Неуместный

Хотелось верить, что когда-нибудь жизнь всё же станет спокойнее, и он вернется в Лондон хотя бы живым.

Через несколько месяцев его сильно ранили в левое плечо. Он пережил операцию, долгую и томительную реабилитацию и вернулся, наконец, в родной Лондон. Государство оплатило ему проживание на первое время и даже психотерапевта, который должен был помочь Джону привыкнуть к мирной жизни, но ничего не получалось. Если раньше он был просто замкнутым, то теперь и вовсе не хотел разговаривать с людьми.

Единственной, с кем он сам попытался поговорить, была Гарри. Джон приехал к ней домой и ужаснулся тому, как она живет: убитая квартира, заваленная ненужным хламом. Всё вокруг пропиталось стойким запахом дешевого спиртного. Окна, заклеенные газетами, — у неё режет глаза от яркого света.

А самым ужасным было то, что Гарри ни о чем не жалела и не находила свою жизнь неправильной — привязанность к алкоголю помогала ей в работе, как она объяснила. Джон предложил ей пройти курс лечения, на что Гарри ответила категоричным отказом и выставила его за дверь. Неожиданно Джон вновь почувствовал себя неуместным, и это стало для него сильным ударом. Ему было горько и обидно терять единственного человека, с которым у него получилось наладить хоть какое-то подобие общения, но он не собирался смотреть на то, как его сестра убивает себя и свою жизнь.

Больше он не пытался с ней связаться. Сама же она напомнила о себе один раз — прислала посылку на день рождения. Там был телефон и письмо, в котором Гарри рассказала о разрыве с женой и о том, что уезжает из города.

Джон принял к сведению, но делать ничего не стал — он давно для себя решил, что в чужие жизни лезть не имеет права. Тем более у него самого были некоторые проблемы — подходил к концу срок аренды оплаченного жилья, а работу он всё ещё не нашел. Психотерапевт ему тоже не очень помогал.

Встреча с Майком стала толчком. Джон с огромной радостью уцепился за возможность найти соседа по квартире, чтобы сэкономить. Поэтому ему было совершенно всё равно, каким окажется этот человек.

Жизнь с Шерлоком изменила все. Джон стал совсем другим человеком. Мало того, что у него впервые появился друг, так он и с другими людьми научился вполне спокойно контактировать. Ему была приятна забота миссис Хадсон, его раздражала Донован, его пугал Майкрофт, но все эти чувства радовали своим существованием. И Джону всё это до безумия нравилось.

А еще ему нравился Шерлок: его ум и дедуктивные способности должны были приводить в восторг любого сообразительного человека, но окружающих они почему-то только раздражали. Несмотря на то что Шерлок любого мог заставить чувствовать себя глупцом, Джон им восхищался.

Он мог бы часами наблюдать за тем, как Шерлок решает сложнейшие задачи в считанные секунды, и никогда не переставал удивляться.

Шерлок дал Джону то, чего так не хватало после ухода с военной службы — адреналин, скорость, возможность проявить лучшие качества. Участие в расследованиях стало достойной заменой риску погибнуть в перестрелке где-нибудь в Афганистане.

Однако куда большим откровением для него стало то, что в какой-то момент он взглянул на Шерлока по-другому, что в какое-то упущенное мгновение он стал понимать Гарри. Джон не осознавал этого до той самой минуты, пока не поднял голову и не увидел на крыше знакомый силуэт.

Когда Шерлок шагнул, у Джона рухнул целый мир. Целый чертов мир, который построился вокруг одного человека; мир, в котором неожиданно появилось место для доверия, для чувств и привязанности. Всё рухнуло. Джон словно вернулся в свою войну, в ненавистный Афганистан, где всё вокруг пылало, а он лежал один, раненый, и уже не мечтал о том, чтобы выжить.

Просыпаясь по утрам, Джон спрашивал себя, чем заслужил такую несправедливость, и не мог найти ответ. Он снова был ненужным. Никому в мире не было до него дела, и ему тоже ни до кого не было дела.

Джон просто не мог больше жить на Бейкер-стрит, не мог даже появляться там. Он много бродил по городу, с головой уходил в работу, постоянно корил себя за всё то, чего не понял и о чем не успел сказать раньше.

Встреча с Мэри облегчила его жизнь. Пусть все и не стало, как прежде, но теперь он хотя бы видел смысл просыпаться по утрам и что-то делать. Для Мэри Джон стал самым важным человеком, и он научился это принимать. Он не любил её так, как она того хотела бы, но старался дать всё, на что был способен. Мэри никогда не смогла бы заменить Шерлока, но она всегда поддерживала Джона. Ее появление дало надежду на будущее.

Она ходила с ним на кладбище, слушала его рассказы о расследованиях, сочувствовала. И Джону было этого достаточно — настолько, чтобы не потеряться в этом мире. Где-то в глубине души у него была какая-то детская наивная вера в то, что Шерлок ещё может вернуться, но спустя два года пропало даже это.

И Джон решил, что готов идти дальше — он всегда хотел семью и детей.