул рукой:
— Я бы убедился как-нибудь ещё. Люди частенько себя выдают. Мы пересекались только по работе, но ты смотрел так, что я готов был вломиться к тебе домой той же ночью.
Страница 2 из 3
