Фандом: Гарри Поттер. Люциус интригует, Снейп выжидает, а Гарри никак не может определиться. Но не стоит слишком медлить с окончательным выбором. Могут ведь найтись и другие желающие заполучить то, что ты выбрал для себя…
Добавить в моё избранное
17 мин, 27 сек 10781
Ему тогда показалось, что это нечестно по отношению к Снейпу.
Но с работой был полный кирдык, и пришлось смущающими обстоятельствами пренебречь в пользу выживания.
И вот…
Всю степень теперешней нечестности трудно даже вообразить.
Едва ли бывший профессор подозревает, что их ежевечерний ритуал игры в шахматы за последнее время превратился для его компаньона в откровенную пытку. И не потому вовсе, что администратор Поттер так плохо играет. Рон ещё в Хогвартсе неплохо его натаскал, так что как минимум одна из трёх партий обычно заканчивалась победой Гарри.
Но все его победы шахматами и ограничивались, а так бы хотелось…
А всё местные пейзане виноваты!
Точно! Ответственные за это безобразие найдены.
Как бы они ни были спокойны и даже слегка флегматичны во всём, что касалось работы и будней, в любви французы враз становились активны и темпераментны, в точности соответствуя своей репутации.
А тут сразу два холостых владельца винодельни, да прямо в их спокойную устоявшуюся среду. «Всплеск» был до небес!
И если к определённому вниманию к своей персоне Гарри после шестого курса в Хоге уже слегка притерпелся, почти что приобрёл иммунитет, то к аналогичному интересу в отношении Снейпа он оказался решительно не готов!
Нет, с Амортенцией тот разобрался сам и жёстко, а Малфой, который Люциус, по своим связям пробил им чертовски многофункциональные защитные амулеты… Но что было делать со всеобщим обожанием?
Восхищение собственной персоной Гарри уже привычно игнорировал, но к нему же подкатывали и с вопросами о предпочтениях компаньона.
В деревне что-то от кого-то скрыть не представлялось возможным, так что все прекрасно знали, что они со Снейпом, хоть и живут вместе, но парой не являются. Британскую прессу французы не читали, а значит: та-дам! Сезон охоты открыт.
Слушая бесконечные дифирамбы «бархатному голосу, демонической внешности, пронзительному до дрожи взгляду, летящей походке и твёрдому характеру», Гарри невольно стал ловить сам себя на том, что любуется бывшим профессором.
Это было настоящее сумасшествие!
Когда о том же самом писала Рита и говорила Гермиона, можно было привычно отмахнуться, мол, ну это Скиттер просто выдумала, а подруга повторила. Но теперь смущённый всем этим ажиотажем вокруг персоны директора Гарри не знал, что и думать.
Сногшибательно Сексуален — вот как расшифровывали инициалы Снейпа местные жители. И были так убедительны, что невозможно было удержаться и не поверить в это.
Проверить, к сожалению, возможности не было никакой: директора оккупировал дракклов Малфой-мать-его-старший!
Да и в любом случае, как это сделать, если ничего, ну совершенно ничего не понимаешь ни в любви, ни в соблазнении?
Экспериментировать с кем попало было как-то не в духе Гарри, а тот, с кем хотелось бы проводить полевые испытания собственной ориентации на прочность, был, казалось, совершенно недоступен.
Ну, то есть, конечно, менее недоступен, чем, скажем, в школе, но всё же их отношения были далеки от фривольных. Директор Снейп был доброжелателен и дружелюбен, практически не ёрничал, можно даже сказать, что он был откровенен… почти. Но никогда ни его словах, ни в действиях не промелькнуло никакой эротической подоплёки. Ну, или Гарри в упор её не увидел.
А он смотрел!
Начать откровенно флиртовать с бывшим профессором, после своего же собственного обещания, что этого никогда не случится? Это, господа, несерьёзно. Но и смотреть на ужимки Малфоя и заигрывания остальных волшебников, ничего не предпринимая, было невыносимо.
Впрочем, в интересе к Снейпу других мужчин Гарри стоило винить только себя.
Что за пикси дёрнул его на простой вопрос местных невест: «Каких девушек предпочитает месье директор: блондинок или брюнеток?» ответить:«Брюнетов», администратор Поттер и сам не знал. Убеждать кого-то, что он просто хотел пошутить, потом было уже бесполезно: его заявление сорвало плотину.
Снейп не отомстил ему за такие шутки с его репутацией только потому, что зачинщику безобразия и самому доставалось по полной: даже у французов традиционной ориентации юный смущающийся англичанин стал любимым объектом для фривольных шуток и поддразниваний не всегда безобидного толка.
Директор же счёл, что пострадать от собственной глупости — закономерная и справедливая участь незадачливого «шутника».
Гарри и так чуть не сгорел со стыда от того, как его ославили на родине, а, столкнувшись со свободными французскими нравами, он и вовсе жутко растерялся. Не будучи святошей по натуре, он тем не менее был воспитан в строгой и даже отчасти ханжеской атмосфере дома Дурслей, а потом, в Хогвартсе, ему просто некогда и не с кем было погружаться в нирвану плотских утех. Да и там это не поощрялось.
