Как исправить характер или чудо для Флинта

Мячи-то волшебные, чего их без толку бросать?), он схватил валявшийся тут же ящик, в котором эти самые мячи хранились и что есть мочи кинул его в медленно обходящего его по большой дуге Дерека. Тот еле-еле успел увернуться.

Недолго думая Оливер рванул в свою комнату.

Запыхавшись, с трясущимися руками, он быстро вытащил лампу и потёр. В этот раз джинн появился почти сразу.

— Ну как, исполнилось твоё желание? — спросил он вполне миролюбиво и довольно.

Кое-как переведя дух, Ол проговорил:

— Исполнилось, только какие ты ему чувства наколдовал? — вытирая взмокший лоб, он плюхнулся на кровать.

Удивлённый джинн развёл руками:

— Сам же хотел хоть какие, я и сказал, а те уже сами проявились, раз никаких ограничений.

Оливер строго посмотрел на него:

— Отменяй их, а то он всю свою команду поубивает и в Азкабан загремит.

Тот возмущённо вздохнул и снова хлопнул в ладоши:

— Исполнено.

Он уже собрался улизнуть в лампу, но Оливер решительно потёр её.

— Слушай, — негодовал джинн. — Ты сам-то знаешь, чего хочешь? — и уставился на Вуда.

Оливер тяжело вздохнул. Он, если честно, и в правду не знал, как сделать так, чтобы Флинт перестал быть таким козлом и наконец прекратил подначивать и провоцировать на драки. Вообще-то, Оливер не был слабаком. Он ведь с детства играл в квиддич, а эта игра не для хиляков. Поэтому Флинту каждый раз тоже крепко перепадало, но вопреки всему, тот только ещё сильнее цеплял Ола и изводил.

Он опять вздохнул и сказал:

— Ладно, отдыхай, я ещё подумаю.

Оливер пытался делать домашнее задание, но мысли то и дела съезжали на проклятущего Флинта. Промаявшись до вечера, Оливер выпросил у Перси Уизли ключ от ванны старост и отправился мыться. В голову по-прежнему ничего не приходило, поэтому он просто лежал в тёплой воде и пялился на русалку, которая по-идиотски хихикала и строила ему глазки.

Когда же он решил вернуться в свою комнату, оказалось, что вся его одежда в плоть до носков и трусов исчезла.

Выругавшись себе под нос, Оливер наколдовал из куска мыла, забытого кем-то на бортике ванной, мантию. Которая получилась короткой, кособокой и почему-то склизкой. Босиком он уже почти добежал до гриффиндорской гостиной, но тут из неприметной ниши шагнул Флинт. В руках у него была одежда Оливера и, пакостно ухмыляясь, он крутил на одном пальце чёрные боксёры Вуда. Каменный пол был ледяным, а «мыльная» мантия грозилась в любую секунду стечь с плеч бесформенной массой.

Оливер чуть в голос не застонал, меньше всего ему хотелось сейчас скандалить с этим тупицей. Но понимая, что просто так ему не улизнуть, первый начал наступление:

— А ты, оказывается, извращенец, Флинт? — почти прошипел он, так как зубы начали выбивать чечётку. — По чужому исподнему убиваешься? — скрывать тот факт, что он замёрз до чёртиков, не было никакой возможности.

Флинт нагло ухмыльнулся:

— Что, Вуди, причиндалы замерзают? — и, хохотнув, попытался сдёрнуть с Ола единственное одеяние. Тот увернулся от загребущих рук и попытался обойти Флинта. Но Маркус оказался проворнее и снова, дёрнув Оливера за рукав, лишил-таки последней одежды, которая с противным звуком шлёпнулась на пол.

Оба замерли на миг, а потом жадно-похотливый взгляд Флина зашарил по его голому телу. От этого взгляда у Оливера внутри стало тяжело и жарко. От стыда лицо, шея и даже грудь налились красным. Флинт не отрывал от него глаз и, казалось, забыл обо всём на свете. Опомнившись, Вуд выхватил у Флинта часть украденной одежды. К его великой радости это оказалась мантия. Быстро в неё завернувшись, он в упор посмотрел на Маркуса:

— Что, насмотрелся? — и, уходя, добавил: — Больше тебе такого счастья не перепадёт.

Заворачивая за угол, обернулся и увидел, что Флинт так и стоит, глядя ему вслед. Потом бегом добежал до родной гостиной и быстро шмыгнул в свою спальню.

Спалось Оливеру на редкость плохо. Всю ночь снился Флинт и, мало того, что смотрел безумно жадно, так ещё и ласкал его тело. Ол метался под этими руками и сам не понимал, хочет он оттолкнуть их или, наоборот, желает продолжения. А Флинт во сне гладил его член, сжимая не сильно, даже можно сказать — нежно, проходился всей пятернёй по промежности, исследовал бёдра, колени, ступни. И от всех его манипуляций тело было как в лихорадке, разум покинул голову, а предатель-член стоял колом, прижимаясь к животу и марая его выделяющейся смазкой. Оливер проснулся в тот момент, когда кончил. «Ебучий Флинт!» — пронеслось в голове. И стараясь никого не разбудить, он тихо пошёл в душ.

Ледяные струи били по плечам, но Оливер не обращал на них внимание. В голове одна за другой возникали картинки из сна. А тело до сих пор помнило руки Флинта и, несмотря на холодный душ, пылало огнём.

И хотя было слишком рано для подъёма, он так больше и не смог заснуть.