Фандом: Гарри Поттер. Он хотел стать другом, самым близким человеком, но не рассчитывал, что желание исполнится буквально.
Добавить в моё избранное
9 мин, 48 сек 16471
— Хорошо, — только и смог пролепетать Рон в ответ.
— Тогда до вечера.
— До вечера, — прошептал он, когда фигура Виктора растворилась в тумане.
Этот вечер обязан стать самым счастливым в его жизни, решил Рон, поднимаясь и шагая к замку. Сам Виктор Крам захотел с ним дружить — что могло бы явственнее подтвердить уникальность Рона?
Сова действительно прилетела за ужином. Чувствуя, как щёки заливает румянец, Рон поспешно спрятал конверт и, радуясь, что сидит спиной к столу Слизерина, за которым расположился Виктор, и тот не может видеть предательское смущение, уткнулся в тарелку. Гарри с Гермионой рядом не было, так что некому было задавать вопросы — это тоже радовало.
Быстро покончив с пюре, Рон покинул Большой зал.
«Третий этаж. Направо от лестницы. Пейзаж с болотом. Постучи по раме, пароль — Dobro pojalovat».
Сердце колотилось где-то в горле, ладони стали влажными, к щекам вновь прилила кровь. Рону хотелось закричать на весь Хогвартс о приглашении, похвастать расположением Крама, но он не мог: это моментально оборвало бы их отношения, ведь Виктор не хотел быть «тем самым ловцом».
Пришлось ждать, пока эмоции улягутся, и только после этого, озираясь по сторонам, идти на встречу. Найдя нужную картину, Рон сделал несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, и постучал. Прозвучали слова незнакомого языка, и пейзаж отъехал в сторону, открывая вход в полутёмное помещение.
Комната практически ничем не отличалась от гриффиндорской спальни, так что Рон немного расслабился.
— Виктор? — позвал он, слыша шум воды из-за прячущейся в тени двери.
— Минуту! — крикнул тот и, действительно, через минуту вышел из ванной.
— Э-э-э… — всё, что смог сказать Рон, потому что на хозяине комнаты не было ничего, кроме микроскопического полотенца на бёдрах.
— Не стой, — абсолютно не смущаясь, Крам махнул рукой в угол комнаты, где стояла кровать. Рон ошарашенно уставился на покрывало в цветах Слизерина, не сразу заметив притаившуюся у стены табуретку. Виктор тем временем подошёл к противоположной стене и, достав пузатую бутылку, небрежно осведомился: — Выпьешь чего-нибудь? Или тебе пока рано что-то кроме чая предлагать?
— Н-нет! Ничего не рано! — вскричал Рональд, садясь. — Как дела?
Спросил и замер: когда он уже отучится ляпать глупости от волнения? Но Виктор отреагировал нормально.
— Устал, — поморщился он. — Игорь Викторович загонял на уроке. Думал, горячий душ поможет, но мышцы так и ноют.
— О-о-о, так, может…
— Нет-нет, ты не мешаешь, — улыбнулся Виктор. — Да не смущайся ты, Рон!
И почему-то Рон перестал смущаться.
С Виктором было интересно. Тот побывал в десятке разных интересных стран и делился впечатлениями от путешествий, рассказывал забавные истории с тренировок и игр, а заслушавшийся Рон послушно пил регулярно подливаемый в стакан напиток, после нескольких глотков переставший казаться горьким.
— Не в службу, а в дружбу, Рон. Ты не мог бы размять мне плечи? А то завтра я и рук поднять не смогу.
— Э-э-э… да, конечно, — он вскочил с табуретки, покачнулся, но не придал этому значения: пили-то они наравне, а раз Виктор трезв, то и Рону не с чего быть пьяным. — Только я не умею.
— Ничего… А хочешь, я тебя научу? — подался вперёд Крам, и Рон, чтобы удержать равновесие, сделал шаг назад и с размаху плюхнулся на кровать. Виктор рассмеялся и одним плавным движением оказался рядом. — Приму это за «да».
О массаже Рональд знал достаточно, чтобы спокойно воспринять действия Крама и позволить расстегнуть мантию, а потом и свитер стянуть. Он предсказуемо смутился от того, что кто-то увидит связанный мамой уизлитер, но Виктор ничего не сказал, даже наоборот, одобрительно кивнул, так что он полностью расслабился, позабыв о том, что оказался полуголым перед другим голым парнем.
Виктор ловко толкнул его в бок, заставляя перевернуться, и в следующую секунду Рон уже тихо постанывал от наслаждения, чувствуя сильные и уверенные движения на своих плечах. Это было невероятно приятно. Он попытался поднять голову, чтобы сообщить об этом, но Виктор не позволил:
— Просто лежи и получай удовольствие.
И Рон последовал этому совету-приказу. Нега разливалась по телу; расслабленный алкоголем мозг отвергал любую мысль о непристойности. Руки Виктора переместились с плеч на спину, помассировали лопатки, спустились к пояснице. Ремня Рон не носил — его штаны были на резинке, — так что никаких препятствий на пути Крама не было, а поскольку делал он всё медленно и постепенно, Рональд даже не сразу понял, что его ягодицы ласкают чужие руки.
— Что ты делаешь?!
— Массаж, — абсолютно невинно отозвался Виктор, не позволяя Рону сдвинуться с места. — Разве тебе не нравится?
