Фандом: Gravity Falls. В семействе Пайнс прибавление. И это прибавление с возрастом стало создавать серьёзные проблемы. Удастся ли близнецами всё исправить и снова спасти мир?
Добавить в моё избранное
129 мин, 1 сек 2336
— без энтузиазма откликнулся Диппер и пробормотал совсем тихо, чтобы никто не услышал. — Опупеть, как здорово… Как идиоты, чес-слово… Будто имён больше нет…
Некоторое время они ехали молча, но уже на подъезде к дому Диппер, напряжённо размышлявший о чём-то всю дорогу, не выдержал и спросил:
— Пап, а почему ни ты, ни дедушка Шерми никогда не рассказывали, что у дяди Стэна был брат-близнец?
— Что? Что за ерунда, Диппер? С чего ты это взял? Дядя Стэнфорд — единственный брат твоего дедушки. Он сразу после учёбы уехал в Гравити Фоллз исследовать что-то. Он разве вам не рассказывал?
— Вообще-то, дядя Стэнфорд после одного… эм-м… эксперимента… пропал без вести. И его не было в Гравити Фоллз тридцать лет. Всё это время там жил его брат Стэнли. А Стэнфорд вернулся только недавно, в августе.
— Что за бред, Диппер! Когда приедем домой, позвоним дедушке Шерми, и он тебе ещё раз расскажет про свою семью.
Диппер на это только хмыкнул и не поднимал эту тему до самого приезда домой.
К концу октября Мэйбл наконец созрела, чтобы отправить Пухлю обратно в Гравити Фоллз. Она хотела было поехать туда на Хеллоуин, но родители ей не позволили. 31 октября приходилось на среду, и они не хотели, чтобы дети пропускали уроки из-за такой ерунды. В конце концов, сказали они, наряжаться и клянчить конфеты у соседей можно и дома.
И вообще, как-то они стали строже с детьми — то ли ситуация с присутствием Пухли очень их напрягала, то ли история с дядями. После прямого вопроса Диппера дедушка Шерми был вынужден признаться, что он никогда не рассказывал про Стэнли по привычке. Его отец категорически запретил даже упоминать имя второго близнеца. Шерми знал о нём от мамы, и то только потому, что она однажды случайно при нём проговорилась. И, естественно, никто не знал, что Стэнфорд пропал, а его место занял Стэнли.
Мистер Пайнс после такого открытия долгое время не мог придти в себя. Он явно ходил недовольный всем, стал строже с обоими близнецами и, как выяснилось позже, очень жалел, что отправил летом детей к «этому мошеннику и негодяю», как он назвал дядю Стэна. Поэтому, когда в начале ноября Пайнсам пришла открытка от Зуса с приглашением на День Благодарения, мистер Пайнс ни в какую не хотел это приглашение принимать. Близнецам стоило колоссальных усилий уговорить родителей отпустить их в гости. Миссис Пайнс ехать в Гравити Фоллз не захотела, предпочла принять приглашение собственных родителей. Мистер Пайнс, естественно, не мог отправить её в гости одну. Детей они тоже хотели взять с собой, но Мэйбл сделала отцу предложение, от которого он не смог отказаться. Она обещала, что увезёт Пухлю в Гравити Фоллз и оставит его там. На том и порешили.
В начале декабря в семье Пайнс родился мальчик. Родители назвали его Мэйнардом, как и хотели. Малыш был почти самый обычный — среднего для новорожденных роста и веса, с короткими тёмными волосиками, красненький и беззубый. Только одно у него было отличие от других младенцев — на левой ручке у него было шесть пальчиков. Родители от операции по удалению лишнего пальца отказались.
— Диппер, можно я у тебя немножко посижу? — шёпотом спросила девушка.
— Да, конечно… Только не отвлекай, ладно? — отозвался Диппер, всё так же уткнувшись в курсовую. Мэйбл прошла до кровати брата, легла на неё и отвернулась к стенке, обхватив себя руками.
Стемнело. Диппер всё ещё возился с расчётами, не отвлекаясь даже на то, чтобы включить свет, довольствуясь лишь маленькой настольной лампой. Голова нещадно болела, в глаза будто песка насыпали, так что он всё-таки решил сделать перерыв — отодвинул от себя листы, снял очки и яростно потёр раскрасневшиеся глаза.
На кровати завозилась Мэйбл. Она приподнялась на локтях и заспанно посмотрела на брата.
— Ты чего не спишь? — голос у неё спросонья был хриплый и глухой. — Ой, точно, я же заняла твою кровать. Прости.
— Ничего страшного. Я всё равно ещё не собираюсь ложиться. Завтра курсач сдавать, а у меня там концы с концами не сходятся. А по результатам завтрашней сдачи будут допускать к экзамену. Короче, жопа полная. Пока не исправлю, буду сидеть.
— Ясно…
Диппер посмотрел на сестру — даже после сна было видно, что перед этим она плакала — покрасневший кончик носа и чёрные дорожки от слёз, смешанных с тушью, выдавали её с головой.
— У тебя что-то случилось? Ты плакала…
— А, да… Мы с Тони поругались. Он сказал, что для меня учёба важнее отношений с ним.
