Вдохновение не всегда может быть хорошим. Весь сюжет покажет свою темную, кошмарную сторону, ведь он зависит от души Писателя. Когда-то светлая душа почернеет, а вместе с ней и каждый персонаж станет адской тварью. Сюжет той жизни резко прервется. Начнется новая книга. Старые страницы будут вырваны. Чернила заменит кровь. Ненужные персонажи будут вычеркнуты из нового сюжета. Придя один раз, Дьявольская Муза больше никогда не уйдет. К чему же это приведет еще маленького, неопытного птенчика?
Добавить в моё избранное
457 мин, 28 сек 19228
Несколько ударов золотой сферой приняли на себя плечи и бедра. Дурацкое платье никак не защищало и тяжкая боль обхватывала и расшатывала ключицы с костями таза. Он остановился, снова бросив меня на землю и наслаждаясь редким для меня видом. Тело то замирало, то дергалось. Болевые импульсы усердно добирались до мозга, буквально колотя по каждой извилине, и кончиков всех пальцев. Следующий удар должен был пасть мне на голову, но новый гнев, смешанный с болью, придал мне наконец-то сил с терпением, я взяла кусок руки статуи и, крепко вонзив в него пальцы, остановила им критический удар. От столкновения камня и золотых букв на древесине посыпались искорки с золотистой и серой пылью.
— Не тебе меня судить, ущербные книжные строчки!— с криком ненависти я оттолкнула Сказочника от себя и наконец-таки вскочила на ноги, не обращая внимание на ту, что подкашивалась и этим делала мою ходьбу неустойчивой.
— Я придумала тебя! Я написала всю твою жизнь! Ты — мое Творение и ты не имеешь права ставить свою гребаную личность выше меня! Тебя бы не было вообще без меня!— когда я в очередной раз выкрикивала слова истины, статуи ангелов потрескались, но не развалились, а из трещин сочились литры крови, как из разъяренного вулкана. Надгробья захлебывались таким обилием алого напитка, неуклюже проливая часть на землю. Все дрожало, будто Страна Безумия впитывала мою ярость. Трава увяла, с кустарников осыпалась листва, деревья чуть поникли, а местные птицы начали бесноваться, собираясь в потемневшем небе крупной стаей. Все эти явления так сильно удивили Сказочника, даже напугали, что он немного попятился от меня.
— Я написала тебя, я же тебя и вычеркну из моего сюжета!— с булыжником я набросилась на Альберта, сбив его с ног и повалив спиной на землю. Теперь все мои силы были направлены в руки, начавшие безо всяких сомнений наносить удар за ударом по его лицу. После соприкосновения камня и бесящей физиономии Сказочника раздавался противный звук, который все усиливался и усиливался. Булыжник разломал на мелкие осколки одну из скул и верхнюю челюсть, разодрал кожу до мяса, а из самого мяса выбивал брызги крови, как из свежей отбивной. Один глаз превратился в бело-алую густую жижу, стекающую по мгновения назад целой щеке. Часть лица Альберта стала максимально изуродованной, кровь полностью забрызгала меня, от нее насквозь промокли руки и платье. Усталости никак не удавалось одолеть меня, я все била, била и била, постоянно рыча и выкрикивая что-то неразборчивое даже для меня. Сказочник безостановочно дергался в агонии, но он все равно не собирался умирать. Он смеялся. Просто смеялся! Смеялся так, что аж хрипел и харкал кровью. Целая сторона лица широко-широко улыбалась, а я тем временем проломила его череп и выбивала находящийся внутри мозг. А он все хохотал, получая от происходящего веселящий кайф. В какой-то момент полностью покрасневший булыжник выскользнул из рук, тем самым завершив длительный цикл ударов. Вокруг нас образовалась огромная лужа пролитой крови. Крупные рубиновые капли капали с кончиков моих пальцев, теряющие свое тепло струи стекали по лицу, окровавленный перед платья прилип к коже, а запах пропитал даже волосы. Горло ужасно болело, грудь широко вздымалась, пытаясь забрать как можно больше воздуха. Красная пелена затмила мои глаза, разум будто отключился и лишил меня контроля самой себя. Руки почувствовали победившую усталость. Мышцы горели и пульсировали внутри, кисти рук подергивались. Казалось, я сейчас упаду без сознания. Не было никакого облегчения, даже его капельки, я не убила Сказочника и не смогу это сделать без Черного Пера. Обычный человек после такого бы умер! Но не он! Чтоб ты поскорее сдох, Альберт! Я разорву тебя на части голыми руками и скормлю твои кишки птицам! Ты, воплощение всех смертных грехов! Гадское отродье! Сгнивший в материнском чреве плод!
Мое «отключение» на недолгое время резко прервали и вернули меня в чувства. Что-то сильным и болезненным разрядом прошло насквозь. Получив видимость обратно, я увидела пронзенный тростью живот. Все внутренности максимально сжались, не удавалось даже вздохнуть. Толстая трость проходила через плоть и насильно подгоняла кровь к горлу. Втянутый живот чуть вздрагивал, от чего рана сильно кровоточила и наша кровь смешивалась в опасный коктейль. Болевой шок застал врасплох. Чернила в жилах будто замерли вместе с моим сердцебиением. Сказочник затих, ужасным и жутко улыбающимся лицом уставившись на меня. Эта чудовищно изуродованная, залитая сгустившейся кровью рожа встала прямо перед глазами. Время замерло, а душу понемногу пронизывал страх.
