Фандом: Ориджиналы. У соседа День Рождения, и на радостях меня пригласили присоединиться? Почему бы нет. И не заметил, как засиделся дольше остальных гостей. Да ничего, мне идти всего лишь несколько метров до своей двери, а домашние твари не умрут, если их лишить вечерних харчей. А тут еще сосед пожаловался, что у него конопля растет плохо на балконе. Да в чем проблема, я ж ведьмак, и всякие травушки-муравушки — мой профиль! Одна лажа — не мой профиль с плодородием шутить на пьяную голову…
Добавить в моё избранное
82 мин, 33 сек 13133
Надеюсь, он не вспомнит мои бормотания над кастрюлей, в которой булькало варево, пахнувшее то ли бананами, то ли найденными под кроватью пыльными ношеными носками, и спишет слова «да уродится конопличка, как у дедушки пшеничка» за доброе пожелание.
Нет, конопля расти у него будет, я не обманул, и хорошо расти, богато — магия плодородия свое дело знает. Но что-то меня в этом беспокоит…
— Финя-яа-а! — о, кое-кто вернулся.
— Я в ванной! — отозвался я, поторапливаясь — и, обмотавшись полотенцем вокруг бедер, вышел.
Ноа, открыв себе Спрайт, воззрился на меня круглыми-круглыми, голубыми-голубыми глазами, не реагируя на то, что часть газировки из алюминиевой банки убежала — и по его ладони, да на пол:
— Эм… думаю, ты кое-что забыл…
Черт побери, я ж так и мылся в футболке!
Исправив это и сев за стол, я с жадностью припал к банке Пэпси и, блаженно простонав, растянулся на столе, прислоняя ее, холодненькую, к виску:
— Я попал в Рай… Ноа, а ты мой ангел-хранитель?
Тот, усевшись напротив и прикладываясь к своему напитку, истинно по-ангельски ухмыльнулся, придирчиво оглядывая пистолет:
— Да уж, если бы ты помял его своей пустой черепушкой, Рай тебя бы уже приветствовал.
Слышал я, что парни из Мичигана, к коим и этот относится, любят оружие — но чтобы настолько…
— Когда на свадьбу пригласишь? — решил я поинтересоваться — мало ли, пора уже фрак подбирать.
— Что? — опешил он, замерев пальцем на предохранителе.
У меня не получилось сдержать усмешку и иронию:
— Ну как же… вы отлично подходите друг другу, а уж как звучит «Магнум Кросс»! Совет вам да любовь!
— Слушай, а ты там у Бриггса его травы не перехватывал, нет?
Отвечать на этот вопрос я не собирался, гипнотизируя его глазами и слизывая с края банки сахарную жидкость с долей кофеина. Ноа же, похмурившись с минуту, таки смягчился, подпер подбородок левой ладонью и, криво улыбнувшись, неожиданно прошелся языком вдоль ствола оружия, красноречиво прищуриваясь.
Брови мои от понимания намека взлетели вверх, но внутри возник интерес и даже азарт.
— Только обойму вынь… ковбой.
6 недель спустя
Широко зевнув, я открыл дверь на кухню, чтобы едва не споткнуться о черное шерстистое чудище весом килограммов шесть, которое с завывающим мяуканьем таращило на меня желто-зеленые глазищи.
— Сейчас накормлю, Нэйтан, сейчас накормлю… — взяв из холодильника банку кошачьих консервов, я открыл ее и поставил на пол рядом с миской для воды…
… И едва не лишился пальца в пасти… нет, не кота, а хорька. Нет, не черного. Кремово-шоколадного. Когда бабушка сказала, что пора заводить себе «товарища из зверья лесного или домашнего», я так и не смог выбрать между котом и хорьком — и завел и того, и другого.
— Барбарис, ты же от этого опять все завоняешь! А мы только на прошлой неделе сюда въехали, подожди месяцок! — подхватив его на руки, я откопал на шкафу пакет его корма — кошачьего, ведь я не богатей, чтобы покупать специальный для хорьков, — и, плечом закрыв дверцу холодильника, напоролся на цепкий взгляд еще одной живой твари. — Чего ты так на меня смотришь?
Затушив окурок и закрыв окно, высокий — метр девяносто в нем есть точно, — парень с чуть спадающими на шею вороными волосами лишь моргнул левым глазом — правый скрывала медицинская повязка на резиночках. И нет, ничего особенного под ней нет — такой же глаз, но он утверждает, что так ему на мир смотреть легче.
— Ты опять ночевал у этого парня.
— Ну и что? — занял я оборону, насыпая в миску Барбарису корм.
— Добром это не кончится, — в бесцветном тоне голоса, как всегда, угадывалась усталость.
— Намекаешь на то, что однажды нас словят скинхэды и забьют до смерти с криками «сдохните, педики вонючие!»? — вырвалось у меня с насмешкой.
Тот помотал головой, откидываясь на спинку стула и выбивая дробь пальцами на столе. А небо за окном сейчас такое же голубое, как и его неживые глаза.
— Тогда в чем дело, Кири? Ты же сам сказал, что в Ад из-за своих наклонностей «50/50» я не попаду, а Дьяволу я душу не продавал…
— Речь не об Аде и не о твоей душе. А о том, до чего тебя довело общение с этим парнем.
Нахмурившись, я бухнулся на стул напротив него, сложив руки на груди и буравя его взглядом:
— И чем тебе Ноа не угодил? Да, он со странностями, не спит без пистолета, но ты-то нашу кладовку видел? Мечта оккультиста!
