Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
Добавить в моё избранное
149 мин, 30 сек 1878
как минимум испытывает неудобство, пребывает в дурном настроении, страдает… из-за него, недотёпы и неумехи, он вынужден пользоваться услугами продажных любовников.
— Прости, Джиллиан… — прошептал эльф, уронив голову на руки. — Прости…
Уже было шагнувший за порог, дроу остановился и удивлённо переспросил:
— Простить? За что?
Маг прикрыл огнём горящие, но сухие глаза и с трудом разомкнул непослушные губы:
— За то, что не умею даже доставить тебе удовольствие…
Мгновение, и дверь с грохотом захлопнулась, отрезав еле сдерживающего постыдные рыдания юношу от явно разозлившегося Амортаре.
Разбитый, раздавленный, Руинни кое-как встал, опираясь руками о стол, и, доплетясь до кровати, рухнул на неё ничком. Но напрасно он глушил всхлипы подушкой, напрасно вслушивался, не раздадутся ли за грубо закрывшейся дверью знакомые шаги… не вернётся ли Джиллиан. Всё было тихо, только из зала, где отдыхали после тяжёлого дня постояльцы, доносился едва слышимый неясный гул голосов.
Ему казалось, что он лежал так вечность, в дрожащем свете свечей, сам дрожа и глотая слёзы, бесконечно упрекая и ругая себя. Не было глупых вопросов «за что?» и«почему?», только злая уверенность — «сам». Сам виноват. А если это и вправду так, то почему он тогда должен остаться один и горевать понапрасну? Почему не может хотя бы попытаться всё исправить?
Пронзённый внезапной мыслью, чародей подскочил, как подброшенный, и бросился к перемётным сумкам, которые охотник аккуратно сложил в углу. Отыскав ту, что с вещами, Руинн'рин принялся рыться в ней, выбрасывая неподходящую одежду на пол и нимало об этом не заботясь, пока не нашёл нужное — тунику тёплого светло-зелёного цвета с золотистой витой вышивкой по краю широких рукавов, открывающую его тонкие ключицы, оттеняющую рыжие волосы и придающую вроде бы простым голубым глазам удивительный оттенок прибрежной морской воды. Самая красивая туника из тех, что купил ему в Амарнуме покровитель. В лавке Руинни примерял её на нижнюю рубашку, но сейчас решительно натянул тунику на голый торс, сердито отгоняя от себя привычную стыдливость — мягкая ткань легла на тело словно вторая кожа, однако разве не для того он надел эту вещь, чтобы… соблазнить покровителя? Со злостью дёрнув себя за вспыхнувшие от стыда уши, эльф выскользнул в коридор.
По мере того, как он приближался к лестнице вниз, а разгульный шум — усиливался, решимость обычно робкого юноши, как это ни странно, нисколько не уменьшилась. Арджиа не заботило ни то, что он не знает где искать альбиноса, ни то, что вполне может потеряться в каком-нибудь тёмном проулке; по-настоящему его волновало только одно — сможет ли он уговорить дроу пойти с ним. На одну тунику, даже если она (или Руинни в ней?) нравится Джиллиану, надеяться было глупо…
Всё равно. Маг постарался придать своему лицу более-менее спокойное выражение и твёрдо ступил на первую ступеньку.
Поведение людей вызывало у юноши нервную дрожь. В основном, это были мужчины, высокие и сильные — они то и дело вскакивали со своих мест, что-то громко рассказывая, оглушительно смеялись и стучали кружками о столешницы, отчего подпрыгивали столы и гремела посуда. Но что самое ужасное, они, никого не стесняясь, откровенно тискали своих (и не только своих) женщин, хихикающих и жеманных.
Маг заколебался. Стоит ли попытаться миновать это гнездо разврата по пути к входной двери, или лучше попросить какого-нибудь слугу провести его на улицу через чёрный вход? Чародей всё больше склонялся ко второму — взрывы пьяного хохота, выкрики и грохот доверия не внушали.
Руинн'рин снова обвёл взглядом зал в поисках кого-либо из прислужников… и едва не выскочил из своей укромной тени с радостным криком. В самом дальнем от него углу помещения, спиной ко всем, в одиночестве сидел мужчина… эльф просто не мог не узнать эту спину и плечи, эти белые как снег, затейливые косы. Джиллиан… вот он, здесь, не ушёл, не бросил его, не променял на опытных, но чужих любовников. Нужно только подойти к нему, обнять и… больше не отпускать, тогда всё будет хорошо.
Прижав ладонь к груди, к бешено колотящемуся сердцу, Руинни шагнул через порог, но тут, совершенно неожиданно, трое мужчин преградили ему дорогу. Первый был черноволосый здоровяк с короткой бородкой, второй — огненно-рыжий и долговязый, а третий оказался таким же, как и Арджиа, светлым эльфом — непозволительно коротко стриженным, с перевязью на одном глазу и кривой ехидно-презрительной ухмылкой.
— Прости, Джиллиан… — прошептал эльф, уронив голову на руки. — Прости…
Уже было шагнувший за порог, дроу остановился и удивлённо переспросил:
— Простить? За что?
