Фандом: Гарри Поттер. Апатия — агрессия — депрессия — недоверие — зависимость — боль — любовь… И все это — Драко Малфой.
Добавить в моё избранное
130 мин, 13 сек 4078
— Могу вас поздравить: вы были на верном пути, но, боюсь, ваши опыты придётся прекратить. Наказание понесено заслужено и будет действовать до конца года.
— Простите, профессор, — голос Драко предательски сорвался. — Но разве не мне решать, кто может со мной общаться, а кто — нет?
— Однозначно, мистер Малфой, — МакГонагалл поджала губы. — Заканчивайте школу, сдавайте выпускные экзамены — и общайтесь, с кем вам будет угодно. Но пока вы здесь, в школе, именно я несу ответственность за вашу жизнь. А благодаря мисс Грейнджер она уже несколько раз за год висела на волоске.
— Профессор, но… Вы же понимаете, как тяжело быть для кого-то… ничем, пустым местом… — Малфой не знал, что ещё сказать.
— Понимаю, — глубокомысленно изрекла МакГонагалл, — поэтому и прошу вас не лезть не в своё дело.
— Вы исключите меня, если я все же?
— Дерзость не самый лучший способ вести беседу, — МакГонагалл нахмурилась. — Если будете продолжать, мне придётся исключить мисс Грейнджер.
— Что?! — такого поворота Драко явно не ожидал. — Вы не сделаете этого! Она не заслуживает такого! К тому же в истории с флимоной…
— Мистер Малфой, — внезапно строго оборвала его профессор. — Не надо думать, будто я глупее всех.
— Так вы…
— Поверьте, мне известно куда больше, чем вам, студентам, кажется.
— Но почему же вы тогда не наказываете Дафну? — Драко впервые посмотрел МакГонагалл в глаза.
— Я убеждена, что она достаточно наказана, да вы и сами говорили об этом, — заметила МакГонагалл назидательно. — Поэтому бросьте свои попытки и займитесь, наконец, учебой — так оставшееся до конца года время пролетит быстрее.
— Но ведь вы же не исключите Грейнджер, — с сомнением ухватился Драко за последнюю соломинку. — Не с её послужным списком, не теперь — за полтора месяца до экзаменов!
— А вы проверьте, — с вызовом сказала директор, по-прежнему хмурясь. — Думаю, в этом случае Гермиона уж точно оставит от вас пустое место.
Малфой вернулся в спальню раздавленным. Он упал на кровать, зарылся носом в подушку и очень постарался не плакать. Гриффиндорцем оказалось быть куда труднее, чем он мог себе представить. Мало быть честным, смелым, справедливым… Нужно ещё быть самоотверженным. А с этим качеством у Драко было совсем туго. Только это ничего не меняло: найди он контрзаклятие — и Гермиона вылетит из школы; брось он это дело — и данное Грейнджер обещание не будет выполнено…
Гойл схватил его за плечо так неизящно, что Малфой запустил в приятеля своим излюбленным «Диффиндо», а потом опомнился:
— Что хотел?
— Уже ничего, — насупился Гойл, вытирая кровь платком.
— Ладно, не дуйся, — Малфой вздохнул и примирительно похлопал Гойла по плечу. — Так что хотел? У меня, кстати, сигареты есть.
— Давай, — оживился отходчивый Грегори и, схватив сразу три штуки, уселся на свою кровать напротив. — Тут такое дело… Сегодня ко мне, представляешь, подходит Джинни…
— Тоже мне новость, — Драко закатил глаза.
— Да ты дослушай! — Гойлу явно не терпелось рассказать. — Она подходит — и показывает два клочка пергамента…
Драко разве что не подскочил в постели.
— И что?! Что там было?! — истерично завопил он, и Забини вздрогнул от неожиданности, но потом покрутил пальцем у виска и вышел в гостиную, оставляя Малфоя и Гойла вдвоём.
— Да там… Пара слов каких-то… Ни о чем… — Грегори почесал затылок.
Малфой приуныл.
— Так зачем же она тебе их показала?
— Спрашивала, могу ли я узнать твой почерк, — Грйл шмыгнул носом.
— А ты?
— Я показал на тот, что ты писал… Можешь меня убить теперь, — Гойл вздохнул. — Устал я от этих ваших игр…
— Убить?! — Малфой задумался. — Не, рано, ты мне ещё пригодишься…
Он достал сигарету и знаком показал Гойлу следовать за ним.
Парни удобно устроились в безлюдном туалете на третьем этаже, Драко привычно высадил витраж, и они закурили. Гойл молчал, потому что не знал, о чем говорить, а Малфой размышлял, и тишина его вполне устраивала.
Он подписался, но Грейнджер все равно усомнилась в том, что письмо от него. При этом она сравнивала два пергамента… Очевидно, второе письмо было написано другим почерком. Но, судя по всему, подпись там стояла такая же. Выходит, кто-то отправил Гермионе письмо от его имени, чтобы расстроить и взвинтить. И если бы Драко не пришло в голову тоже написать ей, Грейнджер думала бы, что он — Малфой — утырок. А она именно так и подумала, если верить Поттеру. Что же было в первом письме? И кто его написал?
— Грег, слушай, — Драко затушил окурок. — А почерк на втором клочке тебе не показался знакомым?
