Фандом: Ориджиналы. Раймунд ещё с минуту валяется на стуле, изображая из себя жертву изначально неравного поединка со страшным зверем, который называется наукой, после чего вдруг резко выпрямляется, почти подскакивает на стуле — или, вернее, вместе со стулом — и снова принимается мучить тригонометрию, что с самого начала обучения даётся ему с огромным трудом.
Добавить в моё избранное
12 мин, 47 сек 3536
Отец будет тут не раньше полудня — раньше сюда просто не пустят никого чужого.
Мальчишка даже не кивает, лишь продолжает с аппетитом жевать, впрочем, при упоминании Джерардо, всё-таки, хмурится — это Джулио видит даже в полумраке и совсем не удивляется этому. Джерардо Хорен — не тот человек, которого хочется лишний раз видеть и слышать. И уж точно — не тот человек, с которым хочется лишний раз заговаривать. О чём-либо — Джулио до сих пор помнит тот разговор с Джерардо о бригантинах, которые, почему-то, адмирал не считает «настоящими кораблями». Нет, конечно, Родригес и сам понимает, что бригантины чаще используются пиратами, но это уж точно не означает, что на них не может бороздить океаны и честный моряк, который не имеет ничего общего с этими разбойниками, которых уже давно пора перевешать.
А потом… Потом Раймунд укладывает незваного гостя в свою постель — только стаскивает с него старую куртку, закутывает в одеяло, ласково проводит по спутанным волосам. Тут Джулио приходит мысль, что раньше он видел ту куртку именно на Хорене — только раньше на ней был вышит герб, который сейчас почему-то оказался спорот. Да, точно — это та самая куртка, которую Раймунд Хорен проносил, наверное, весь первый год обучения в навигацкой школе.
Сам Раймунд зажигает ещё одну свечу — потолще и повыше, чем та, которую зажёг Родригес, — и присаживается за письменный стол. Снова начинает решать те тригонометрические уравнения, которые были брошены им на пол пути. А мальчишка засыпает почти сразу же, как только голова его касается подушки. Почти столь же быстро, как обычно засыпает сам Раймунд Хорен.
— Почему не ложишься? — спрашивает Джулио, присаживаясь на своей кровати. — Вам там и на двоих места хватит — наши ребята проверяли.
Хорен усмехается. Как-то нехорошо усмехается. У Родригеса от этой усмешки мурашки по спине бегут. Ему, по правде говоря, больше нравится, когда Раймунд Хорен улыбается — своей нормальной открытой улыбкой или даже той, которой он улыбается, когда выпрашивает у кого-то денег или помощи с заданиями по учёбе.
— Познакомься, — вздыхает Раймунд. — Этот сорванец — моя младшая сестрёнка Валенсия. Вообще-то, она хорошая девчонка, пусть и больно кусается. Думаю, отец решил выдать её замуж. Ты же её не выдашь, а? Иначе, мне придётся вызвать тебя на дуэль, а фехтую я лучше тебя, уж поверь.
Мальчишка даже не кивает, лишь продолжает с аппетитом жевать, впрочем, при упоминании Джерардо, всё-таки, хмурится — это Джулио видит даже в полумраке и совсем не удивляется этому. Джерардо Хорен — не тот человек, которого хочется лишний раз видеть и слышать. И уж точно — не тот человек, с которым хочется лишний раз заговаривать. О чём-либо — Джулио до сих пор помнит тот разговор с Джерардо о бригантинах, которые, почему-то, адмирал не считает «настоящими кораблями». Нет, конечно, Родригес и сам понимает, что бригантины чаще используются пиратами, но это уж точно не означает, что на них не может бороздить океаны и честный моряк, который не имеет ничего общего с этими разбойниками, которых уже давно пора перевешать.
А потом… Потом Раймунд укладывает незваного гостя в свою постель — только стаскивает с него старую куртку, закутывает в одеяло, ласково проводит по спутанным волосам. Тут Джулио приходит мысль, что раньше он видел ту куртку именно на Хорене — только раньше на ней был вышит герб, который сейчас почему-то оказался спорот. Да, точно — это та самая куртка, которую Раймунд Хорен проносил, наверное, весь первый год обучения в навигацкой школе.
Сам Раймунд зажигает ещё одну свечу — потолще и повыше, чем та, которую зажёг Родригес, — и присаживается за письменный стол. Снова начинает решать те тригонометрические уравнения, которые были брошены им на пол пути. А мальчишка засыпает почти сразу же, как только голова его касается подушки. Почти столь же быстро, как обычно засыпает сам Раймунд Хорен.
— Почему не ложишься? — спрашивает Джулио, присаживаясь на своей кровати. — Вам там и на двоих места хватит — наши ребята проверяли.
Хорен усмехается. Как-то нехорошо усмехается. У Родригеса от этой усмешки мурашки по спине бегут. Ему, по правде говоря, больше нравится, когда Раймунд Хорен улыбается — своей нормальной открытой улыбкой или даже той, которой он улыбается, когда выпрашивает у кого-то денег или помощи с заданиями по учёбе.
— Познакомься, — вздыхает Раймунд. — Этот сорванец — моя младшая сестрёнка Валенсия. Вообще-то, она хорошая девчонка, пусть и больно кусается. Думаю, отец решил выдать её замуж. Ты же её не выдашь, а? Иначе, мне придётся вызвать тебя на дуэль, а фехтую я лучше тебя, уж поверь.
Страница 4 из 4