— Нравится, — машинально отозвался тот, но тут же исправился: — Нравилось.
— Тогда до вечера.
— До вечера, — прошептал он, когда фигура Виктора растворилась в тумане.
Этот вечер обязан стать самым счастливым в его жизни, решил Рон, поднимаясь и шагая к замку. Сам Виктор Крам захотел с ним дружить — что могло бы явственнее подтвердить уникальность Рона?
Сова действительно прилетела за ужином. Чувствуя, как щёки заливает румянец, Рон поспешно спрятал конверт и, радуясь, что сидит спиной к столу Слизерина, за которым расположился Виктор, и тот не может видеть предательское смущение, уткнулся в тарелку. Гарри с Гермионой рядом не было, так что некому было задавать вопросы — это тоже радовало.
Быстро покончив с пюре, Рон покинул Большой зал.
«Третий этаж. Направо от лестницы. Пейзаж с болотом. Постучи по раме, пароль — Dobro pojalovat».
Сердце колотилось где-то в горле, ладони стали влажными, к щекам вновь прилила кровь. Рону хотелось закричать на весь Хогвартс о приглашении, похвастать расположением Крама, но он не мог: это моментально оборвало бы их отношения, ведь Виктор не хотел быть «тем самым ловцом».
Пришлось ждать, пока эмоции улягутся, и только после этого, озираясь по сторонам, идти на встречу. Найдя нужную картину, Рон сделал несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, и постучал. Прозвучали слова незнакомого языка, и пейзаж отъехал в сторону, открывая вход в полутёмное помещение.
Комната практически ничем не отличалась от гриффиндорской спальни, так что Рон немного расслабился.
— Виктор? — позвал он, слыша шум воды из-за прячущейся в тени двери.
— Минуту! — крикнул тот и, действительно, через минуту вышел из ванной.
— Э-э-э… — всё, что смог сказать Рон, потому что на хозяине комнаты не было ничего, кроме микроскопического полотенца на бёдрах.
— Не стой, — абсолютно не смущаясь, Крам махнул рукой в угол комнаты, где стояла кровать. Рон ошарашенно уставился на покрывало в цветах Слизерина, не сразу заметив притаившуюся у стены табуретку. Виктор тем временем подошёл к противоположной стене и, достав пузатую бутылку, небрежно осведомился: — Выпьешь чего-нибудь? Или тебе пока рано что-то кроме чая предлагать?
— Н-нет! Ничего не рано! — вскричал Рональд, садясь. — Как дела?
Спросил и замер: когда он уже отучится ляпать глупости от волнения? Но Виктор отреагировал нормально.
— Устал, — поморщился он. — Игорь Викторович загонял на уроке. Думал, горячий душ поможет, но мышцы так и ноют.
— О-о-о, так, может…
— Нет-нет, ты не мешаешь, — улыбнулся Виктор. — Да не смущайся ты, Рон!
И почему-то Рон перестал смущаться.
С Виктором было интересно. Тот побывал в десятке разных интересных стран и делился впечатлениями от путешествий, рассказывал забавные истории с тренировок и игр, а заслушавшийся Рон послушно пил регулярно подливаемый в стакан напиток, после нескольких глотков переставший казаться горьким.
— Не в службу, а в дружбу, Рон. Ты не мог бы размять мне плечи? А то завтра я и рук поднять не смогу.
— Э-э-э… да, конечно, — он вскочил с табуретки, покачнулся, но не придал этому значения: пили-то они наравне, а раз Виктор трезв, то и Рону не с чего быть пьяным. — Только я не умею.
— Ничего… А хочешь, я тебя научу? — подался вперёд Крам, и Рон, чтобы удержать равновесие, сделал шаг назад и с размаху плюхнулся на кровать. Виктор рассмеялся и одним плавным движением оказался рядом. — Приму это за «да».
О массаже Рональд знал достаточно, чтобы спокойно воспринять действия Крама и позволить расстегнуть мантию, а потом и свитер стянуть. Он предсказуемо смутился от того, что кто-то увидит связанный мамой уизлитер, но Виктор ничего не сказал, даже наоборот, одобрительно кивнул, так что он полностью расслабился, позабыв о том, что оказался полуголым перед другим голым парнем.
Виктор ловко толкнул его в бок, заставляя перевернуться, и в следующую секунду Рон уже тихо постанывал от наслаждения, чувствуя сильные и уверенные движения на своих плечах. Это было невероятно приятно. Он попытался поднять голову, чтобы сообщить об этом, но Виктор не позволил:
— Просто лежи и получай удовольствие.
И Рон последовал этому совету-приказу. Нега разливалась по телу; расслабленный алкоголем мозг отвергал любую мысль о непристойности. Руки Виктора переместились с плеч на спину, помассировали лопатки, спустились к пояснице. Ремня Рон не носил — его штаны были на резинке, — так что никаких препятствий на пути Крама не было, а поскольку делал он всё медленно и постепенно, Рональд даже не сразу понял, что его ягодицы ласкают чужие руки.
— Что ты делаешь?!
— Массаж, — абсолютно невинно отозвался Виктор, не позволяя Рону сдвинуться с места. — Разве тебе не нравится?
— Нравится, — машинально отозвался тот, но тут же исправился: — Нравилось.
Страница 2 из 3
