Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
Добавить в моё избранное
149 мин, 30 сек 1867
— А ты… ну… — Руинн'рин отчаянно мялся и краснел, — дроу ведь, да?
— Не похож?
Расслышав насмешливые нотки, Руинни представил, что дроу при этом презрительно кривится, как обычно делали те, кто ехидничал над рыжим эльфом. Вот только насмешка охотника была какой-то другой, безобидной, и юноша вдруг подумал — а какой он, Джиллиан, под этой белой безликой маской?
— Похож, но… у тебя кожа другого цвета…
Амортаре резко выпрямился, словно проглотил палку, и сказал, точь-в-точь как «Проваливай» тому пьянчуге:
— Я альбинос. Если ты поел, тогда ложись спать.
Маг с грустью кивнул, понимая, что из-за собственной глупости ответов сегодня больше не получит.
Пока он расстилал постель, дроу шуршал и бряцал у него за спиной, раздеваясь, потом что-то стукнуло о стол. Свеча неожиданно погасла. Ослеплённый непроницаемым мраком, Руинни застыл, потерявшись в необъятном тёмном пространстве. Вроде бы прямо пред ним была кровать… да, вот она скрипнула под весом охотника. Терзаясь глупым детским страхом, маг наклонился и, нашарив руками край кровати, юркнул в постель… где его моментально придавили тяжёлым твёрдым телом. Не обращая внимания на скулёж и скованность насмерть перепуганного юноши, альбинос сжал его в руках и стал тереться об него животом и бёдрами. Руинни не потребовалось много времени, чтобы понять, что это такое жёсткое елозит по ноге, и его всего мгновенно обуял стыд невинности.
Движения Джиллиана были жаркими, жадными. Он скомкал рубашку чародея, задрав её до самой шеи, и скользил по его торсу грудью кожа к коже, щекоча напряжёнными сосками. Затем спустился ниже, потёрся лицом о пах юноши, пару раз мягко прикусил зубами тонкую кожицу через материю штанов, а Руинн'рин жалобно застонал, чувствуя, что и сам начинает твердеть, а страх — отступать под напором дикого, но аккуратного желания покровителя.
Чужое возбуждение было настолько огромным, пронзительным, что маг быстро заразился им, но всё ещё лежал без движения, не представляя, как поступить с собственными руками. Где-то на краю сознания болталась мысль, что Амортаре ни разу не прикоснулся к нему губами — покусывал за бока и плечи, с каждым разом всё яростнее, но не причиняя боли; пощипывал соски, легонько царапал живот и поглаживал… нет, буквально растирал тело Руинни, мял его возбуждённую плоть и бёдра, прижимая последние к своей талии; забирался ладонями под ягодицы и голодно, опаляя шею рваным обжигающим дыханием, тискал их. Но ни разу при этом он не поцеловал своего неопытного любовника. Юноша уже задыхался от непривычной тяжести внизу живота и жара, от которого выступала испарина по всему телу, потерялся в сжигающем желании (уже не понять — в чьём), не понимая, что инстинктивно двигается, подстраиваясь под ритм более сильного… Когда Джиллиан прижался жёстким ухом к щеке Руинни и потёрся, ласкаясь, как кот, и так же довольно, ласково мурлыча, а потом чуть отстранился, маг обхватил его руками за шею и слепо ткнулся в лицо губами, жаждая поцелуя…
Всё завершилось в одно мгновение. Дроу оторвал от себя руки эльфа, откатился в сторону и зло рыкнул, бросив в него скомканным одеялом:
— Хватит, спи!
Испугавшийся юноша послушно укрылся и зажмурился, до боли прикусив губу. Вот так… не понравился. Он не понравился своему покровителю настолько, что даже в этой непроглядной тьме тот не стал его целовать. Так обидно, до болезненных, неконтролируемых слёз, ему ещё никогда не было. Столько мечтаний и надежд Руинни питал в связи со своим назначением, освободить от которого его могла теперь только смерть… За что же богиня наградила его такой жестокой судьбой?
Лёжа в пустой равнодушной темноте, он душил всхлипы уголком одеяла, пока не уснул, совсем измученный, уже перед самым рассветом.
Вопреки вчерашнему недовольству из-за вынужденной задержки, сегодня дроу его не торопил. Поэтому, пока Амортаре, вытряхнув содержимое сумок прямо на пол, неторопливо складывал и перекладывал вещи обратно, Руинни с наслаждением умылся. Ну и, конечно, не удержался, в конце концов маг он или кто? Плеская прохладной водицей на лицо и шею, чародей прошептал пару нехитрых целительских заклинаний и вскоре почувствовал себя порядком посвежевшим и отдохнувшим. Само собой, нельзя постоянно заменять магией нормальный здоровый сон, иначе организм быстро износится, но сейчас выбор был небольшой.
— Не похож?
Расслышав насмешливые нотки, Руинни представил, что дроу при этом презрительно кривится, как обычно делали те, кто ехидничал над рыжим эльфом. Вот только насмешка охотника была какой-то другой, безобидной, и юноша вдруг подумал — а какой он, Джиллиан, под этой белой безликой маской?
