Трое в лодке, не считая Ваббаджек

Кстати, в дороге он, по сравнению со своей игровой версией, проявлял просто чудеса самоконтроля — его реплики состояли практически из вопросов о моём самочувствии либо извинений. Неужели ему кто-то мозги вправил? Я бы расцеловала этого героя.

Но убила бы какую-то до задницы отмороженную сущность, которая решила пещерку для милых маленьких убийц выкопать на чёртовом севере этой долбанной страны! Уже на подъезде к Данстару я стала ясно ощущать покалывающие касания холода; когда же повозка остановилась у Двери, меня, не смотря на одеяла из шкур, можно было бросать в костёр на минутку-другую, для разморозки. При виде Цицерона, одетого в свой неизменный лёгкий костюмчик, я ещё больше покрывалась мурашками.

— Слышащая, потерпи ещё немножко, Цицерон позовёт сюда целителя, тебе нельзя двигаться со стрелой! Я мигом!

Ничего себе нельзя! То есть когда я, простите, по нужде ходила в лес — это что, левитация была? Логика. Хотя, о чём я говорю, это же Цицерон…

За ту, казалось бы, недолгую минуту, пока Хранитель пёр ко мне врача, я успела перебрать в голове десятки вариантов: Цицерон едва заходит в Убежище, как настоящий Слышащий сообщает ему о самозванке, и приходят они ко мне вдвоём с кровожадными оскалами; мой рассказ принимают за чистую монету, меня приветствуют в Братстве и учат пачками убивать людей в угоду какому-то стрёмному божеству; Мать Ночи по велению левой пятки действительно говорит со мной, от шока я немножко еду крышей, и в Убежище появляется второй сумасшедший; и другие весёлые истории на эту тему. Но самой абсурдной, пожалуй, была та, где Бабетта вместо своего погибшего паучка сажает меня в садик и кормит огромными, жирными тараканами…

На фоне этих ужасов появившийся с Цицероном мужчина казался каким-то даже скучным — средний рост и телосложение, тёмно-каштановые волосы до плеч, невзрачные черты лица — такого захочешь, не запомнишь. Вот что значит быть созданным для своей профессии. Даже тёмно-зелёные глаза не выдавали в нём убийцу — ни тебе пронзающего взгляда, ни стального блеска и прочей чепухи. Да и одет в невзрачные хлопковые штаны и тунику. В других обстоятельствах подумала бы, что мужик в таверну за хлебушком вышел.

— Ты промахнулся, когда хотел её убить, или случайно спустил стрелу? Даже не знаю, от чего бы я больше разозлился, — произнёс он, изучающее глядя на меня. Голос мягкий и тихий, как летний ветерок.

— Цицерон извиняется… Слышащему ещё что-то нужно?

— Приготовь для неё комнату, причём без сквозняка. Найду хоть одну щель — будешь её своими шмотками забивать.

Побледневшего Хранителя как ветром сдуло — наверно, дело больше в его любви к своему гардеробу, чем в страхе к Главе.

Вышеупомянутый тем временем подошёл ко мне с кожаным свёртком, подозрительно напоминающим сумку с пыточными инструментами. Я попыталась найти глазами дорогу к Данстару и обречённо подумала, что точно не успею не то что добежать до людей, а даже прокричать о помощи.

Пока я тупила, Слышащий уложил меня на бок и теперь рассматривал рану. Естественно, я при этом дышала хорошо если через раз. И пока он доставал из сумки нечто, напоминающее кусачки, я прощалась с жизнью.

— Стрела зашла слишком глубоко в плечо. Если я попытаюсь её вытащить, зазубренные края порвут тебе все связки и, вероятно, сломают пару костей. Поэтому я аккуратно просуну её вперёд, чтобы наконечник торчал с другого края, перережу древко и извлеку оба куска.

Ох, пусть лучше добьёт… Это вам не спортивная стрела, у которой наконечник меньше колпачка от ручки.

Без лишних слов Слышащий надавил на стрелу, и перед глазами взорвались огненные пятна. Рану прожгли раскалённым добела прутом, все мысли сжались в точку и песчинкой упали на снег. Я пыталась вырваться и скулила, как недобитый щенок. Отдельные нейроны мозга пытались вернуть меня в реальность, но они явно были в меньшинстве.

Сознание возвращалось толчками, в ритм накатывающим на берег волнам Северного моря. Тень, заслоняющая тусклое солнце, стала шире, и каким-то образом до меня дошло, что, видимо, вернулся Цицерон. И точно, через минуту я смогла сфокусироваться на двух стоящих рядом людях, как один наблюдающих за мной.

— Она безнадёжна. Что мне с ней делать?

— Мать Ночи знает лучше! Если чужеземка попала сюда, значит, её судьба отныне связана с Братством. Она остаётся такой же Слышащей, как и ты, даже если всё, на что она сгодится, это подметать полы! Хотя у Цицерона есть подозрение, что она умеет стрелять. Такая… мм, нежность в глазах при взгляде на оружие, да перед лицом смерти… О, в немногих людях я видел такое, и всё они принадлежали Семье.

— Проверим. Ты умеешь стрелять? Ледышка?

Как оказалось, вопрос был адресован мне. Ледышка, да… А ничего, что Слышащая замерзает, а вы и не чухаетесь пригласить меня в тепло?

— Цицерону кажется, что Слышащей нужно зелье.