Фандом: Гарри Поттер. Гермиона живет ради того, чтобы напоминать всем вокруг, для чего сражался Гарри. И для чего он погиб. Она готова отдать ради этого все, что у нее есть, готова мстить даже тем, кого уже забрала сама смерть. Но так ли это возможно? И в той ли реальности живет Гермиона?
Добавить в моё избранное
24 мин, 29 сек 17078
— У меня тоже есть работа и обязанности, — отрезает Рон. — Но я прихожу домой в семь, в самом худшем случае — в восемь, когда Джорджу нужно срочно уйти и я вынужден расставлять товар один.
— Я очень рада за тебя, Рон. И даже иногда завидую, — пожимает плечами Гермиона и, закрыв глаза, откидывается назад. Вместо твердой стены затылок встречает что-то мягкое — ну да, на вешалке ведь до сих пор висят зимние мантии, хотя уже начало июня.
— Не надо мне завидовать. Просто найди себе нормальную работу и прекрати портить жизнь нам обоим. Хватит уже, все, война прошла, от тебя больше никто ничего не требует. Ты всего лишь девчонка! Сиди дома, готовь ужины и рожай детей, в конце концов, — Рон срывается. Гермиона мысленно уговаривает себя не злиться на него за эти слова, но обида и горечь берут свое. Она вскакивает и с размаха влепляет Рону пощечину.
— Я не всего лишь девчонка, — шипит Гермиона. — Это я каждый раз вытаскивала ваши чертовы задницы из авантюр. Это я шла до конца, когда ты сбежал, поджав хвост, как трусливая собачонка. Это я была с ним до конца — до самого, мать его, конца, — она уже не контролирует себя, кричит и плачет, вцепившись в плечи Рона.
Рон стряхивает ее руки, отталкивает и выходит из квартиры, хлопнув дверью.
Гермиона придирчиво разглядывает себя в зеркало, прежде чем выйти из дома. У нее все всегда должно быть максимально правильно: волосы забраны в аккуратный хвост и зафиксированы специальным заклинанием, чтобы не растрепались при беге, косметики — ноль, ногти — короткие и не покрыты лаком, черные штаны заправлены в высокие спортивные ботинки, свитер под горло, в руках — форменная мантия. На работе в шкафу висит черный строгий костюм на случай официальных мероприятий, но Гермиона все равно предпочитает его не трогать.
Только убедившись, что все идеально, она выходит из дома и аппарирует из ближайшего безлюдного переулка. Перед самым входом, уже под сенью магглоотталкивающих заклинаний, Гермиона накидывает на плечи мантию, защелкивает застежку на левом плече и, выпрямившись, заходит внутрь.
Едва она переступает порог, все эмоции и посторонние мысли отодвигаются на задний план. Тут — работа и сотни жизней, зависящих от нее и от ее решений, тут не место ошибкам и сомнениям. Гермиона знает, что Гарри справился бы с этой задачей лучше, но она давно поклялась себе, что сделает все возможное, чтобы осуществить его мечту. Вот и делает, положив на это свою жизнь.
Кабинет встречает ее запахом новых книг и влажной бумаги, тут все уже родное и привычное, хотя повысили ее не так давно. Черное кожаное кресло с высокой спинкой уже не раз служило ей кроватью, на письменном столе как-то во время допроса зашивали преступника, а зачарованное окно всегда радует серым небом и проливным дождем, который очень натурально стучит по вымышленному откосу. Гермиона чувствует себя дома и на пару минут расслабляется, откинувшись в кресле и закрыв глаза.
— Миссис Уизли, — раздается голос вместе со стуком, и Гермиона резко выпрямляется в кресле. На пороге стоит один из ее подчиненных и неуверенно переминается с ноги на ногу.
— Мисс Грейнджер, — на автомате поправляет она, — уже как три дня.
— Простите, — испуганно лепечет он, — можно войти?
— Входи уже и дверь закрой, — кивает Гермиона, взмахом палочки укладывая листы в две стопки и отодвигая их на край стола.
— Прилетела сова от французов, — докладывает он, вытянувшись перед ней. — Гюстав сообщил, что они упустили Ришара на границе с Люксембургом. Вы же понимаете, оттуда нам его ни за что не достать.
Гермиона смотрит на него совершенно спокойно и откидывается в кресле. Внутри у нее все кипит от гнева: она готова проклясть на месте этого никчемного Дартвуда и всех французов во главе с Гюставом. Чертовы бюрократы, ничего не могут сделать как надо.
— И что теперь? — опасно-тихо интересуется она. — Каковы ваши дальнейшие действия, аврор Дартвуд?
Тот, кажется, готов провалиться сквозь землю. Он резко бледнеет и оттягивает ворот свитера.
— Я хотел посоветоваться с вами, мисс Грейнджер, — лепечет он. Гермиону передергивает от злости, но она сжимает кулаки и, помолчав секунду, выдыхает.
— С агентом в Люксембурге связались? — мрачно спрашивает она. Судя по выражению лица Дартвуда — нет. — Тогда в чем дело? О чем вы пришли советоваться?
Он судорожно кивает и пятится к выходу.
— До шести вечера предоставить мне план дальнейших действий и отчет о контакте с агентом. Не приведи вам Мерлин опять где-то напортачить, — бросает она ему вслед и, уже совершенно не обращая на него внимания, возвращается к вчерашним бумагам.
