Все было хорошо

Гермиону разбудил шум снизу. С вечера у нее болела голова, видимо, из-за того, что она немного выпила — вчера было девятнадцать лет, как закончилась Война, и, разумеется, участники боевых действий не могли не отметить такое знаменательное событие. Почему-то Гарри решил праздновать в доме своего крестного, но противиться его желанию никто не стал. В доме собрались выжившие орденовцы, выпускники с их курса Хогвартса — все вспоминали былые дни… И вот теперь кто-то посмел шуметь. Нахмуренная Гермиона покосилась на храпящего Рона, шикнула на зашипевшего в ответ Живоглота и нацепила на плечи халат. Спускаться вниз совершенно не хотелось. — Семь раз об рельс и один — об дверь… — пробормотала она себе под нос измененную маггловскую поговорку. Включать свет не хотелось, потому Гермиона пошла на ощупь: вот здесь должен стоять стол, тут кресло, тут она оставила туфли, а здесь в прошлый раз был косяк… — Ай! Ничего не изменилось — косяк там и остался. Обозленная Гермиона, с ушибленным мизинцем на ноге, не знала что делать — ругнуться громко, чтобы разбудить всех, или все-таки посмотреть, что творится внизу, самой. Разум и осторожность требовали разбудить хотя бы Рона, но любопытство склоняло не терять времени и пойти скорее в гостиную. Поддавшись сиюминутному порыву, о чем, как думала Гермиона, она потом несомненно пожалеет, она спустилась по лестнице, тихо скрипя половицами. В гостиной никого не было, но — гриффиндорка по призванию — Гермиона направилась дальше, в сторону библиотеки Блэков. Висящие головы домовых эльфов вызывали возмущение в душе девушки, но она постаралась заткнуть голос совести, очень похожий на МакГонагалл, и продолжила идти. Свет в конце тоннеля, на который был похож коридор, оказался светом из библиотеки, как Гермиона и предполагала. Изнутри была слышна приглушенная ругань, глухой стук и странные звуки, как будто кто-то что-то куда-то тащил по полу. Это Гермионе совершенно не понравилось. Осторожно заглянув за угол, она оторопела: Люциус Малфой волок по дорогущему ковру, теперь покрытому пылью и неровно куцому, огромный мешок с какими-то книгами. При этом он тихо ругался матом, совершенно не выглядя светочем аристократии и изящества. Справа от Малфоя, у стола, стоял еще один человек, разглядеть которого Гермиона никак не могла — он был в тени, и лица не было видно. Пытаясь угадать черты, Гермиона подалась вперед, дверь громко скрипнула и отворилась. Человек у стола дернулся… — Профессор Снейп?! — очень громкий восклик породил эхо, отразившееся от стен и ушедшее в глубину дома. — Не угадали. Уже двадцать лет как не профессор. Вид взъерошенного Снейпа, ворующего из стола старые пергаменты и медальон, и еще более комичный вид Малфоя, стоящего посреди комнаты с мешком, не могли не вызывать истеричного смешка. — Что вы тут делаете?! И… вообще… вы же вроде бы умерли, — не так уверенно закончила Гермиона. — Разумеется, умер. Что за глупые вопросы? — Э, — Гермиона посмотрела на Снейпа как на душевнобольного. — Тогда вас тут не должно быть. Тон был успокаивающий, как будто она говорила с маленьким неразумным ребенком. Люциус Малфой аккуратно поправил волосы, выбившиеся из прически, и начал боком очень медленно обходить Гермиону, чтобы она этого не заметила. — С чего вы взяли? Это вас тут быть не должно! — Меня? — Вас, несносная вы всезнайка! Черт бы вас побрал, поперлись ночью по дому! Ну чего вам не спится? Идите… дайте честному человеку доворовать. От такой наглости Гермиона опешила — теперь она заметила то, на что ранее не обратила внимания — несколько стеллажей были вывернуты совсем, пару полок пустовали, сундук с ритуальными принадлежностями также был опорожнен. — Вы воруете книги? Зачем? — И вы стали лучшей ученицей своего выпуска? — Малфой скептически хмыкнул и добавил таким тоном, как будто говорил о самих собой разумеющихся вещах: — Завтра Вальпургиева ночь… — И что? Казалось, и Малфой, и Снейп были оскорблены таким вопросом. — Гермиона, что случилось? Ты где? — голос мужа послышался откуда-то издалека. — Рон? Я в библ… м-м-м-м! — неведомо как оказавшийся за гермиониной спиной Малфой схватил ее и зажал ладонью рот. Подошедший Снейп изучающее оглядел девушку, затем, коротко взглянув на Люциуса, произнес: — Всегда мечтал это сделать, — Малфой тут же ослабил хватку, и Гермиона оказалась в объятиях Снейпа — крепко обнимаемая и целуемая. Зельевар властно раздвинул ее губы своим языком и проник им внутрь, проведя кончиком по зубам. Она замерла, не зная, что делать. — Гермиона! Снейп дернулся, бросил Люциусу короткое распоряжение о том, чтобы тот спрятал украденное, а сам связал Гермиону заклинанием, нацепив на рот для пущей осторожности еще и простой кляп. Та задергалась, явно требуя, чтобы ее выпустили. Но Снейп оказался непреклонен — шаги Уизли слышались недалеко, и мешкать было нельзя. Быстро схватив Гермиону, он толкнул ее за портьеру и сам встал рядом. Краем глаза Гермиона увидела, как Люциус кинул в шкаф темно-серый куль и встал за доспехами в тени.