Гойл пожал плечами, докуривая вторую сигарету.
— Может, я его и видел пару раз, но у кого — точно не вспомню…
— Зато я вспомню! — Драко сжал кулаки.
— Простите, профессор, — голос Драко предательски сорвался. — Но разве не мне решать, кто может со мной общаться, а кто — нет?
— Однозначно, мистер Малфой, — МакГонагалл поджала губы. — Заканчивайте школу, сдавайте выпускные экзамены — и общайтесь, с кем вам будет угодно. Но пока вы здесь, в школе, именно я несу ответственность за вашу жизнь. А благодаря мисс Грейнджер она уже несколько раз за год висела на волоске.
— Профессор, но… Вы же понимаете, как тяжело быть для кого-то… ничем, пустым местом… — Малфой не знал, что ещё сказать.
— Понимаю, — глубокомысленно изрекла МакГонагалл, — поэтому и прошу вас не лезть не в своё дело.
— Вы исключите меня, если я все же?
— Дерзость не самый лучший способ вести беседу, — МакГонагалл нахмурилась. — Если будете продолжать, мне придётся исключить мисс Грейнджер.
— Что?! — такого поворота Драко явно не ожидал. — Вы не сделаете этого! Она не заслуживает такого! К тому же в истории с флимоной…
— Мистер Малфой, — внезапно строго оборвала его профессор. — Не надо думать, будто я глупее всех.
— Так вы…
— Поверьте, мне известно куда больше, чем вам, студентам, кажется.
— Но почему же вы тогда не наказываете Дафну? — Драко впервые посмотрел МакГонагалл в глаза.
— Я убеждена, что она достаточно наказана, да вы и сами говорили об этом, — заметила МакГонагалл назидательно. — Поэтому бросьте свои попытки и займитесь, наконец, учебой — так оставшееся до конца года время пролетит быстрее.
— Но ведь вы же не исключите Грейнджер, — с сомнением ухватился Драко за последнюю соломинку. — Не с её послужным списком, не теперь — за полтора месяца до экзаменов!
— А вы проверьте, — с вызовом сказала директор, по-прежнему хмурясь. — Думаю, в этом случае Гермиона уж точно оставит от вас пустое место.
Малфой вернулся в спальню раздавленным. Он упал на кровать, зарылся носом в подушку и очень постарался не плакать. Гриффиндорцем оказалось быть куда труднее, чем он мог себе представить. Мало быть честным, смелым, справедливым… Нужно ещё быть самоотверженным. А с этим качеством у Драко было совсем туго. Только это ничего не меняло: найди он контрзаклятие — и Гермиона вылетит из школы; брось он это дело — и данное Грейнджер обещание не будет выполнено…
Гойл схватил его за плечо так неизящно, что Малфой запустил в приятеля своим излюбленным «Диффиндо», а потом опомнился:
— Что хотел?
— Уже ничего, — насупился Гойл, вытирая кровь платком.
— Ладно, не дуйся, — Малфой вздохнул и примирительно похлопал Гойла по плечу. — Так что хотел? У меня, кстати, сигареты есть.
— Давай, — оживился отходчивый Грегори и, схватив сразу три штуки, уселся на свою кровать напротив. — Тут такое дело… Сегодня ко мне, представляешь, подходит Джинни…
— Тоже мне новость, — Драко закатил глаза.
— Да ты дослушай! — Гойлу явно не терпелось рассказать. — Она подходит — и показывает два клочка пергамента…
Драко разве что не подскочил в постели.
— И что?! Что там было?! — истерично завопил он, и Забини вздрогнул от неожиданности, но потом покрутил пальцем у виска и вышел в гостиную, оставляя Малфоя и Гойла вдвоём.
— Да там… Пара слов каких-то… Ни о чем… — Грегори почесал затылок.
Малфой приуныл.
— Так зачем же она тебе их показала?
— Спрашивала, могу ли я узнать твой почерк, — Грйл шмыгнул носом.
— А ты?
— Я показал на тот, что ты писал… Можешь меня убить теперь, — Гойл вздохнул. — Устал я от этих ваших игр…
— Убить?! — Малфой задумался. — Не, рано, ты мне ещё пригодишься…
Он достал сигарету и знаком показал Гойлу следовать за ним.
Парни удобно устроились в безлюдном туалете на третьем этаже, Драко привычно высадил витраж, и они закурили. Гойл молчал, потому что не знал, о чем говорить, а Малфой размышлял, и тишина его вполне устраивала.
Он подписался, но Грейнджер все равно усомнилась в том, что письмо от него. При этом она сравнивала два пергамента… Очевидно, второе письмо было написано другим почерком. Но, судя по всему, подпись там стояла такая же. Выходит, кто-то отправил Гермионе письмо от его имени, чтобы расстроить и взвинтить. И если бы Драко не пришло в голову тоже написать ей, Грейнджер думала бы, что он — Малфой — утырок. А она именно так и подумала, если верить Поттеру. Что же было в первом письме? И кто его написал?
— Грег, слушай, — Драко затушил окурок. — А почерк на втором клочке тебе не показался знакомым?
Гойл пожал плечами, докуривая вторую сигарету.
— Может, я его и видел пару раз, но у кого — точно не вспомню…
— Зато я вспомню! — Драко сжал кулаки.
Страница 33 из 38