Редкий вечер, когда Гермиона приходит домой в отличном настроении — она даже заскочила в магазин и купила бутылку вина, чтобы отпраздновать с Роном. Квартира встречает ее тишиной и темнотой. Гермиона удивленно проходит по всем комнатам: Рон обнаруживается в самом конце, на кухонном балконе.
— Я очень рада за тебя, Рон. И даже иногда завидую, — пожимает плечами Гермиона и, закрыв глаза, откидывается назад. Вместо твердой стены затылок встречает что-то мягкое — ну да, на вешалке ведь до сих пор висят зимние мантии, хотя уже начало июня.
— Не надо мне завидовать. Просто найди себе нормальную работу и прекрати портить жизнь нам обоим. Хватит уже, все, война прошла, от тебя больше никто ничего не требует. Ты всего лишь девчонка! Сиди дома, готовь ужины и рожай детей, в конце концов, — Рон срывается. Гермиона мысленно уговаривает себя не злиться на него за эти слова, но обида и горечь берут свое. Она вскакивает и с размаха влепляет Рону пощечину.
— Я не всего лишь девчонка, — шипит Гермиона. — Это я каждый раз вытаскивала ваши чертовы задницы из авантюр. Это я шла до конца, когда ты сбежал, поджав хвост, как трусливая собачонка. Это я была с ним до конца — до самого, мать его, конца, — она уже не контролирует себя, кричит и плачет, вцепившись в плечи Рона.
Рон стряхивает ее руки, отталкивает и выходит из квартиры, хлопнув дверью.
Гермиона придирчиво разглядывает себя в зеркало, прежде чем выйти из дома. У нее все всегда должно быть максимально правильно: волосы забраны в аккуратный хвост и зафиксированы специальным заклинанием, чтобы не растрепались при беге, косметики — ноль, ногти — короткие и не покрыты лаком, черные штаны заправлены в высокие спортивные ботинки, свитер под горло, в руках — форменная мантия. На работе в шкафу висит черный строгий костюм на случай официальных мероприятий, но Гермиона все равно предпочитает его не трогать.
Только убедившись, что все идеально, она выходит из дома и аппарирует из ближайшего безлюдного переулка. Перед самым входом, уже под сенью магглоотталкивающих заклинаний, Гермиона накидывает на плечи мантию, защелкивает застежку на левом плече и, выпрямившись, заходит внутрь.
Едва она переступает порог, все эмоции и посторонние мысли отодвигаются на задний план. Тут — работа и сотни жизней, зависящих от нее и от ее решений, тут не место ошибкам и сомнениям. Гермиона знает, что Гарри справился бы с этой задачей лучше, но она давно поклялась себе, что сделает все возможное, чтобы осуществить его мечту. Вот и делает, положив на это свою жизнь.
Кабинет встречает ее запахом новых книг и влажной бумаги, тут все уже родное и привычное, хотя повысили ее не так давно. Черное кожаное кресло с высокой спинкой уже не раз служило ей кроватью, на письменном столе как-то во время допроса зашивали преступника, а зачарованное окно всегда радует серым небом и проливным дождем, который очень натурально стучит по вымышленному откосу. Гермиона чувствует себя дома и на пару минут расслабляется, откинувшись в кресле и закрыв глаза.
— Миссис Уизли, — раздается голос вместе со стуком, и Гермиона резко выпрямляется в кресле. На пороге стоит один из ее подчиненных и неуверенно переминается с ноги на ногу.
— Мисс Грейнджер, — на автомате поправляет она, — уже как три дня.
— Простите, — испуганно лепечет он, — можно войти?
— Входи уже и дверь закрой, — кивает Гермиона, взмахом палочки укладывая листы в две стопки и отодвигая их на край стола.
— Прилетела сова от французов, — докладывает он, вытянувшись перед ней. — Гюстав сообщил, что они упустили Ришара на границе с Люксембургом. Вы же понимаете, оттуда нам его ни за что не достать.
Гермиона смотрит на него совершенно спокойно и откидывается в кресле. Внутри у нее все кипит от гнева: она готова проклясть на месте этого никчемного Дартвуда и всех французов во главе с Гюставом. Чертовы бюрократы, ничего не могут сделать как надо.
— И что теперь? — опасно-тихо интересуется она. — Каковы ваши дальнейшие действия, аврор Дартвуд?
Тот, кажется, готов провалиться сквозь землю. Он резко бледнеет и оттягивает ворот свитера.
— Я хотел посоветоваться с вами, мисс Грейнджер, — лепечет он. Гермиону передергивает от злости, но она сжимает кулаки и, помолчав секунду, выдыхает.
— С агентом в Люксембурге связались? — мрачно спрашивает она. Судя по выражению лица Дартвуда — нет. — Тогда в чем дело? О чем вы пришли советоваться?
Он судорожно кивает и пятится к выходу.
— До шести вечера предоставить мне план дальнейших действий и отчет о контакте с агентом. Не приведи вам Мерлин опять где-то напортачить, — бросает она ему вслед и, уже совершенно не обращая на него внимания, возвращается к вчерашним бумагам.
Редкий вечер, когда Гермиона приходит домой в отличном настроении — она даже заскочила в магазин и купила бутылку вина, чтобы отпраздновать с Роном. Квартира встречает ее тишиной и темнотой. Гермиона удивленно проходит по всем комнатам: Рон обнаруживается в самом конце, на кухонном балконе.
Страница 2 из 7
