Фандом: Гарри Поттер. Помыслы сенатора Генри Шоу младшего чисты… Да?
Добавить в моё избранное
8 мин, 23 сек 14145
«… И только от нас зависит, каким будет будущее наших детей! Будет ли оно омрачено мраком салонов и приватных кабинетов? Просочится ли в него грех праздности? Найдется ли в нашем завтра место алкоголю, дурманящему разум и отравляющему чувства? Нет, друзья мои! Мы не допустим, чтобы наши дети росли в отравленной этим ядом атмосфере! Будущее нации, залог ее процветания и величия — в здоровье и трудолюбии. Только чистые помыслы»…
Снова перечитав текст предвыборной речи, он раздраженно отбрасывает перо, со звонким стуком закрывает чернильницу и устало трет воспаленные от недосыпа глаза. Раз за разом все эти лозунги и программные заявления даются все тяжелее — видимо, сказывается многомесячная усталость погони за новым сенаторским сроком. Он постоянно отвлекается, приходит в своих мыслях к чему-то неправильному, приходится перечеркивать написанное и снова подбирать яркие формулировки, точные эпитеты, красивые слова, способные увлечь тупую толпу избирателей. Ослабив тугой воротничок, он тянется за графином, стоящим на столе, наполняет бокал, делает большой глоток… Прогибается, разминая затекшую спину. На чем он остановился? Чистые помыслы, да…
В кампании по повторному выдвижению Генри Шоу-младшего на пост сенатора штата Нью-Йорк столько праведности и правильности, что самого Генри порой оскоминой сводит скулы. Так надо, его избирателям нравятся слова о будущем без баров, бильярдных салонов и подпольных забегаловок, в которых… Генри тряхнул головой, прогоняя неуместные сейчас мысли. Текст предвыборной речи должен быть готов к завтрашнему вечеру, на встречу в Сити-Холле соберутся люди, от которых может зависеть его собственное будущее, но вместо нужных слов в голове появляются неясные, но от этого не менее заманчивые картинки времяпрепровождения, столь яростно отвергаемого Генри Шоу-сенатором. Его самая страшная тайна, тщательно скрываемая сторона жизни. Если кто-нибудь узнает, политической карьере конец! Если узнает отец, он просто убьет своего заблудшего сына…
Закрыв глаза, Генри откидывается на спинку стула. Всего несколько минут, чтобы отвлечься, иначе он сойдет с ума с этой речью!
Вязкие мысли о предвыборной кампании, нужных знакомствах, журналистах, газетах уходят на второй план. Смутные образы, мелькающие перед закрытыми глазами, становятся все отчетливее. Крепкие руки, сжимающие его плечи, прикасающиеся к обнаженной спине, стискивающие ягодицы. Властные губы, оставляющие на его теле следы, которые потом придется прятать под шейным платком, завязанным легким небрежным узлом. Боль, сливающаяся с наслаждением. Сила. Сила и власть, которым он не мог противиться. Он невидящими глазами смотрит на недописанный текст — чистые помыслы… Чистые…
Нет, это невозможно! Он резко вскакивает с кресла и, схватив с вешалки пальто, устремляется в бильярдную «У Дживза». Гнусное местечко для всякого сброда, к которому он бы никогда не подошел на улице. Ни благообразных бесед о будущем нации, ни добротной кухни — ничего из того, что могло бы привлечь сенатора Генри Шоу-младшего. Зато у этой подвальной забегаловки есть два неоспоримых преимущества. Во-первых, местные завсегдатаи предпочитают держать язык за зубами. Во-вторых, здесь каждый вечер появляется человек, которого ему необходимо увидеть! И дело вовсе не в бильярде, хотя именно поиск сильного соперника привел когда-то Генри в это мрачное, насквозь прокуренное место. Кто же знал, что Перри Грейв станет партнером не только по снукеру? Перри, какое несусветное имя, совсем не подходящее этому сильному, жесткому, порой беспощадному человеку! Но какое вообще имеет значение имя, если одним своим взглядом он способен лишить Генри всякого желания сопротивляться своей воле? Если от его прикосновения бросает в дрожь, а от глубокого негромкого голоса вдоль позвоночника проходит горячая волна? Только бы Перри был сегодня на месте! Они не встречаются нигде, кроме бильярдной, Генри нет никакого дела, чем занимается Перри, похожий то ли на полицейского, то ли на гангстера. Это совсем не важно.
Генри несется через весь город, чтобы застать Перри в бильярдной, бросает машину за несколько кварталов до места. Ничего не видя перед собой, то и дело сталкиваясь с прохожими, он подбегает, наконец, к неприметной двери и распахивает ее настежь.
Зал пуст, лишь единственный припозднившийся посетитель раскручивает дорогой кий, чтобы уложить в футляр, бережно протирает лакированную поверхность и, мазнув прикосновением по зеленому сукну стола, смотрит на стоящего в дверях Генри. В темных глазах горит непонятный огонь, пристальный взгляд манит и притягивает, лишает воли к сопротивлению, обещает запретное, грязное, сводящее с ума удовольствие.