— Похож, но… у тебя кожа другого цвета…
Амортаре резко выпрямился, словно проглотил палку, и сказал, точь-в-точь как «Проваливай» тому пьянчуге:
— Я альбинос. Если ты поел, тогда ложись спать.
Маг с грустью кивнул, понимая, что из-за собственной глупости ответов сегодня больше не получит.
Пока он расстилал постель, дроу шуршал и бряцал у него за спиной, раздеваясь, потом что-то стукнуло о стол. Свеча неожиданно погасла. Ослеплённый непроницаемым мраком, Руинни застыл, потерявшись в необъятном тёмном пространстве. Вроде бы прямо пред ним была кровать… да, вот она скрипнула под весом охотника. Терзаясь глупым детским страхом, маг наклонился и, нашарив руками край кровати, юркнул в постель… где его моментально придавили тяжёлым твёрдым телом. Не обращая внимания на скулёж и скованность насмерть перепуганного юноши, альбинос сжал его в руках и стал тереться об него животом и бёдрами. Руинни не потребовалось много времени, чтобы понять, что это такое жёсткое елозит по ноге, и его всего мгновенно обуял стыд невинности.
Движения Джиллиана были жаркими, жадными. Он скомкал рубашку чародея, задрав её до самой шеи, и скользил по его торсу грудью кожа к коже, щекоча напряжёнными сосками. Затем спустился ниже, потёрся лицом о пах юноши, пару раз мягко прикусил зубами тонкую кожицу через материю штанов, а Руинн'рин жалобно застонал, чувствуя, что и сам начинает твердеть, а страх — отступать под напором дикого, но аккуратного желания покровителя.
Чужое возбуждение было настолько огромным, пронзительным, что маг быстро заразился им, но всё ещё лежал без движения, не представляя, как поступить с собственными руками. Где-то на краю сознания болталась мысль, что Амортаре ни разу не прикоснулся к нему губами — покусывал за бока и плечи, с каждым разом всё яростнее, но не причиняя боли; пощипывал соски, легонько царапал живот и поглаживал… нет, буквально растирал тело Руинни, мял его возбуждённую плоть и бёдра, прижимая последние к своей талии; забирался ладонями под ягодицы и голодно, опаляя шею рваным обжигающим дыханием, тискал их. Но ни разу при этом он не поцеловал своего неопытного любовника. Юноша уже задыхался от непривычной тяжести внизу живота и жара, от которого выступала испарина по всему телу, потерялся в сжигающем желании (уже не понять — в чьём), не понимая, что инстинктивно двигается, подстраиваясь под ритм более сильного… Когда Джиллиан прижался жёстким ухом к щеке Руинни и потёрся, ласкаясь, как кот, и так же довольно, ласково мурлыча, а потом чуть отстранился, маг обхватил его руками за шею и слепо ткнулся в лицо губами, жаждая поцелуя…
Всё завершилось в одно мгновение. Дроу оторвал от себя руки эльфа, откатился в сторону и зло рыкнул, бросив в него скомканным одеялом:
— Хватит, спи!
Испугавшийся юноша послушно укрылся и зажмурился, до боли прикусив губу. Вот так… не понравился. Он не понравился своему покровителю настолько, что даже в этой непроглядной тьме тот не стал его целовать. Так обидно, до болезненных, неконтролируемых слёз, ему ещё никогда не было. Столько мечтаний и надежд Руинни питал в связи со своим назначением, освободить от которого его могла теперь только смерть… За что же богиня наградила его такой жестокой судьбой?
Лёжа в пустой равнодушной темноте, он душил всхлипы уголком одеяла, пока не уснул, совсем измученный, уже перед самым рассветом.
Глава 3, часть 1
Негрубо растормошённый Джиллианом, Руинни кое-как сполз с постели. В глаза словно насыпали песку, маг часто моргал и даже не глядя в зеркало знал, что лицо опухло после бессонной, проведённой в слезах ночи. О неудавшемся поцелуе Руинн'рин старался не думать, потому как давно уже привык к чужому пренебрежению и не ждал ничего хорошего от других. И всё же было очень стыдно перед охотником — за всё, пусть тот не сказал ни слова, поэтому юноша изо всех сил избегал смотреть в сторону мужчины, насколько это было возможно в маленькой комнатушке.Вопреки вчерашнему недовольству из-за вынужденной задержки, сегодня дроу его не торопил. Поэтому, пока Амортаре, вытряхнув содержимое сумок прямо на пол, неторопливо складывал и перекладывал вещи обратно, Руинни с наслаждением умылся. Ну и, конечно, не удержался, в конце концов маг он или кто? Плеская прохладной водицей на лицо и шею, чародей прошептал пару нехитрых целительских заклинаний и вскоре почувствовал себя порядком посвежевшим и отдохнувшим. Само собой, нельзя постоянно заменять магией нормальный здоровый сон, иначе организм быстро износится, но сейчас выбор был небольшой.
Страница 6 из 42
