Фандом: Гарри Поттер. Ещё одна маленькая история с участием джинна, которому всё это было совсем не нужно. Но кто его спросил по этому поводу?
Добавить в моё избранное
28 мин, 34 сек 19133
Ол не понимал, с чего вдруг приснилось такое. Он терпеть не мог Флинта и уж точно никаких сексуальных фантазий на его счёт не вынашивал. И вообще, на хрен ему этот опездал сдался? Ол вздохнул и опять призадумался. Он ведь и не думал никогда о парнях. С девчонками — да, помниться на третьем курсе с Анжелиной полгода мутил. Правда, потом она его бросила: «Ты, Олли, комплименты дамам говорить не умеешь!» Ол тогда аж фыркнул от возмущения: Тоже мне, дама нашлась!«На этом и расстались. Потом была Катрин Фиджеральд с Ревенкло на пятом курсе и ещё пара-тройка, о которых даже вспоминать не хотелось. Но они все девчонки! Дев-чон-ки! А Флинт тут каким местом затесался? И не женщина, и не друг, а снится по ночам и разные непотребства творит. У Оливера от таких мыслей даже виски заболели. Пройдясь матом по Флинту и всем его родственникам до седьмого колена, он поплотнее завернулся в одеяло и заставил думать себя о квиддиче.»
Но Флинт — упёртый болван — из головы не выходил. Всё думался и думался. Что Ол только не делал, всё без толку. Тогда, достав лампу, он закрыл наглухо полог и вызвал джинна. Тот появился минуты три спустя, зевая и потягиваясь:
— Ты чего, хозяин, такой неугомонный? — спросил недовольно. — Все люди, как люди — спят, а ты всё ерундой мучаешься.
Оливер только махнул рукой:
— Да ладно тебе, лентяй, и так дрыхнешь целыми днями. Наколдуй лучше, пусть Флинт станет мягче, добрее, чтобы сопереживать умел, а то обижает людей и даже не замечает этого.
Джинн вздохнул так, как будто его попросили Хогвартс в Новую Гвинею перенести — не меньше и, хлопнув в ладоши, сообщил:
— Сделано.
На завтраке Ол внимательно наблюдал за Марком. Вроде ничего необычного он не заметил, правда, Флинт был какой-то грустный. Не злой, не в бешенстве, а именно грустный. И когда Монтегю случайно пролил свой тыквенный сок на его руку, несмело улыбнулся и похлопал замершего от ужаса парня по плечу. Ол насторожился и не сводил глаз со слизеринского стола.
В этот момент прилетели совы. Усталый филин Малфоев практически свалился перед Драко, держа в клюве довольно увесистую посылку. Не обращая внимания на птицу, тот забрал свёрток, а Флинт, подхватив на руки уставшего посыльного, принялся гладить и лить слёзы над его нелёгкой долей, довольно громко бормоча что-то типа:
— Бедненький, устал, Малфои — изверги, совсем замотали несчастную птицу… — и дальше всё в таком же духе.
У Ола челюсть громко стукнулась о стол. Соседи Марка так и застыли с открытыми ртами набитыми едой и занесёнными ложками. Филин видимо тоже очумел от такого, потому что только пялился своими круглыми глазищами на окружавших его студентов и недоумённо моргал. А Марк, не обращая ни на кого внимания, продолжать увещать его и не переставал реветь. Слёзы катились по его крупному лицу и воротник мантии был уже просто-напросто мокрым. Драко, который долго не обращал на эту картину внимания, по причине извлечения из посылки коробки любимого бельгийского шоколада, поднял голову и, оглядевшись, застыл, сглатывая несколько раз и нервно дёргая кадыком.
Было понятно, что он испытал натурально моральный шок. Если не брать в расчёт тот фактор, что Флинт в принципе не знал, что такое слёзы, а тут ревёт как первокурсница, то картина когда Цефей позволил кому-то взять себя на руки, да ещё и гладить, чуть его не убила. Этот филин был высокомерней самого Люциуса Молфоя, а тут такое. Тем временем, жалостливо цокая языком и наконец поубавив поток слёз, Флинт осторожно посадил Цефея на стол и положил перед ним довольно приличный кусок булочки с клубничным джемом. Всё ещё не пришедший в себя филин ухватил подношение и беззвучно взмыл к потолку.
Оливер мог поклясться, что пока Цефей пересекал Большой зал — оглядывался несколько раз на махавшего ему рукой Флинта.
Через пару минут Монтегю что-то сказал Флинту и они почти сразу покинули Большой зал. Оливер тут же двинулся за ними. О чём говорил Монтегю, Оливер не слышал, а Маркус вытирал всё ещё мокрые глаза и шмыгал носом. Потом Флинт воскликнул:
— О, Грэй, ты такой заботливый друг! — и снова заревел, теперь, видимо, от умиления.
Монтегю по-девчоночьи всплеснул руками и быстро поволок того в слизеринскую гостиную.