— Это я вычеркну тебя… из этого сюжета, Неизвестная. — шипел он, вставая с напившейся кровью земли. Следом Сказочник поднял руку с тростью, держа меня, подобно куску мяса на шампуре. Мое туловище скользнуло вниз, но наконечник не дал упасть и избавиться от инородного предмета, приносящего уже ощущаемую сильнейшую боль.
— Не тебе меня судить, ущербные книжные строчки!— с криком ненависти я оттолкнула Сказочника от себя и наконец-таки вскочила на ноги, не обращая внимание на ту, что подкашивалась и этим делала мою ходьбу неустойчивой.
— Я придумала тебя! Я написала всю твою жизнь! Ты — мое Творение и ты не имеешь права ставить свою гребаную личность выше меня! Тебя бы не было вообще без меня!— когда я в очередной раз выкрикивала слова истины, статуи ангелов потрескались, но не развалились, а из трещин сочились литры крови, как из разъяренного вулкана. Надгробья захлебывались таким обилием алого напитка, неуклюже проливая часть на землю. Все дрожало, будто Страна Безумия впитывала мою ярость. Трава увяла, с кустарников осыпалась листва, деревья чуть поникли, а местные птицы начали бесноваться, собираясь в потемневшем небе крупной стаей. Все эти явления так сильно удивили Сказочника, даже напугали, что он немного попятился от меня.
— Я написала тебя, я же тебя и вычеркну из моего сюжета!— с булыжником я набросилась на Альберта, сбив его с ног и повалив спиной на землю. Теперь все мои силы были направлены в руки, начавшие безо всяких сомнений наносить удар за ударом по его лицу. После соприкосновения камня и бесящей физиономии Сказочника раздавался противный звук, который все усиливался и усиливался. Булыжник разломал на мелкие осколки одну из скул и верхнюю челюсть, разодрал кожу до мяса, а из самого мяса выбивал брызги крови, как из свежей отбивной. Один глаз превратился в бело-алую густую жижу, стекающую по мгновения назад целой щеке. Часть лица Альберта стала максимально изуродованной, кровь полностью забрызгала меня, от нее насквозь промокли руки и платье. Усталости никак не удавалось одолеть меня, я все била, била и била, постоянно рыча и выкрикивая что-то неразборчивое даже для меня. Сказочник безостановочно дергался в агонии, но он все равно не собирался умирать. Он смеялся. Просто смеялся! Смеялся так, что аж хрипел и харкал кровью. Целая сторона лица широко-широко улыбалась, а я тем временем проломила его череп и выбивала находящийся внутри мозг. А он все хохотал, получая от происходящего веселящий кайф. В какой-то момент полностью покрасневший булыжник выскользнул из рук, тем самым завершив длительный цикл ударов. Вокруг нас образовалась огромная лужа пролитой крови. Крупные рубиновые капли капали с кончиков моих пальцев, теряющие свое тепло струи стекали по лицу, окровавленный перед платья прилип к коже, а запах пропитал даже волосы. Горло ужасно болело, грудь широко вздымалась, пытаясь забрать как можно больше воздуха. Красная пелена затмила мои глаза, разум будто отключился и лишил меня контроля самой себя. Руки почувствовали победившую усталость. Мышцы горели и пульсировали внутри, кисти рук подергивались. Казалось, я сейчас упаду без сознания. Не было никакого облегчения, даже его капельки, я не убила Сказочника и не смогу это сделать без Черного Пера. Обычный человек после такого бы умер! Но не он! Чтоб ты поскорее сдох, Альберт! Я разорву тебя на части голыми руками и скормлю твои кишки птицам! Ты, воплощение всех смертных грехов! Гадское отродье! Сгнивший в материнском чреве плод!
Мое «отключение» на недолгое время резко прервали и вернули меня в чувства. Что-то сильным и болезненным разрядом прошло насквозь. Получив видимость обратно, я увидела пронзенный тростью живот. Все внутренности максимально сжались, не удавалось даже вздохнуть. Толстая трость проходила через плоть и насильно подгоняла кровь к горлу. Втянутый живот чуть вздрагивал, от чего рана сильно кровоточила и наша кровь смешивалась в опасный коктейль. Болевой шок застал врасплох. Чернила в жилах будто замерли вместе с моим сердцебиением. Сказочник затих, ужасным и жутко улыбающимся лицом уставившись на меня. Эта чудовищно изуродованная, залитая сгустившейся кровью рожа встала прямо перед глазами. Время замерло, а душу понемногу пронизывал страх.
— Это я вычеркну тебя… из этого сюжета, Неизвестная. — шипел он, вставая с напившейся кровью земли. Следом Сказочник поднял руку с тростью, держа меня, подобно куску мяса на шампуре. Мое туловище скользнуло вниз, но наконечник не дал упасть и избавиться от инородного предмета, приносящего уже ощущаемую сильнейшую боль.
Страница 118 из 120
