Фандом: Ориджиналы. У соседа День Рождения, и на радостях меня пригласили присоединиться? Почему бы нет. И не заметил, как засиделся дольше остальных гостей. Да ничего, мне идти всего лишь несколько метров до своей двери, а домашние твари не умрут, если их лишить вечерних харчей. А тут еще сосед пожаловался, что у него конопля растет плохо на балконе. Да в чем проблема, я ж ведьмак, и всякие травушки-муравушки — мой профиль! Одна лажа — не мой профиль с плодородием шутить на пьяную голову…
Добавить в моё избранное
82 мин, 33 сек 13136
Спутником его оказался парень немного постарше, более статный и явно арабского происхождения: шоколадного оттенка кожа, вьющиеся густые волосы, лежащие на плечах, только глаза не темные… может, не слишком чистая кровь?
И тут до моего сонного мозга дошла полученная информация. Потоп?
— Моя ванна! — «Я же кран включенным оставил!».
Второе сливное отверстие забилось плававшей мочалкой, и в коридор вода не лилась только благодаря высокому порогу, хотя и пролилось не так уж много, а в остальном… Закрутив кран и с ужасом окинув поле деятельности, я на подгибающихся от страха ногах вернулся к входной двери, оставляя мокрые следы босых ног. Эта парочка так и осталась на том же месте, только блондин успел взять себя в руки, лишь бровью дергая:
— Ну и… как будем решать вопрос? Я только в прошлом году ремонт сделал!
— Я… извините, я попробую как-нибудь…
Тот хотел еще что-то сказать, но лицо арабской национальности, оттеснив его в сторону деликатно-настойчиво, взял слово:
— Глубокоуважаемый мною сосед, не соблаговолишь ли ты согласиться на более неформальный разговор? — улыбка его внушила доверие.
Поразмышляв и внимательно посмотрев на умеющего разбираться в чужих намерениях Нэйтана, я убрал цепочку и пригласил их внутрь. Но блондин не спешил входить, скрестив руки на груди:
— Ты же вроде должен с ведром и тряпкой бегать, разве нет?
Блин-оладушек, не говорить же прямым текстом, что я по привычке колданул — и швабра сама там сейчас движется и в унитаз выжимается!
Положение было спасено совсем неожиданным образом. В том месте, где миг назад была голова бармена, со свистом пролетело что-то золотистое и круглое — и воткнулось в стену, застряв в ней почти на треть. И метнули это со стороны лестницы.
Кириэль, расстроенно цокнув языком, щелкнул пальцами — и его покоцаный жизнью нимб вернулся на законное место и растворился в воздухе.
— Т-ты чего творишь?! — возмутился я подобным поведением: с чего это он тут членовредительством решил заняться и людям головы посносить?!
— То, что должен, — сказал он резко, быстро подходя с пакетом наперевес — и окидывая наших соседей нехорошим взглядом. — А то к тебе всякая нечисть только так липнуть будет.
Блондин, побледнев и впав в полуобморочное состояние, отступил за спину своего спутника, который остался вполне спокоен не только внешне, но и голосом, сказав:
— Считать ли мне удачей сие мгновение, что встретил я тебя, христианский крылатый посланник света, от света свой прекрасный лик отвернувший…?
— Руфин, это надолго, разбери-ка продукты пока, — вручил мне этот брюнетистый дылда пакет, а я обиженно надулся:
— Вечно выпроваживаешь, когда самое интересное.
А что, я обязан впасть в ступор и от шока заикаться, желая, чтобы это был лишь сон? У бабушки я с местным лешим и мавками общение имел, а уж какие сущности по ее зову колдовскому приходили… Араб заинтересованно наблюдал за нами, высоко подняв брови, а блондин из-за его спины смотрел с возмущенно-злым непониманием на меня конкретно:
— Ты, парень, совсем без башни?
На что я ему с широкой открытой улыбкой ответил:
— Я русский. Меня даже истекшим сроком годности не проймешь, — присутствие Кириэля сразу придало мне сил, уверенности и наглости, а уж намек на нечеловеческую сущность соседей вовсе развязал язык. — Если вам нетрудно, подождите пару минут, пока я раскидаю продукты, а потом спустимся к вам и оценим степени катастрофы, лады?
— Человек никог…! — хотел отказать мне бармен, как его спутник элементарно зажал ему рот ладонью:
— Буду только рад созерцать тебя в нашей с моим драгоценным пылким Киараном обители. Мне только в радость расширить круг своих знакомых, включив в него столь сладкоголосого эрудированного юношу, — и, покосившись на прожигающего его взглядом Кириэля, усмехнулся шире.
Вот уж кто тут сладкоголосый — так именно вот этот тип, аж соловьем заливается. А мой закадычный друг, оставивший сегодня злополучные грибы открытыми, явно не желал, чтобы я с ними связывался. Но проблему того, что я их затопил, его опека решить не поможет.
Катастрофа, как оказалось, имела не такие уж великие и разрушительные масштабы: капель с потолка в двух-трех местах и замоченная стена, с которой ничего не случится — между плиток все швы идеально замазаны герметиком.
