Труп №3

Он прекрасно понимает, что шаг за шагом скатывается в тщательно подготовленную ловушку, в настолько плотно сплетенную паутину, что куда не дернись — везде она. Ойкава планирует каждую ситуацию, просчитывая все возможные реакции и заранее организовывает все так, что каждый оставшийся Суге выбор будет плохим или еще хуже. Да, он тоже так умеет. Но никогда не использует. По крайней мере — не для такого и не так. Одно дело — в работе, но не против своих же!

— Или ты злишься не на него и не на меня, а на себя, за то что идешь на поводу у его ревности и отказываешься от того, что тебе дорого?

— Меня все устраивает!

— Это ты меня убеждаешь или себя?

— Да, он не романтик. Не особо внимательный или чувствительный, упрямый и ревнивый. Но я его люблю.

— Ты уверен?

— Да!

— А что ты называешь любовью?

Суга страдальчески закатывает глаза.

— Нет, ну правда, объясни мне, что такое любовь? — настаивает Ойкава. — Вдруг я пойму и проникнусь?

Суга утыкается лицом в ладонь. Но ни от вопроса, ни от проницательных глаз Ойкавы так не спрятаться. Приходится отвечать, пусть и не сразу, но Суга находит, чем уесть Ойкаву.

— Он готов умереть за меня.

— Аргумент, — после паузы соглашается Ойкава. — А ты за него?

И у Суги снова нет хорошего и честного ответа. Потому что в принципе, наверное, да, но это — точно не то, что стоит озвучивать для Ойкавы. А если просто сказать «да», то он соврет или как минимум покривит душой, и Ойкава это тут же поймет.

— Вот! — тот торжествующе тычет в него пальцем. — Я же оспариваю не то, что он любит тебя, а то что ты любишь его.

— Тебе не кажется, что уж я-то точно знаю, что именно я чувствую? — с раздражением возражает Суга.

— Или хочешь так думать. Или убедил себя в этом.

Сугавара возмущенно фыркает, отметая эти предположения.

— Ты просто слишком порядочный, — не сдается Ойкава. — Он тебя никогда не бросит, а ты так и будешь убивать свои настоящие чувства в угоду Дайчи.

— Нет у меня никаких других чувств!

— Не задумывался над тем, что, оставаясь верным ему, ты тем самым изменяешь самому себе?

Уж открыв рот для очередного резкого ответа, Суга понимает, что это — очередная ловушка, и оба ответа, — и «да», и «нет» — равно плохи. Скажи«нет» — распишешься в собственной недалекости, признаешь, что думал, — подтвердишь, что сомневался в Дайчи.

Ойкава улыбается, понимающе и едва ли не сочувственно. А Суге хочется его придушить — очередное новое и крайне непривычное чувство.

— Посмотри, какие у него плечи, вон, у того парня за вторым столиком, — шепчет Ойкава.

Его голос в полутьме чердака звучит как-то особенно соблазнительно — мягко и с какой-то волнующей хрипотцой.

— Не отвлекайся, — одергивает его Суга, хотя взгляд помимо воли падает на указанного парня: и правда, шикарная спина.

— Да ладно, до появления цели еще почти час, — напоминает Ойкава.

— Его люди могут прийти раньше, — парирует Суга.

Они следят за площадью, где скоро должен произойти обмен: флешка с секретными данными в обмен на семью генерала, взятую в заложники. И они не должны допустить утечки

Суга вообще не понимает, как оказался тут, наедине с Ойкавой, обычно такой слежкой занимается Дайчи. Но его включили в сводную группу снайперов — или случайность, или Ойкава расстарался. С его умением убеждать он легко мог подтолкнуть шефа к нужной мысли.

— Кофейная тележка на углу, бариста: посмотри на его руки, — говорит Ойкава.

Суга тут же переводит бинокль, но ничего предосудительного не видит. Парень просто делает кофе, вернее, капучино, как раз сейчас заканчивает рисунок на пенке. И руки у него красивые… До Суги доходит.

— Ты издеваешься?! — возмущенно восклицает он.

Ойкава тихо смеется.

До появления похитителей он еще с десяток раз дергает Сугу, провоцируя посмотреть то на чей-то упругий зад, то на красивые узкие бедра, то на оригинальную прическу — и каждый раз попадает безошибочно в цель, без единой осечки. Все выбранное Ойкавой выглядит для Суги неизменно привлекательно и соблазнительно. А его комментарии — исключительно неприличные, почему-то оказываются крайне будоражащими и волнующими.

К появлению похитителей у Суги уже пылают уши, и он готов спуститься вниз и расцеловать преступные элементы за пунктуальность. Если бы они опоздали, он понятия не имеет, чем бы все могло закончиться. Но начинается активная фаза операции, и больше Ойкава уже не отвлекается.

А потом ночью Суге впервые в жизни снится сон с чужим мужиком. Вернее, с очень-очень красивым парнем — миксом из всех тех, что днем показывал ему Ойкава. Суга бесшумно выскальзывает из постели, стараясь не разбудить Дайчи, и сбегает в ванную, где утыкается лбом в холодное зеркало.

Что Ойкава делает с ним?!