Дорога к богу

— Проходите, Уилл, — говорит Ганнибал, открывая дверь рабочего кабинета. Створка, покрытая лаком, похожа на загорелую кожу, и в этом обычном жесте Грэм видит интимное, почти нежное соприкосновение двух тел: облаченного в строгий костюм доктора с испещренной трещинами, безвольной, податливой дверью. Должно быть, так Лектер касается всего в своей жизни, не встречая хоть сколько-нибудь серьезных преград. Люди открываются перед ним, как створки двери, подчиняясь уверенным жестам.

Уилл смотрит на своего психиатра, но перед ним — высеченный образ из кошмаров. Несгибаемый, ловкий охотник, у которого нет дверей. Пока — нет.

— Расскажите, что показал вам сегодня Джек? — предлагает Ганнибал, когда молчание пациента затягивается. Грэм смотрит на кожаное кресло, на темный паркет под ногами, на кушетку слева от себя, вспоминая, вытаскивая из головы образы и с пугающим усилением растасовывая их на то, что можно считать реальностью, и то, что может быть только фантазией.

— Безумие, — коротко отвечает Уилл.

Каждый вызов Кроуфорда — безумие. Лектер знает это, он кивает согласно и отводит взгляд, позволяя пациенту расслабиться. Уилл закрывает глаза и представляет себе место преступления. Те его части, которые можно увидеть, только когда твое собственное безумие совпадает с безумием преступника.

Ярко-малиновые в свете торшера пятна крови на белоснежной простыне. Легкие, крошечные ворсинки пуха, разлетевшиеся по всей комнате. Запах паленых волос. Жар дешевого, электрического, камина.

Грэм поворачивает голову и смотрит в пламя камина, которое никогда не покидало комнату Ганнибала. Сияющие языки тянутся вверх, поглощая кислород, необходимый для дыхания. Уилл чувствует, как язык Лектера поглощает его собственный кислород, оставляя задыхаться в кошмарах. Он поднимает взгляд на доктора и криво улыбается, осознавая, что в очередной раз попал в ловушку собственного любопытства.

— Женщина убита в своей постели. Убийца нарисовал её кровью пару крыльев и украсил их пухом. Поджег волосы. Следы взлома, борьбы. Он ничего не украл, ничего не делал с телом…

— Он? — уточняет Лектер.

Уилл дергается от вопроса, вернувшего его в реальность. Мужчина или женщина?

— Он был значительно сильнее жертвы, задушил ее голыми руками. После перетащил тело на кровать и разорвал ткань. Если это женщина — то очень сильная.

— Почему пух? — Ганнибал легко улыбается. Их взгляды встречаются, Уилл снова задает себе вопрос: «Можешь ли ты быть этим убийцей?». Каждый раз, увидев преступление, он спрашивает себя, снова и снова. Лектер отводит взгляд — только он понимает, насколько тяжело Грэму отвлекаться на зрительный контакт. Только с ним можно говорить откровенно. Даже после того, что произошло в больнице, в суде, в доме Эбигейл.

— Ему нужно было превратить ее кровь в крылья, — отвечает Уилл после небольшой паузы. Возвращается в душную спальню с искусственным огнем, оставляя собственное тело в кабинете Лектера.

— Крылья ангелов покрыты перьями, — возражает Ганнибал.

— Вы бы раздобыли их, доктор Лектер? — улыбается Грэм, понимая абсурд и бессмысленность вопроса.

— Очевидно, их не потрудился раздобыть убийца, — парирует Лектер.

Уилл уходит из кабинета спустя час. Опустошенный, спокойный, легкий — как перо ангела. За ним слышен топот оленьих копыт, и дверь из кожи закрывается, оставляя Грэма наедине с реальным миром. Ему хочется вернуться и сломать это кожаное дерево. Разрубить, разрушить преграду, которую возвел вокруг себя Ганнибал. Но у него нет подходящего оружия. Пока нет.

После отчета экспертов Кроуфорд вызывает консультанта повторно. Уилл видит сквозь пелену кошмара чужое удивление и испуг. Ему хочется спросить: «Кого ты боишься больше? Меня или убийцу? Знаешь ли ты, что я тоже — убийца?».

— В теле жертвы нашли морфий, смертельную дозу, — говорит Джек. Грэм слышит шум его ужаса, видит липкий пот, пропитавший рубашку. Морфий. От морфия спас Беллу Ганнибал. Джеку не хочется возвращаться к собственным кошмарам, и он передает их Уиллу. Всегда передавал.

— Он хотел спасти её, — произносит Грэм раньше, чем успевает осознать сказанное. Картинка складывается перед глазами с прежней ясностью: убийца знал её, был с ней близок, и в какой-то момент понял, что она собирается совершить преступление перед Богом. Остальное очевидно: взлом, убийство, ангельские крылья, наскоро найденный материал — всё вписывается в оставленные улики.

Уиллу становится скучно.

— От чего? — спрашивает Джек. Его измученный страхами за жизнь Беллы разум не может пропустить внутрь мысль о том, что смерть может быть спасением.

— От самой себя, — отвечает Уилл. И бросает напоследок, прежде чем развернуться и уйти прочь: — Ищите религиозных родственников.

— Отец? — спрашивает Ганнибал тем же вечером. Уиллу не нужно уточнять, о чем идет речь.