Тяжело вздохнув, парень посмотрел на меня в упор, и от серьезности и некоторой тревоги в его взгляде мне стало резко не по себе. С Кириэлем — или Кири, как он позволяет мне себя звать, — я знаком с восьми лет, и на практике уяснил, что если у него такой взгляд — лучше прислушаться.
— Ты был близок с кем-то на той вечеринке в позапрошлом месяце?
Нет, конопля расти у него будет, я не обманул, и хорошо расти, богато — магия плодородия свое дело знает. Но что-то меня в этом беспокоит…
— Финя-яа-а! — о, кое-кто вернулся.
— Я в ванной! — отозвался я, поторапливаясь — и, обмотавшись полотенцем вокруг бедер, вышел.
Ноа, открыв себе Спрайт, воззрился на меня круглыми-круглыми, голубыми-голубыми глазами, не реагируя на то, что часть газировки из алюминиевой банки убежала — и по его ладони, да на пол:
— Эм… думаю, ты кое-что забыл…
Черт побери, я ж так и мылся в футболке!
Исправив это и сев за стол, я с жадностью припал к банке Пэпси и, блаженно простонав, растянулся на столе, прислоняя ее, холодненькую, к виску:
— Я попал в Рай… Ноа, а ты мой ангел-хранитель?
Тот, усевшись напротив и прикладываясь к своему напитку, истинно по-ангельски ухмыльнулся, придирчиво оглядывая пистолет:
— Да уж, если бы ты помял его своей пустой черепушкой, Рай тебя бы уже приветствовал.
Слышал я, что парни из Мичигана, к коим и этот относится, любят оружие — но чтобы настолько…
— Когда на свадьбу пригласишь? — решил я поинтересоваться — мало ли, пора уже фрак подбирать.
— Что? — опешил он, замерев пальцем на предохранителе.
У меня не получилось сдержать усмешку и иронию:
— Ну как же… вы отлично подходите друг другу, а уж как звучит «Магнум Кросс»! Совет вам да любовь!
— Слушай, а ты там у Бриггса его травы не перехватывал, нет?
Отвечать на этот вопрос я не собирался, гипнотизируя его глазами и слизывая с края банки сахарную жидкость с долей кофеина. Ноа же, похмурившись с минуту, таки смягчился, подпер подбородок левой ладонью и, криво улыбнувшись, неожиданно прошелся языком вдоль ствола оружия, красноречиво прищуриваясь.
Брови мои от понимания намека взлетели вверх, но внутри возник интерес и даже азарт.
— Только обойму вынь… ковбой.
6 недель спустя
Широко зевнув, я открыл дверь на кухню, чтобы едва не споткнуться о черное шерстистое чудище весом килограммов шесть, которое с завывающим мяуканьем таращило на меня желто-зеленые глазищи.
— Сейчас накормлю, Нэйтан, сейчас накормлю… — взяв из холодильника банку кошачьих консервов, я открыл ее и поставил на пол рядом с миской для воды…
… И едва не лишился пальца в пасти… нет, не кота, а хорька. Нет, не черного. Кремово-шоколадного. Когда бабушка сказала, что пора заводить себе «товарища из зверья лесного или домашнего», я так и не смог выбрать между котом и хорьком — и завел и того, и другого.
— Барбарис, ты же от этого опять все завоняешь! А мы только на прошлой неделе сюда въехали, подожди месяцок! — подхватив его на руки, я откопал на шкафу пакет его корма — кошачьего, ведь я не богатей, чтобы покупать специальный для хорьков, — и, плечом закрыв дверцу холодильника, напоролся на цепкий взгляд еще одной живой твари. — Чего ты так на меня смотришь?
Затушив окурок и закрыв окно, высокий — метр девяносто в нем есть точно, — парень с чуть спадающими на шею вороными волосами лишь моргнул левым глазом — правый скрывала медицинская повязка на резиночках. И нет, ничего особенного под ней нет — такой же глаз, но он утверждает, что так ему на мир смотреть легче.
— Ты опять ночевал у этого парня.
— Ну и что? — занял я оборону, насыпая в миску Барбарису корм.
— Добром это не кончится, — в бесцветном тоне голоса, как всегда, угадывалась усталость.
— Намекаешь на то, что однажды нас словят скинхэды и забьют до смерти с криками «сдохните, педики вонючие!»? — вырвалось у меня с насмешкой.
Тот помотал головой, откидываясь на спинку стула и выбивая дробь пальцами на столе. А небо за окном сейчас такое же голубое, как и его неживые глаза.
— Тогда в чем дело, Кири? Ты же сам сказал, что в Ад из-за своих наклонностей «50/50» я не попаду, а Дьяволу я душу не продавал…
— Речь не об Аде и не о твоей душе. А о том, до чего тебя довело общение с этим парнем.
Нахмурившись, я бухнулся на стул напротив него, сложив руки на груди и буравя его взглядом:
— И чем тебе Ноа не угодил? Да, он со странностями, не спит без пистолета, но ты-то нашу кладовку видел? Мечта оккультиста!
Тяжело вздохнув, парень посмотрел на меня в упор, и от серьезности и некоторой тревоги в его взгляде мне стало резко не по себе. С Кириэлем — или Кири, как он позволяет мне себя звать, — я знаком с восьми лет, и на практике уяснил, что если у него такой взгляд — лучше прислушаться.
— Ты был близок с кем-то на той вечеринке в позапрошлом месяце?
Страница 2 из 23