— Убедился? Теперь пошли отсюда, — рванул меня за локоть Кириэль, но дорогу ему преградил все тот же хитрый араб:
— О, гости дорогие-хорошие, ну почему же вы уходите, даже чая сладкого и ароматом пьянящего не вкусив, сладостей восточных пряных не опробовав?
— Сагир, пусть выметаются из моей квартиры, — то ли промычал, то ли прорычал блондин сквозь стиснутые зубы, стоя в дверях кухни и дернувшись, когда на него обратил внимание мой персональный нянька с нимбом.
И тут до моего сонного мозга дошла полученная информация. Потоп?
— Моя ванна! — «Я же кран включенным оставил!».
Второе сливное отверстие забилось плававшей мочалкой, и в коридор вода не лилась только благодаря высокому порогу, хотя и пролилось не так уж много, а в остальном… Закрутив кран и с ужасом окинув поле деятельности, я на подгибающихся от страха ногах вернулся к входной двери, оставляя мокрые следы босых ног. Эта парочка так и осталась на том же месте, только блондин успел взять себя в руки, лишь бровью дергая:
— Ну и… как будем решать вопрос? Я только в прошлом году ремонт сделал!
— Я… извините, я попробую как-нибудь…
Тот хотел еще что-то сказать, но лицо арабской национальности, оттеснив его в сторону деликатно-настойчиво, взял слово:
— Глубокоуважаемый мною сосед, не соблаговолишь ли ты согласиться на более неформальный разговор? — улыбка его внушила доверие.
Поразмышляв и внимательно посмотрев на умеющего разбираться в чужих намерениях Нэйтана, я убрал цепочку и пригласил их внутрь. Но блондин не спешил входить, скрестив руки на груди:
— Ты же вроде должен с ведром и тряпкой бегать, разве нет?
Блин-оладушек, не говорить же прямым текстом, что я по привычке колданул — и швабра сама там сейчас движется и в унитаз выжимается!
Положение было спасено совсем неожиданным образом. В том месте, где миг назад была голова бармена, со свистом пролетело что-то золотистое и круглое — и воткнулось в стену, застряв в ней почти на треть. И метнули это со стороны лестницы.
Кириэль, расстроенно цокнув языком, щелкнул пальцами — и его покоцаный жизнью нимб вернулся на законное место и растворился в воздухе.
— Т-ты чего творишь?! — возмутился я подобным поведением: с чего это он тут членовредительством решил заняться и людям головы посносить?!
— То, что должен, — сказал он резко, быстро подходя с пакетом наперевес — и окидывая наших соседей нехорошим взглядом. — А то к тебе всякая нечисть только так липнуть будет.
Блондин, побледнев и впав в полуобморочное состояние, отступил за спину своего спутника, который остался вполне спокоен не только внешне, но и голосом, сказав:
— Считать ли мне удачей сие мгновение, что встретил я тебя, христианский крылатый посланник света, от света свой прекрасный лик отвернувший…?
— Руфин, это надолго, разбери-ка продукты пока, — вручил мне этот брюнетистый дылда пакет, а я обиженно надулся:
— Вечно выпроваживаешь, когда самое интересное.
А что, я обязан впасть в ступор и от шока заикаться, желая, чтобы это был лишь сон? У бабушки я с местным лешим и мавками общение имел, а уж какие сущности по ее зову колдовскому приходили… Араб заинтересованно наблюдал за нами, высоко подняв брови, а блондин из-за его спины смотрел с возмущенно-злым непониманием на меня конкретно:
— Ты, парень, совсем без башни?
На что я ему с широкой открытой улыбкой ответил:
— Я русский. Меня даже истекшим сроком годности не проймешь, — присутствие Кириэля сразу придало мне сил, уверенности и наглости, а уж намек на нечеловеческую сущность соседей вовсе развязал язык. — Если вам нетрудно, подождите пару минут, пока я раскидаю продукты, а потом спустимся к вам и оценим степени катастрофы, лады?
— Человек никог…! — хотел отказать мне бармен, как его спутник элементарно зажал ему рот ладонью:
— Буду только рад созерцать тебя в нашей с моим драгоценным пылким Киараном обители. Мне только в радость расширить круг своих знакомых, включив в него столь сладкоголосого эрудированного юношу, — и, покосившись на прожигающего его взглядом Кириэля, усмехнулся шире.
Вот уж кто тут сладкоголосый — так именно вот этот тип, аж соловьем заливается. А мой закадычный друг, оставивший сегодня злополучные грибы открытыми, явно не желал, чтобы я с ними связывался. Но проблему того, что я их затопил, его опека решить не поможет.
Катастрофа, как оказалось, имела не такие уж великие и разрушительные масштабы: капель с потолка в двух-трех местах и замоченная стена, с которой ничего не случится — между плиток все швы идеально замазаны герметиком.
— Убедился? Теперь пошли отсюда, — рванул меня за локоть Кириэль, но дорогу ему преградил все тот же хитрый араб:
— О, гости дорогие-хорошие, ну почему же вы уходите, даже чая сладкого и ароматом пьянящего не вкусив, сладостей восточных пряных не опробовав?
— Сагир, пусть выметаются из моей квартиры, — то ли промычал, то ли прорычал блондин сквозь стиснутые зубы, стоя в дверях кухни и дернувшись, когда на него обратил внимание мой персональный нянька с нимбом.
Страница 5 из 23