Ол удручённо повздыхал и отправился к себе. Но сколько бы не тер лампу и не уговаривал, джинн так и не появился, только глухо пробухтел из её волшебных глубин:
— Отстань от меня ради всех святых, никакого житья с тобой нет, неугомонный.
Совсем поникший Оливер побрёл на Зелья. Снейп ещё не пришёл, но зато все студенты были уже на местах. Флинт сидел в двух партах от него с покрасневшими глазами и чуть припухшим носом.
Оливер чувствовал, что сюрпризы ещё не кончились, ведь он не смог отменить желание, но совсем не ожидал, что урок зельеварения будет походить то ли на цирк на выезде, то ли на ночной кошмар.
Но Флинт — упёртый болван — из головы не выходил. Всё думался и думался. Что Ол только не делал, всё без толку. Тогда, достав лампу, он закрыл наглухо полог и вызвал джинна. Тот появился минуты три спустя, зевая и потягиваясь:
— Ты чего, хозяин, такой неугомонный? — спросил недовольно. — Все люди, как люди — спят, а ты всё ерундой мучаешься.
Оливер только махнул рукой:
— Да ладно тебе, лентяй, и так дрыхнешь целыми днями. Наколдуй лучше, пусть Флинт станет мягче, добрее, чтобы сопереживать умел, а то обижает людей и даже не замечает этого.
Джинн вздохнул так, как будто его попросили Хогвартс в Новую Гвинею перенести — не меньше и, хлопнув в ладоши, сообщил:
— Сделано.
На завтраке Ол внимательно наблюдал за Марком. Вроде ничего необычного он не заметил, правда, Флинт был какой-то грустный. Не злой, не в бешенстве, а именно грустный. И когда Монтегю случайно пролил свой тыквенный сок на его руку, несмело улыбнулся и похлопал замершего от ужаса парня по плечу. Ол насторожился и не сводил глаз со слизеринского стола.
В этот момент прилетели совы. Усталый филин Малфоев практически свалился перед Драко, держа в клюве довольно увесистую посылку. Не обращая внимания на птицу, тот забрал свёрток, а Флинт, подхватив на руки уставшего посыльного, принялся гладить и лить слёзы над его нелёгкой долей, довольно громко бормоча что-то типа:
— Бедненький, устал, Малфои — изверги, совсем замотали несчастную птицу… — и дальше всё в таком же духе.
У Ола челюсть громко стукнулась о стол. Соседи Марка так и застыли с открытыми ртами набитыми едой и занесёнными ложками. Филин видимо тоже очумел от такого, потому что только пялился своими круглыми глазищами на окружавших его студентов и недоумённо моргал. А Марк, не обращая ни на кого внимания, продолжать увещать его и не переставал реветь. Слёзы катились по его крупному лицу и воротник мантии был уже просто-напросто мокрым. Драко, который долго не обращал на эту картину внимания, по причине извлечения из посылки коробки любимого бельгийского шоколада, поднял голову и, оглядевшись, застыл, сглатывая несколько раз и нервно дёргая кадыком.
Было понятно, что он испытал натурально моральный шок. Если не брать в расчёт тот фактор, что Флинт в принципе не знал, что такое слёзы, а тут ревёт как первокурсница, то картина когда Цефей позволил кому-то взять себя на руки, да ещё и гладить, чуть его не убила. Этот филин был высокомерней самого Люциуса Молфоя, а тут такое. Тем временем, жалостливо цокая языком и наконец поубавив поток слёз, Флинт осторожно посадил Цефея на стол и положил перед ним довольно приличный кусок булочки с клубничным джемом. Всё ещё не пришедший в себя филин ухватил подношение и беззвучно взмыл к потолку.
Оливер мог поклясться, что пока Цефей пересекал Большой зал — оглядывался несколько раз на махавшего ему рукой Флинта.
Через пару минут Монтегю что-то сказал Флинту и они почти сразу покинули Большой зал. Оливер тут же двинулся за ними. О чём говорил Монтегю, Оливер не слышал, а Маркус вытирал всё ещё мокрые глаза и шмыгал носом. Потом Флинт воскликнул:
— О, Грэй, ты такой заботливый друг! — и снова заревел, теперь, видимо, от умиления.
Монтегю по-девчоночьи всплеснул руками и быстро поволок того в слизеринскую гостиную.
Ол удручённо повздыхал и отправился к себе. Но сколько бы не тер лампу и не уговаривал, джинн так и не появился, только глухо пробухтел из её волшебных глубин:
— Отстань от меня ради всех святых, никакого житья с тобой нет, неугомонный.
Совсем поникший Оливер побрёл на Зелья. Снейп ещё не пришёл, но зато все студенты были уже на местах. Флинт сидел в двух партах от него с покрасневшими глазами и чуть припухшим носом.
Оливер чувствовал, что сюрпризы ещё не кончились, ведь он не смог отменить желание, но совсем не ожидал, что урок зельеварения будет походить то ли на цирк на выезде, то ли на ночной кошмар.
Страница 4 из 8