— Я думал, ты уже не появишься… Собирался уходить. Пусто сегодня, мне Питер ключи оставил, попросил закрыть. Сыграем?
Генри, словно завороженный, молча кивает, шумно сглатывает и делает шаг вперед. Потом еще один. От этого небрежно брошенного «сыграем» стучит в висках и слабеют колени.
Снова перечитав текст предвыборной речи, он раздраженно отбрасывает перо, со звонким стуком закрывает чернильницу и устало трет воспаленные от недосыпа глаза. Раз за разом все эти лозунги и программные заявления даются все тяжелее — видимо, сказывается многомесячная усталость погони за новым сенаторским сроком. Он постоянно отвлекается, приходит в своих мыслях к чему-то неправильному, приходится перечеркивать написанное и снова подбирать яркие формулировки, точные эпитеты, красивые слова, способные увлечь тупую толпу избирателей. Ослабив тугой воротничок, он тянется за графином, стоящим на столе, наполняет бокал, делает большой глоток… Прогибается, разминая затекшую спину. На чем он остановился? Чистые помыслы, да…
В кампании по повторному выдвижению Генри Шоу-младшего на пост сенатора штата Нью-Йорк столько праведности и правильности, что самого Генри порой оскоминой сводит скулы. Так надо, его избирателям нравятся слова о будущем без баров, бильярдных салонов и подпольных забегаловок, в которых… Генри тряхнул головой, прогоняя неуместные сейчас мысли. Текст предвыборной речи должен быть готов к завтрашнему вечеру, на встречу в Сити-Холле соберутся люди, от которых может зависеть его собственное будущее, но вместо нужных слов в голове появляются неясные, но от этого не менее заманчивые картинки времяпрепровождения, столь яростно отвергаемого Генри Шоу-сенатором. Его самая страшная тайна, тщательно скрываемая сторона жизни. Если кто-нибудь узнает, политической карьере конец! Если узнает отец, он просто убьет своего заблудшего сына…
Закрыв глаза, Генри откидывается на спинку стула. Всего несколько минут, чтобы отвлечься, иначе он сойдет с ума с этой речью!
Вязкие мысли о предвыборной кампании, нужных знакомствах, журналистах, газетах уходят на второй план. Смутные образы, мелькающие перед закрытыми глазами, становятся все отчетливее. Крепкие руки, сжимающие его плечи, прикасающиеся к обнаженной спине, стискивающие ягодицы. Властные губы, оставляющие на его теле следы, которые потом придется прятать под шейным платком, завязанным легким небрежным узлом. Боль, сливающаяся с наслаждением. Сила. Сила и власть, которым он не мог противиться. Он невидящими глазами смотрит на недописанный текст — чистые помыслы… Чистые…
Нет, это невозможно! Он резко вскакивает с кресла и, схватив с вешалки пальто, устремляется в бильярдную «У Дживза». Гнусное местечко для всякого сброда, к которому он бы никогда не подошел на улице. Ни благообразных бесед о будущем нации, ни добротной кухни — ничего из того, что могло бы привлечь сенатора Генри Шоу-младшего. Зато у этой подвальной забегаловки есть два неоспоримых преимущества. Во-первых, местные завсегдатаи предпочитают держать язык за зубами. Во-вторых, здесь каждый вечер появляется человек, которого ему необходимо увидеть! И дело вовсе не в бильярде, хотя именно поиск сильного соперника привел когда-то Генри в это мрачное, насквозь прокуренное место. Кто же знал, что Перри Грейв станет партнером не только по снукеру? Перри, какое несусветное имя, совсем не подходящее этому сильному, жесткому, порой беспощадному человеку! Но какое вообще имеет значение имя, если одним своим взглядом он способен лишить Генри всякого желания сопротивляться своей воле? Если от его прикосновения бросает в дрожь, а от глубокого негромкого голоса вдоль позвоночника проходит горячая волна? Только бы Перри был сегодня на месте! Они не встречаются нигде, кроме бильярдной, Генри нет никакого дела, чем занимается Перри, похожий то ли на полицейского, то ли на гангстера. Это совсем не важно.
Генри несется через весь город, чтобы застать Перри в бильярдной, бросает машину за несколько кварталов до места. Ничего не видя перед собой, то и дело сталкиваясь с прохожими, он подбегает, наконец, к неприметной двери и распахивает ее настежь.
Зал пуст, лишь единственный припозднившийся посетитель раскручивает дорогой кий, чтобы уложить в футляр, бережно протирает лакированную поверхность и, мазнув прикосновением по зеленому сукну стола, смотрит на стоящего в дверях Генри. В темных глазах горит непонятный огонь, пристальный взгляд манит и притягивает, лишает воли к сопротивлению, обещает запретное, грязное, сводящее с ума удовольствие.
— Я думал, ты уже не появишься… Собирался уходить. Пусто сегодня, мне Питер ключи оставил, попросил закрыть. Сыграем?
Генри, словно завороженный, молча кивает, шумно сглатывает и делает шаг вперед. Потом еще один. От этого небрежно брошенного «сыграем» стучит в висках и слабеют колени.
Страница 1 из 3
