Труп №3

— Куда мы едем? — Суга спохватывается поздно.

За дорогой он не следит и замечает неладное, лишь когда понимает, что по времени они уже должны были добраться до гостиницы, а ее еще и близко не видно, и район совеем не тот.

— Это сюрприз, — по губам Ойкавы скользит едва заметная улыбка.

Суга хмурится. Ойкава доволен. Суга понимает, что начался очередной раунд любимой игры Ойкавы, она периодами раздражает, а иногда просто бесит. И Дайчи каждый раз расстраивается и злится. Но в тоже время, хотя Суге не хочется себе в этом признаваться, он не может отрицать, насколько изобретательны все эти выходки Ойкавы и что в некотором роде они даже приятны — сами по себе, если бы их делал не Ойкава, и если бы не приставал при этом со своими бестактными вопросами и излишне откровенными разговорами. Которые Сугу пугают, но при этом каким-то совершенно непостижимым образом притягивают. Порой он думает, что, потакая Ойкаве, он ведет себя как бабочка, летящая на яркий свет, и обещает сам себе, что в следующий раз уж точно не согласится. Но, очевидно, тот самый «следующий раз» никак не наступит.

Ойкава привозит в его к зданию городской оперы, закрытому на капремонт. И, конечно, у него есть ключи от пожарной лестницы и договоренность со сторожем стройки. А сам сюрприз оказывается весьма двояким. С одной стороны — крыша, закат, потрясающий вид на город и залив. С другой — стол, вино, легкая закуска и орхидея в высокой прозрачной вазе. И если первая половина нравится Суге без вопросов, то вот насчет второй он более чем не уверен.

— Ты издеваешься? — спрашивает он.

— Посмотри, какие краски, — Ойкава подходит к парапету и жестом заправского гида указывает на кутающееся в тучи солнце и багряно-золотые сполохи, разлитые по поверхности моря.

— Это что? — Сугавара кивает на стол.

— Можешь не пить. И даже не есть. Я же тебя не заставляю.

Да, Ойкава никогда не заставляет. Но очень умело провоцирует. И соблазняет.

Даже не глядя на бутылку Суга знает, что там его любимое вино. А в тарелке — любимый сыр. Это же Ойкава, у него не бывает промашек или недоработок.

— Он хоть раз водил тебя в ресторан?

Сугавара молчит. Ойкава использует и обернет против Дайчи любой из его ответов. И что нет, не водил. И что им это не нужно. И почему сразу Дайчи должен? Вот Суга тоже не водил его по ресторанам. Ну, не считая того в Мексике — но то была скорее забегаловка, и в Париже — но разве можно было упустить шанс поужинать на верхней террасе Эйфелевой башни, и в Италии — но тогда они случайно зашли, и…

Ойкава торжествующе улыбается. Пусть Суга не сказал и слова, но тот все прекрасно понимает и так.

— Он ведь вообще за тобой не ухаживал, да?

Суга лишь передергивает плечом. С Ойкавой нечеловечески сложно. Если он уже начал свою игру, то что ни делай, будет только хуже. С ним Суга постоянно чувствует себя как муха, попавшая в паутину: чем больше пытаешься вырваться, тем сильнее и надежнее запутываешься. У Ойкавы всегда готов свой ход: на каждое слово, на каждый возможный ответ — еще более ранящий и затягивающий еще глубже в этот омут. А если не пытаться сопротивляться, а наоборот? Подыграть Ойкаве? Хуже ведь уже не будет, да?

— Нет, не ухаживал, — Суга смотрит в глаза Ойкавы. — И что с того?

— Глупо всю жизнь жрать только пасту с сыром и уверенно утверждать, что тебе не нравится французская кухня.

Суга мрачно косится на Ойкаву. Нет, параллель он понял. И категорически не согласен считать Дайчи пастой с сыром. Но насчет отсутствия разнообразия Ойкава формально прав, хотя при этом категорически не прав по сути. Но вот с таким примером достойный ответ как-то сразу не находится, а Ойкава продолжает:

— Вы уже сколько вместе? Лет десять? И ведь до него у тебя никого не было?

— Почему это? — вскидывается Суга. — Были.

— Да ну? Когда бы это? Вы же вместе с колледжа… Ах да, в старшей школе? Быстрый перепихон в раздевалке? Серьезно? Ну да, не только паста с сыром. Еще и бутерброды лет десять назад. Как это я упустил.

— Меня все устраивает, — огрызается Сугавара, прекрасно понимая, что для Ойкавы вот это — вообще не ответ, но лучшего у него нет.

— Ага, — поддакивает Ойкава. — Одна и та же паста на завтрак, обед и ужин. Вкусная, полезная, привычная. Зачем пробовать что-то другое.

— Люди — не еда.

— Согласен, — кивает Ойкава. — Но вот секс к ней весьма близок.

— Дело не в сексе. Не только в нем.

— Любовь? Отношения? — Ойкава нетерпеливо взмахивает рукой. — Ой, не смеши меня. Ты давно не тот влюбчивый восемнадцатилетний мальчик, которого покорил благородный рыцарь Савамура Дайчи.

— Откуда тебе знать? — хмурится Суга.

Ойкава только хитро прищуривается. Суга досадливо дергает кончиком губ. Как же с Ойкавой сложно. Но ладно, продолжим подыгрывать.