Некоторое время они ехали молча, но уже на подъезде к дому Диппер, напряжённо размышлявший о чём-то всю дорогу, не выдержал и спросил:
— Пап, а почему ни ты, ни дедушка Шерми никогда не рассказывали, что у дяди Стэна был брат-близнец?
— Что? Что за ерунда, Диппер? С чего ты это взял? Дядя Стэнфорд — единственный брат твоего дедушки. Он сразу после учёбы уехал в Гравити Фоллз исследовать что-то. Он разве вам не рассказывал?
— Вообще-то, дядя Стэнфорд после одного… эм-м… эксперимента… пропал без вести. И его не было в Гравити Фоллз тридцать лет. Всё это время там жил его брат Стэнли. А Стэнфорд вернулся только недавно, в августе.
— Что за бред, Диппер! Когда приедем домой, позвоним дедушке Шерми, и он тебе ещё раз расскажет про свою семью.
Диппер на это только хмыкнул и не поднимал эту тему до самого приезда домой.
К концу октября Мэйбл наконец созрела, чтобы отправить Пухлю обратно в Гравити Фоллз. Она хотела было поехать туда на Хеллоуин, но родители ей не позволили. 31 октября приходилось на среду, и они не хотели, чтобы дети пропускали уроки из-за такой ерунды. В конце концов, сказали они, наряжаться и клянчить конфеты у соседей можно и дома.
И вообще, как-то они стали строже с детьми — то ли ситуация с присутствием Пухли очень их напрягала, то ли история с дядями. После прямого вопроса Диппера дедушка Шерми был вынужден признаться, что он никогда не рассказывал про Стэнли по привычке. Его отец категорически запретил даже упоминать имя второго близнеца. Шерми знал о нём от мамы, и то только потому, что она однажды случайно при нём проговорилась. И, естественно, никто не знал, что Стэнфорд пропал, а его место занял Стэнли.
Мистер Пайнс после такого открытия долгое время не мог придти в себя. Он явно ходил недовольный всем, стал строже с обоими близнецами и, как выяснилось позже, очень жалел, что отправил летом детей к «этому мошеннику и негодяю», как он назвал дядю Стэна. Поэтому, когда в начале ноября Пайнсам пришла открытка от Зуса с приглашением на День Благодарения, мистер Пайнс ни в какую не хотел это приглашение принимать. Близнецам стоило колоссальных усилий уговорить родителей отпустить их в гости. Миссис Пайнс ехать в Гравити Фоллз не захотела, предпочла принять приглашение собственных родителей. Мистер Пайнс, естественно, не мог отправить её в гости одну. Детей они тоже хотели взять с собой, но Мэйбл сделала отцу предложение, от которого он не смог отказаться. Она обещала, что увезёт Пухлю в Гравити Фоллз и оставит его там. На том и порешили.
В начале декабря в семье Пайнс родился мальчик. Родители назвали его Мэйнардом, как и хотели. Малыш был почти самый обычный — среднего для новорожденных роста и веса, с короткими тёмными волосиками, красненький и беззубый. Только одно у него было отличие от других младенцев — на левой ручке у него было шесть пальчиков. Родители от операции по удалению лишнего пальца отказались.
Возвращение в Гравити Фоллз
Был тёплый летний вечер. Диппер сидел за столом, заваленным бумагами, и нервно грыз ручку. На дальнем краю стола мерцал монитор компьютера. На протяжении последних двух часов у парня неоднократно возникало желание побиться головой обо что-нибудь — он никак не мог найти ошибку в своих расчётах. Сзади приоткрылась дверь, и в комнату проскользнула Мэйбл, но он даже не обернулся.— Диппер, можно я у тебя немножко посижу? — шёпотом спросила девушка.
— Да, конечно… Только не отвлекай, ладно? — отозвался Диппер, всё так же уткнувшись в курсовую. Мэйбл прошла до кровати брата, легла на неё и отвернулась к стенке, обхватив себя руками.
Стемнело. Диппер всё ещё возился с расчётами, не отвлекаясь даже на то, чтобы включить свет, довольствуясь лишь маленькой настольной лампой. Голова нещадно болела, в глаза будто песка насыпали, так что он всё-таки решил сделать перерыв — отодвинул от себя листы, снял очки и яростно потёр раскрасневшиеся глаза.
На кровати завозилась Мэйбл. Она приподнялась на локтях и заспанно посмотрела на брата.
— Ты чего не спишь? — голос у неё спросонья был хриплый и глухой. — Ой, точно, я же заняла твою кровать. Прости.
— Ничего страшного. Я всё равно ещё не собираюсь ложиться. Завтра курсач сдавать, а у меня там концы с концами не сходятся. А по результатам завтрашней сдачи будут допускать к экзамену. Короче, жопа полная. Пока не исправлю, буду сидеть.
— Ясно…
Диппер посмотрел на сестру — даже после сна было видно, что перед этим она плакала — покрасневший кончик носа и чёрные дорожки от слёз, смешанных с тушью, выдавали её с головой.
— У тебя что-то случилось? Ты плакала…
— А, да… Мы с Тони поругались. Он сказал, что для меня учёба важнее отношений с ним.
Страница 2 из 35
