Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
Добавить в моё избранное
149 мин, 30 сек 1877
Амортаре попросил самую дальнюю, одну на двоих, и, заказав ужин, вслед за слугой повёл юношу, усталого и расстроенного безразличием покровителя, на второй этаж, где располагались помещения для постояльцев. Комнатка была маленькая, с простой обстановкой, опять же — кровать, стол и пара стульев, но и она теперь, после восемнадцати дней «жизни» под открытым небом, казалось Руинн'рину небывалой роскошью.
Когда им принесли тёплой воды для умывания, дроу позволил чародею ополоснуться первым, а потом умылся и сам, отвернувшись от сопровождающего и сняв маску. Так он поступил впервые, но мысли Руинни, обессиленно вытянувшегося на краю постели, занимало сейчас иное.
Джиллиан уже не первый год (и даже не пять) занимался поиском и продажей древних зачарованных вещиц; может быть, все эти странности в его поведении действительно просто последствия накопившейся усталости? Арджиа, привыкший к относительному комфорту в Школе, представить не мог, как кто-то добровольно изводит себя бесконечными разъездами, даже недели не проводя на одном месте, по собственной воле лишает себя минимальных удобств и благ. А собственный дом? А семья, наконец? Неужели альбиносу на самом деле не хотелось всего этого?
Да и что могло заставить мужчину стать охотником за артефактами? — уже не впервые задумался эльф. Он никогда не слышал о дроу-альбиносах, возможно, Амортаре — полукровка, а у его народа их презирают так же, как и у светлых эльфов? Впрочем, много ли юноша знал о дроу, их законах и обычаях? Они могли кардинально различаться с привычным ему, так что гадать, тыкая пальцем в небо, было дело неблагодарное и совершенно бессмысленное.
— Ты ещё не спишь? — ровный, странно безэмоциональный голос Джиллиана вдруг проник сквозь полудрёму. Маг пошевелил пальцами на ногах, неприятно тяжёлых, будто в колодках, и сел, протирая глаза. — Иди за стол, поешь как следует. Думаю, овощной суп и тушёная птица будут для тебя сейчас в самый раз.
Сонному Руинн'рину совсем не хотелось есть, его одолевало желание упасть обратно и забыться сладкими сновидениями до утра, но заветное слово «суп» тут же прогнало сон. Всю дорогу чародей мечтал о какой-нибудь горячей похлёбке, вот только охотник, к огромному сожалению, их не готовил — утром на это не было времени, а вечером — сил… у Руинни. Зачастую Арджиа засыпал, не успевала закипеть вода в котелке, а для себя дроу ограничивался куском вяленого мяса и запечёнными овощами.
— Ох… — ошеломлённый юноша сел за стол, напротив покровителя, не отрывая неверяще-радостного взгляда от тарелки с дымящимся ароматным супом, но наконец очнулся и благодарно взглянул на мужчину. — Спасибо! Но… а как же ты?
Он лишь сейчас заметил, что еды на столе явно недостаточно для двоих.
— Позже, — буркнул тот, глядя в сторону. — Не болтай, ешь.
Упрашивать эльфа нужды не было — запах долгожданного кушанья пробудил в нём поистине зверский голод. Схватив ложку, он принялся торопливо хлебать обжигающее жидкое варево, попутно отщипывая кусочки то от свежего пушистого хлеба, то от тушёного в молоке мясистого птичьего окорочка. Время от времени маг замирал с набитым ртом, с наслаждением пережёвывая и жмурясь от удовольствия, затем снова начинал бренчать ложкой, позабыв про всё на свете.
Джиллиан не прерывал его и не произносил ни звука. Он сидел молча, уперев отрешённый взгляд то ли в столешницу, то ли в свои грубоватые, мужественные руки, как будто погружённый глубоко в свои мысли. Но когда чародеем была наконец опустошена тарелка и обглодана последняя косточка, Амортаре без промедленья поднялся, запахнулся в плащ и бросил походя, направившись к двери:
— Теперь ложись спать. Хотя… лучше сначала закройся на задвижку, — добавил он, взявшись за ручку, но не оборачиваясь, — может статься, что я не вернусь до самого рассвета.
С осоловевшего Руинн'рина мгновенно слетели блаженство и сытое сладостное оцепенение. Он выпрямился, словно потянувшись за покровителем, и беспокойно заёрзал.
— А ты куда? — на взволнованном выдохе вопросил Руинни.
— В бордель, — после короткой паузы холодно ответил альбинос.
Арджиа поражённо застыл. Смысл слов доходил до него медленно, сознание будто не хотело воспринимать сказанное, не хотело верить в его жестокость… может, это такая своеобразная шутка? Однако охотник определённо и не думал шутить.