Но с работой был полный кирдык, и пришлось смущающими обстоятельствами пренебречь в пользу выживания.
И вот…
Всю степень теперешней нечестности трудно даже вообразить.
Едва ли бывший профессор подозревает, что их ежевечерний ритуал игры в шахматы за последнее время превратился для его компаньона в откровенную пытку. И не потому вовсе, что администратор Поттер так плохо играет. Рон ещё в Хогвартсе неплохо его натаскал, так что как минимум одна из трёх партий обычно заканчивалась победой Гарри.
Но все его победы шахматами и ограничивались, а так бы хотелось…
А всё местные пейзане виноваты!
Точно! Ответственные за это безобразие найдены.
Как бы они ни были спокойны и даже слегка флегматичны во всём, что касалось работы и будней, в любви французы враз становились активны и темпераментны, в точности соответствуя своей репутации.
А тут сразу два холостых владельца винодельни, да прямо в их спокойную устоявшуюся среду. «Всплеск» был до небес!
И если к определённому вниманию к своей персоне Гарри после шестого курса в Хоге уже слегка притерпелся, почти что приобрёл иммунитет, то к аналогичному интересу в отношении Снейпа он оказался решительно не готов!
Нет, с Амортенцией тот разобрался сам и жёстко, а Малфой, который Люциус, по своим связям пробил им чертовски многофункциональные защитные амулеты… Но что было делать со всеобщим обожанием?
Восхищение собственной персоной Гарри уже привычно игнорировал, но к нему же подкатывали и с вопросами о предпочтениях компаньона.
В деревне что-то от кого-то скрыть не представлялось возможным, так что все прекрасно знали, что они со Снейпом, хоть и живут вместе, но парой не являются. Британскую прессу французы не читали, а значит: та-дам! Сезон охоты открыт.
Слушая бесконечные дифирамбы «бархатному голосу, демонической внешности, пронзительному до дрожи взгляду, летящей походке и твёрдому характеру», Гарри невольно стал ловить сам себя на том, что любуется бывшим профессором.
Это было настоящее сумасшествие!
Когда о том же самом писала Рита и говорила Гермиона, можно было привычно отмахнуться, мол, ну это Скиттер просто выдумала, а подруга повторила. Но теперь смущённый всем этим ажиотажем вокруг персоны директора Гарри не знал, что и думать.
Сногшибательно Сексуален — вот как расшифровывали инициалы Снейпа местные жители. И были так убедительны, что невозможно было удержаться и не поверить в это.
Проверить, к сожалению, возможности не было никакой: директора оккупировал дракклов Малфой-мать-его-старший!
Да и в любом случае, как это сделать, если ничего, ну совершенно ничего не понимаешь ни в любви, ни в соблазнении?
Экспериментировать с кем попало было как-то не в духе Гарри, а тот, с кем хотелось бы проводить полевые испытания собственной ориентации на прочность, был, казалось, совершенно недоступен.
Ну, то есть, конечно, менее недоступен, чем, скажем, в школе, но всё же их отношения были далеки от фривольных. Директор Снейп был доброжелателен и дружелюбен, практически не ёрничал, можно даже сказать, что он был откровенен… почти. Но никогда ни его словах, ни в действиях не промелькнуло никакой эротической подоплёки. Ну, или Гарри в упор её не увидел.
А он смотрел!
Начать откровенно флиртовать с бывшим профессором, после своего же собственного обещания, что этого никогда не случится? Это, господа, несерьёзно. Но и смотреть на ужимки Малфоя и заигрывания остальных волшебников, ничего не предпринимая, было невыносимо.
Впрочем, в интересе к Снейпу других мужчин Гарри стоило винить только себя.
Что за пикси дёрнул его на простой вопрос местных невест: «Каких девушек предпочитает месье директор: блондинок или брюнеток?» ответить:«Брюнетов», администратор Поттер и сам не знал. Убеждать кого-то, что он просто хотел пошутить, потом было уже бесполезно: его заявление сорвало плотину.
Снейп не отомстил ему за такие шутки с его репутацией только потому, что зачинщику безобразия и самому доставалось по полной: даже у французов традиционной ориентации юный смущающийся англичанин стал любимым объектом для фривольных шуток и поддразниваний не всегда безобидного толка.
Директор же счёл, что пострадать от собственной глупости — закономерная и справедливая участь незадачливого «шутника».
Гарри и так чуть не сгорел со стыда от того, как его ославили на родине, а, столкнувшись со свободными французскими нравами, он и вовсе жутко растерялся. Не будучи святошей по натуре, он тем не менее был воспитан в строгой и даже отчасти ханжеской атмосфере дома Дурслей, а потом, в Хогвартсе, ему просто некогда и не с кем было погружаться в нирвану плотских утех. Да и там это не поощрялось.
Страница 2 из 5
