Девушка для Драко

В его голове постоянно рождались планы — один интереснее другого. Драко не знал, что за чары придумала МакГонагалл, но загадка даже подогревала его интерес.

Начал Малфой с библиотеки. Стараясь не думать о том, что для Гермионы он — пустое место, Драко бодро уселся рядом и углубился в чтение увесистого тома по продвинутой магии. Со стороны это казалось странным: Малфой и Грейнджер сидят за одним столом и не обращают друг на друга вообще никакого внимания. Драко даже кривенько улыбнулся.

Работа над книгой показалась ему настолько увлекательной, что он смог оторваться лишь тогда, когда стул Гермионы скрипнул — она собиралась уходить. Из-за стеллажей вышел МакЛагген. Они поприветствовали друг друга, он помог ей сдать книги, и гриффиндорцы вместе пошли на выход. Малфой вздохнул.

— Как думаешь, может, мне прямо у МакГонагалл спросить, что за чары она наложила на Грейнджер? — Драко сидел на кровати и меланхолично обыгрывал Гойла в карты. Но играли не на деньги, поэтому здоровяк был спокоен.

— Спроси, если не трусишь, — благодушно пробасил он.

— С другой стороны, мне с МакГонагалл лишний раз пересекаться опасно, — развивал мысль Малфой. — Проще запытать Гринграсс.

— Я могу спросить у Джинни, — вдруг предложил простодушный Гойл. — Они же подруги.

— Не тупи, — Драко снова выиграл и перемешал карты. — Она слышала, как я пообещал Грейнджер докопаться до сути, а значит, не поможет.

— Почему?

— Тогда игра в спящую красавицу не будет такой интересной, — угрюмо констатировал Драко, думая о том, каким замысловатым трехэтажным выражением младшая Уизли с удовольствием послала бы его подальше.

На следующее утро Гринграсс не успела дойти до Большого зала, как Малфой ястребом бросился на неё прямо в коридоре.

— Есть разговор.

— Фу, как грубо! — она поджата губки.

— Для тебя в самый раз! — с этой ведьмой Малфой больше не собирался любезничать. — Ты знаешь чары, которые МакГонагалл применила к Грейнджер? Заклинание, взмахи палочкой?

— Как не по-гриффиндорски, — заметила Дафна нервно.

— Так я и не с Гриффирдора, — парировал Малфой.

— Но Грейнджер-то ждёт, что её рыцарь расколдует её самостоятельно!

— Откуда ты? — оторопел Малфой, но быстро взял себя в руки.

— Это же Хогвартс — очень старый замок, — пояснила Дафна чуть надменно. — Тут и у стен есть уши…

— Понятно, — Драко вовсе не хотел давать Гринграсс ещё один повод шантажировать его. — Ладно, оставь себе.

И он ушёл, соображая, как расколдовать Гермиону по-честному, но вдруг резко остановился: Гринграсс хотела ему помочь?! Плохо! Очень плохо! Тут где-то притаился подвох. Драко почувствовал, что краснеет — от гнева и ещё от чего-то.

В любом случае, нужно было самостоятельно искать разгадку. По-честному. Ну, в крайнем случае, поиски должны производить впечатление честных для всех, даже для Гринграсс.

На следующий день Малфой пошёл не в библиотеку, где вчера ему не удалось продвинуться далеко, а вглубь подземелий, где обитал Кровавый Барон. Призрак хоть и был настроен воинственно, с Драко скорее ладил, и это необходимо было использовать.

— Добрый вечер, любезнейший! — Малфой склонился в одном из самых своих заискивающих поклонов, стоило Барону показаться из сырой стены в самой глубине замка.

— Молодой Малфой! — Барон приосанился. — Что нужно?

Деловой тон нисколько не смутил Драко. Напротив, ему показалось, что шанс выведать нужную информацию есть.

— Я просто шёл мимо, — Малфой напустил на лицо безразличное выражение, — и подумал, что призракам, должно быть, нелегко приходится, ведь порой нужно скрываться от людских глаз…

— Ближе к делу, — Барон сложил руки на груди и изобразил постукивание сапогом по полу, словно его ждали неотложные дела.

— Как вам, призракам, удаётся быть невидимыми и неслышными для людей, если вам этого хочется? — в лоб спросил Драко и не прогадал: Барон любил поговорить о себе.

— Это очень древняя магия, юноша, — с достоинством произнёс он. — Её изобретение приписывают колдунам, жившим ещё до Мерлина…

— Очень занятно, — неподдельно восхитился Малфой.

Барон растаял от такого истинного интереса к его персоне.

— Тут все дело в том, юноша, что мы — призраки — субстанции бестелесные. На самом деле, — он понизил голос, — мы всегда невидимые. Но, когда нам очень хочется пообщаться с кем-то из живых людей, мы используем магию, чтобы стать плотнее настолько, насколько требуется, чтобы человеческий глаз мог различить наши очертания.

— Ага, — Драко задумчиво закусил губу. — Это значит, что если такую магию применить к субстанции более плотной, она, наоборот, рассеит её до состояния невидимости?

— Опасная магия, — Барон стал серьезен. — Живые редко используют её. А к чему, собственно, все эти расспросы?