Впившись потрясённым взглядом в напряжённую спину мужчины, в сжавшиеся на ручке длинные пальцы, во всю его неподвижную, словно ожидающую чего-то, красивую фигуру, юноша судорожно вдохнул, но дыхание почему-то перехватило. Почему-то… почему же? Почему тогда, в ту самую первую ночь, ему было обидно до горьких слёз, а сейчас… сейчас стало больно, по-настоящему больно, как будто кто-то когтями раздирал опоясанную пламенными кольцами грудь? Так больно… и горько. Ну а как же иначе? Это ведь он сам во всём виноват, это из-за него Джиллиан…
Когда им принесли тёплой воды для умывания, дроу позволил чародею ополоснуться первым, а потом умылся и сам, отвернувшись от сопровождающего и сняв маску. Так он поступил впервые, но мысли Руинни, обессиленно вытянувшегося на краю постели, занимало сейчас иное.
Джиллиан уже не первый год (и даже не пять) занимался поиском и продажей древних зачарованных вещиц; может быть, все эти странности в его поведении действительно просто последствия накопившейся усталости? Арджиа, привыкший к относительному комфорту в Школе, представить не мог, как кто-то добровольно изводит себя бесконечными разъездами, даже недели не проводя на одном месте, по собственной воле лишает себя минимальных удобств и благ. А собственный дом? А семья, наконец? Неужели альбиносу на самом деле не хотелось всего этого?
Да и что могло заставить мужчину стать охотником за артефактами? — уже не впервые задумался эльф. Он никогда не слышал о дроу-альбиносах, возможно, Амортаре — полукровка, а у его народа их презирают так же, как и у светлых эльфов? Впрочем, много ли юноша знал о дроу, их законах и обычаях? Они могли кардинально различаться с привычным ему, так что гадать, тыкая пальцем в небо, было дело неблагодарное и совершенно бессмысленное.
— Ты ещё не спишь? — ровный, странно безэмоциональный голос Джиллиана вдруг проник сквозь полудрёму. Маг пошевелил пальцами на ногах, неприятно тяжёлых, будто в колодках, и сел, протирая глаза. — Иди за стол, поешь как следует. Думаю, овощной суп и тушёная птица будут для тебя сейчас в самый раз.
Сонному Руинн'рину совсем не хотелось есть, его одолевало желание упасть обратно и забыться сладкими сновидениями до утра, но заветное слово «суп» тут же прогнало сон. Всю дорогу чародей мечтал о какой-нибудь горячей похлёбке, вот только охотник, к огромному сожалению, их не готовил — утром на это не было времени, а вечером — сил… у Руинни. Зачастую Арджиа засыпал, не успевала закипеть вода в котелке, а для себя дроу ограничивался куском вяленого мяса и запечёнными овощами.
— Ох… — ошеломлённый юноша сел за стол, напротив покровителя, не отрывая неверяще-радостного взгляда от тарелки с дымящимся ароматным супом, но наконец очнулся и благодарно взглянул на мужчину. — Спасибо! Но… а как же ты?
Он лишь сейчас заметил, что еды на столе явно недостаточно для двоих.
— Позже, — буркнул тот, глядя в сторону. — Не болтай, ешь.
Упрашивать эльфа нужды не было — запах долгожданного кушанья пробудил в нём поистине зверский голод. Схватив ложку, он принялся торопливо хлебать обжигающее жидкое варево, попутно отщипывая кусочки то от свежего пушистого хлеба, то от тушёного в молоке мясистого птичьего окорочка. Время от времени маг замирал с набитым ртом, с наслаждением пережёвывая и жмурясь от удовольствия, затем снова начинал бренчать ложкой, позабыв про всё на свете.
Джиллиан не прерывал его и не произносил ни звука. Он сидел молча, уперев отрешённый взгляд то ли в столешницу, то ли в свои грубоватые, мужественные руки, как будто погружённый глубоко в свои мысли. Но когда чародеем была наконец опустошена тарелка и обглодана последняя косточка, Амортаре без промедленья поднялся, запахнулся в плащ и бросил походя, направившись к двери:
— Теперь ложись спать. Хотя… лучше сначала закройся на задвижку, — добавил он, взявшись за ручку, но не оборачиваясь, — может статься, что я не вернусь до самого рассвета.
С осоловевшего Руинн'рина мгновенно слетели блаженство и сытое сладостное оцепенение. Он выпрямился, словно потянувшись за покровителем, и беспокойно заёрзал.
— А ты куда? — на взволнованном выдохе вопросил Руинни.
— В бордель, — после короткой паузы холодно ответил альбинос.
Арджиа поражённо застыл. Смысл слов доходил до него медленно, сознание будто не хотело воспринимать сказанное, не хотело верить в его жестокость… может, это такая своеобразная шутка? Однако охотник определённо и не думал шутить.
Впившись потрясённым взглядом в напряжённую спину мужчины, в сжавшиеся на ручке длинные пальцы, во всю его неподвижную, словно ожидающую чего-то, красивую фигуру, юноша судорожно вдохнул, но дыхание почему-то перехватило. Почему-то… почему же? Почему тогда, в ту самую первую ночь, ему было обидно до горьких слёз, а сейчас… сейчас стало больно, по-настоящему больно, как будто кто-то когтями раздирал опоясанную пламенными кольцами грудь? Так больно… и горько. Ну а как же иначе? Это ведь он сам во всём виноват, это из-за него Джиллиан…
Страница 16 из 42
