Фандом: Песнь Льда и Огня. Сир Барристан Селми предпринимает вылазку по спасению своего короля раньше, чем это должно было произойти. Эйрис отчасти справляется с безумием, и эта цепочка событий запускает эффект бабочки. Рейгар, которому отец позволяет общаться с братом, начинает понимать, что не только Эйриса коснулось проклятье Таргариенов.
Добавить в моё избранное
115 мин, 32 сек 7873
— И ты понял это, посмотрев на него?
— Нет, — Визерис снял шлем, серебряные волосы прилипли к вискам, они казались изящной короной. — Я много читал, слушал и размышлял. Только после этого я посмотрел на него. Он мог просить за себя, мог просить за свой народ, но все, что его интересовало — она. Тебя слишком зачаровал дикий огонь, Рейгар, и мне не нравится это.
— Не нравится? — удивился Рейгар. Дикий огонь был всего лишь огнем, еще одним из великого множества, которые занимали мысли Рейгара.
— Отец приказал сделать его из-за мертвецов, не из-за живых. Это не похоже на огонь драконов.
— Почему?
— Он уродлив. Неуправляем. Мы потеряли десяток пращников. Нужно оставить его на Севере. Передать Старкам и искать другое оружие. Мы не сможем воевать, оставляя после себя безжизненный пепел.
— Именно так Эйгон захватил Вестерос, — нахмурился Рейгар.
— Да, огонь действительно тебя зачаровал, — Визерис пошел к повозке с оружием и взял первый попавшийся меч. В спокойное время он мог целыми днями выбирать украшение для ножен, но когда было нужно, ограничивался оружием простолюдинов. Рейгара эта черта восхищала, сам он никогда не прикоснулся бы к подобному уродству.
— Драконы исчезли, брат. Дикий огонь — все, что у нас есть.
— Ты жив, — возразил Визерис. — Я жив. Наша сестра, наш отец — они живы. Драконы не исчезли. Просто перестали верить в себя, — он пошел сквозь ряды пехотинцев, которые расступались перед ним, пропуская вперед. Разговор был закончен. Только тогда Рейгар понял, что он не назвал имя матери. Не отнес ее к миру живых. Но спрашивать было уже поздно.
Джейме Ланнистер оказался бесценным спутником. Он знал расположение отрядов союзников, увидев его, присягавшие Тайвину пропускали обозы без лишних разговоров. И хотя Рейгар предвкушал кислую мину, слезы глубокой ночью, злость, Джейме выглядел скорее благодарным, пусть и разбитым человеком. Это подкупало. Лишившись отца, большей части войска и влияния, Джейме Ланнистер остался верен данному слову и безропотно выполнял любой приказ.
Солдаты, первое время бросавшие в его сторону обидные фразы, а порой и объедки, заметив безразличие нового союзника, стали искать новые развлечения. Настороже был только Оберин, он не верил Джейме, не скрывал этого и явно нарывался на поединок, причем Рейгар сомневался, что его устроит правило «первой крови».
— Они нарушили клятву, они извели короля вылазками, сожгли деревни, пашни, отгоняли скот. Их дерзость дорого обошлась короне и Дорну.
— Короне или Дорну? — напрямую спросил Рейгар. Они сидели у костра втроем. Визерис ни на минуту не отходил от брата, тенью следуя за его плечом. Никто уже не отпускал по этому поводу ни шуток, ни глупых вопросов. Приняли, как данность.
— Он убил отца, ваше высочество, — Оберина извиняло лишь то, что он еще не надел плащ. Церемонию из-за похода пришлось отложить.
— Вряд ли его можно винить в этом, — вмешался Визерис. — Его отец привел войско к гибели. Наверняка Джейме знал, что мы везем в обозах. Возможно пытался предотвратить сражение. Тайвин обезумел, это было видно по тому, как он говорил с нами. Он обвинял в безумии короля, но забыл посмотреть в зеркало.
— Почему вы защищаете его? — нахмурился Оберин. — Вы защитили его, когда он просил за сестру, я могу понять это. Будь Элия на месте Серсеи, я сделал бы то же.
«Нет, — мрачно подумал Рейгар, — ты сделал бы многое, но ты не пошел бы против старшего брата».
В эту минуту Джейме стал ему симпатичен. Возможно, клятвопреступник Ланнистер был одним из немногих живущих, способных понять чувства Рейгара. Желание сделать все, любую мерзость, даже ту, после которой ночные кошмары станут вечными спутниками, ради любимого человека. Оберин мог бы отомстить, разумеется. Мог бы, возможно, организовать отчаянную вылазку, но только с одобрения Дорана. Он бы не поставил свою честь против жизни и благополучия Элии, в отличие от Джейме, который готов был выносить навоз, если его сестра останется жива и не попадет в лапы отвратительным обитателям Пайка.
