Превратности колдовства

Глава 1. Ведьмачьи особенности и пристрастия

Что делает ведьму ведьмой? Сделка с Дьяволом, наследие бабули или банально зеленые глаза? Вполне вероятно, поверья о ведьмах пошли прямиком тогда, когда некоторые особы женского пола начали отбеливать лицо огурцами и лечить кожу головы травяными сборами.

Но я всегда верил, что ведьму ведьмой делает случай. Случай родиться в семье тех, кто от сил природы ушел недалеко, в отличие от увязшего в урбанизации и технологиях общества. Нет, это отнюдь не значит, что я не умею пользоваться мобильником, от ноутбука шарахаюсь, и по моей вине в барабане стиральной машины стирается ведро яблок — но с включенным телеком я заснуть не в силах.

Спросите, причем тут я? Хм, как бы объяснить доходчивей… В общем, я ведьма. Не похож, да? Хотя бы членом в трусах и нулевым размером груди. Бывает такое, еще как бывает. Вот я и случился на голову моей маме и бабушке.

— Финя, просыпайся, мне постель надо перестелить! — проворчал кое-кто, кто должен, вроде, знать, насколько я не люблю, когда меня будят.

— Отцеп… ись… — промычал я, зарываясь в подушку лицом.

— Финя, черт тебя подери, имей совесть!

С неимоверным трудом я отлип от мягкого, но мешающего дышать предмета, преодолевая гудение в голове и разлепляя глаза, чтобы недобро посозерцать одну наглую морду:

— После того, как ты меня поимел… ни о какой совести я и знать не… ик… хочу, — и с размаху опустил голову обратно.

Но подушку уже убрали.

— Ай, черт, елки зеленые, оладушки вареные! Ноа, что здесь забыла твоя, чтоб ее, пушка?!

— Потому что это моя половина кровати, — ответил мой злостный побудчик, забирая и одеяло, чтобы и его лишить белья, а меня — тепла.

Сна, конечно, больше ни в одном глазу. Нет, ну а вы влетали когда-нибудь головой в Магнум-44? Лоб не разбил, вроде, об его бочок, но боль от похмелья превратилась в форменную пытку.

— Что вчера… было? — поинтересовался я, со стоном медленно садясь на кровати и желая прилечь на холодный пол, но это будет чересчур: «Зад и спина подсказывают, что был тот еще секс и раком, и в раскоряк, но что было до — и как было во время и после… не помню нифига».

— У Бриггса вчера День Рождения был, вы всем скопом подкупили коменданта общежития — и бузили на полную катушку. Ты ушел последним. Я ревную.

— Мы с Вадиком просто друзья. Знаешь, как он шарит в юриспруденции? Да мне нужны его мозги! — выкрикнул я слишком громко, сию же секунду с приступом дурноты зажав голову между колен: «Ой, мама, роди меня обратно».

— Свои мозги вылечи сначала, — наконец-то он решил снизойти до того, чтобы пожалеть, сев рядом и погладив по спине. — Сходить тебе за пивом?

— Лучше Пэпси. Сегодня какой день недели?

— В колледж тебе не надо, будь спокоен, — потрепал мой парень меня еще и по макушке, вскакивая на ноги. — Ладно, постарайся не сделать руины из квартиры до моего возвращения, лады?

— Лады…

Когда входная дверь захлопнулась, я не смог не завалиться обратно на голую кровать. Напрягаться и расстилать ее снова, уже чистую, пахнущую кондиционером, а не сексом, нет ни малейшего желания, хотя ногам как-то зябко. Ох, я ж еще и без трусов… Есть ли смысл их искать, или лучше у Ноа слямзить? Нравятся мне у него одни, красненькие с молниями.

Потолок белый. Просто белый. И это помогло мне пережить вертолет. Блин, похоже, это у всех русских в крови склонность напиваться до поросячьего визга, чтобы потом проклинать все на свете. И даже в другой стране это действует.

Кстати говоря, на самом деле Вадика зовут Кеннет, Кеннет Бриггс. Но когда примет косячок своей конопли, которую умудряется выращивать на балконе комнаты, то ни на какое другое имя не откликается напрочь.

Вчера ему исполнился двадцать один год. Стал старой клячей, хе-хе… На последний урожай пожаловался, что зараза к нему какая-то пристала. Не заработают, значит, вместе с комендантом в ближайшее время…

— Та-а-ак… ванная, — перекатившись на живот и задним ходом спустившись на пол, я на четырех точках доковылял сначала до коридора, а потом и до совмещенного санузла, где долго карабкался по гудящей стиралке для принятия вертикального положения.

Не слишком заморачиваясь с температурой воды, я залез в душевую кабину прямо так, в бетмэнской футболке, и некоторое время еще пытался протрезветь, вяло моя лицо и тело. Тогда и стала потихоньку возвращаться память.

Да, побузили мы душевно. Два раза посылали кого-то за добавкой в ближайший бар, а посыльный тащился в какой-то другой, в двух кварталах. Вадик говорил по секрету, ставшему достоянием всей компании, что он на тамошнего бармена слюни пускает. Когда всем стало тесно и когда все разошлись, не помню в упор, однако жалобы Вадика на захиревшую коноплю меня таки сподвигли на подвиг.