Маг прикрыл огнём горящие, но сухие глаза и с трудом разомкнул непослушные губы:
— За то, что не умею даже доставить тебе удовольствие…
Мгновение, и дверь с грохотом захлопнулась, отрезав еле сдерживающего постыдные рыдания юношу от явно разозлившегося Амортаре.
Разбитый, раздавленный, Руинни кое-как встал, опираясь руками о стол, и, доплетясь до кровати, рухнул на неё ничком. Но напрасно он глушил всхлипы подушкой, напрасно вслушивался, не раздадутся ли за грубо закрывшейся дверью знакомые шаги… не вернётся ли Джиллиан. Всё было тихо, только из зала, где отдыхали после тяжёлого дня постояльцы, доносился едва слышимый неясный гул голосов.
Ему казалось, что он лежал так вечность, в дрожащем свете свечей, сам дрожа и глотая слёзы, бесконечно упрекая и ругая себя. Не было глупых вопросов «за что?» и«почему?», только злая уверенность — «сам». Сам виноват. А если это и вправду так, то почему он тогда должен остаться один и горевать понапрасну? Почему не может хотя бы попытаться всё исправить?
Пронзённый внезапной мыслью, чародей подскочил, как подброшенный, и бросился к перемётным сумкам, которые охотник аккуратно сложил в углу. Отыскав ту, что с вещами, Руинн'рин принялся рыться в ней, выбрасывая неподходящую одежду на пол и нимало об этом не заботясь, пока не нашёл нужное — тунику тёплого светло-зелёного цвета с золотистой витой вышивкой по краю широких рукавов, открывающую его тонкие ключицы, оттеняющую рыжие волосы и придающую вроде бы простым голубым глазам удивительный оттенок прибрежной морской воды. Самая красивая туника из тех, что купил ему в Амарнуме покровитель. В лавке Руинни примерял её на нижнюю рубашку, но сейчас решительно натянул тунику на голый торс, сердито отгоняя от себя привычную стыдливость — мягкая ткань легла на тело словно вторая кожа, однако разве не для того он надел эту вещь, чтобы… соблазнить покровителя? Со злостью дёрнув себя за вспыхнувшие от стыда уши, эльф выскользнул в коридор.
По мере того, как он приближался к лестнице вниз, а разгульный шум — усиливался, решимость обычно робкого юноши, как это ни странно, нисколько не уменьшилась. Арджиа не заботило ни то, что он не знает где искать альбиноса, ни то, что вполне может потеряться в каком-нибудь тёмном проулке; по-настоящему его волновало только одно — сможет ли он уговорить дроу пойти с ним. На одну тунику, даже если она (или Руинни в ней?) нравится Джиллиану, надеяться было глупо…
Всё равно. Маг постарался придать своему лицу более-менее спокойное выражение и твёрдо ступил на первую ступеньку.
Глава 4, часть 3
В зале было… людно. Окидывая взглядом заполнивших помещение разнообразных представителей человеческой расы, Руинни мгновенно вспомнил, что примерно в неделе пути, в горах, у подножия которых и приютился этот городок, располагается перевал, ведущий в обширное государство людей. Люди славились весёлостью и яркостью характера, а также — несдержанностью и непредсказуемостью, поэтому для начала эльф решил немного понаблюдать с порога зала, дабы разведать обстановку, не привлекая пока к себе излишнего внимания.Поведение людей вызывало у юноши нервную дрожь. В основном, это были мужчины, высокие и сильные — они то и дело вскакивали со своих мест, что-то громко рассказывая, оглушительно смеялись и стучали кружками о столешницы, отчего подпрыгивали столы и гремела посуда. Но что самое ужасное, они, никого не стесняясь, откровенно тискали своих (и не только своих) женщин, хихикающих и жеманных.
Маг заколебался. Стоит ли попытаться миновать это гнездо разврата по пути к входной двери, или лучше попросить какого-нибудь слугу провести его на улицу через чёрный вход? Чародей всё больше склонялся ко второму — взрывы пьяного хохота, выкрики и грохот доверия не внушали.
Руинн'рин снова обвёл взглядом зал в поисках кого-либо из прислужников… и едва не выскочил из своей укромной тени с радостным криком. В самом дальнем от него углу помещения, спиной ко всем, в одиночестве сидел мужчина… эльф просто не мог не узнать эту спину и плечи, эти белые как снег, затейливые косы. Джиллиан… вот он, здесь, не ушёл, не бросил его, не променял на опытных, но чужих любовников. Нужно только подойти к нему, обнять и… больше не отпускать, тогда всё будет хорошо.
Прижав ладонь к груди, к бешено колотящемуся сердцу, Руинни шагнул через порог, но тут, совершенно неожиданно, трое мужчин преградили ему дорогу. Первый был черноволосый здоровяк с короткой бородкой, второй — огненно-рыжий и долговязый, а третий оказался таким же, как и Арджиа, светлым эльфом — непозволительно коротко стриженным, с перевязью на одном глазу и кривой ехидно-презрительной ухмылкой.
Страница 17 из 42