— Он искренен, — ответил Визерис. — Мы знаем его слабое место. Пока Серсея на Драконьем Камне, он сделает все, что мы захотим.
Оберина это не убедило, в отличие от Рейгара. Он больше не искал способа унизить Ланнистера, тем более что большую часть пути они уже преодолели и теперь шли куда осторожнее, высылая отряды дозорных, чтобы не столкнуться лицом к лицу с армией мертвецов.
Кейтилин отправила воронов, двое достигли Рейгара. Она писала, что запасы воды истощены и теперь каждый снегопад — радость. Еда закончилась неделей раньше. Винтерфелл держится благодаря энтузиазму брата Брандона и хитрости его сестры, которая отвлекает мертвецов отчаянными вылазками.
«Она похожа на истинное дитя леса, ваше высочество», — писала Кейтилин, развлекая себя этим, пока мертвецы ломились в ворота.
— Нет, — Визерис снял шлем, серебряные волосы прилипли к вискам, они казались изящной короной. — Я много читал, слушал и размышлял. Только после этого я посмотрел на него. Он мог просить за себя, мог просить за свой народ, но все, что его интересовало — она. Тебя слишком зачаровал дикий огонь, Рейгар, и мне не нравится это.
— Не нравится? — удивился Рейгар. Дикий огонь был всего лишь огнем, еще одним из великого множества, которые занимали мысли Рейгара.
— Отец приказал сделать его из-за мертвецов, не из-за живых. Это не похоже на огонь драконов.
— Почему?
— Он уродлив. Неуправляем. Мы потеряли десяток пращников. Нужно оставить его на Севере. Передать Старкам и искать другое оружие. Мы не сможем воевать, оставляя после себя безжизненный пепел.
— Именно так Эйгон захватил Вестерос, — нахмурился Рейгар.
— Да, огонь действительно тебя зачаровал, — Визерис пошел к повозке с оружием и взял первый попавшийся меч. В спокойное время он мог целыми днями выбирать украшение для ножен, но когда было нужно, ограничивался оружием простолюдинов. Рейгара эта черта восхищала, сам он никогда не прикоснулся бы к подобному уродству.
— Драконы исчезли, брат. Дикий огонь — все, что у нас есть.
— Ты жив, — возразил Визерис. — Я жив. Наша сестра, наш отец — они живы. Драконы не исчезли. Просто перестали верить в себя, — он пошел сквозь ряды пехотинцев, которые расступались перед ним, пропуская вперед. Разговор был закончен. Только тогда Рейгар понял, что он не назвал имя матери. Не отнес ее к миру живых. Но спрашивать было уже поздно.
Джейме Ланнистер оказался бесценным спутником. Он знал расположение отрядов союзников, увидев его, присягавшие Тайвину пропускали обозы без лишних разговоров. И хотя Рейгар предвкушал кислую мину, слезы глубокой ночью, злость, Джейме выглядел скорее благодарным, пусть и разбитым человеком. Это подкупало. Лишившись отца, большей части войска и влияния, Джейме Ланнистер остался верен данному слову и безропотно выполнял любой приказ.
Солдаты, первое время бросавшие в его сторону обидные фразы, а порой и объедки, заметив безразличие нового союзника, стали искать новые развлечения. Настороже был только Оберин, он не верил Джейме, не скрывал этого и явно нарывался на поединок, причем Рейгар сомневался, что его устроит правило «первой крови».
— Они нарушили клятву, они извели короля вылазками, сожгли деревни, пашни, отгоняли скот. Их дерзость дорого обошлась короне и Дорну.
— Короне или Дорну? — напрямую спросил Рейгар. Они сидели у костра втроем. Визерис ни на минуту не отходил от брата, тенью следуя за его плечом. Никто уже не отпускал по этому поводу ни шуток, ни глупых вопросов. Приняли, как данность.
— Он убил отца, ваше высочество, — Оберина извиняло лишь то, что он еще не надел плащ. Церемонию из-за похода пришлось отложить.
— Вряд ли его можно винить в этом, — вмешался Визерис. — Его отец привел войско к гибели. Наверняка Джейме знал, что мы везем в обозах. Возможно пытался предотвратить сражение. Тайвин обезумел, это было видно по тому, как он говорил с нами. Он обвинял в безумии короля, но забыл посмотреть в зеркало.
— Почему вы защищаете его? — нахмурился Оберин. — Вы защитили его, когда он просил за сестру, я могу понять это. Будь Элия на месте Серсеи, я сделал бы то же.
«Нет, — мрачно подумал Рейгар, — ты сделал бы многое, но ты не пошел бы против старшего брата».
В эту минуту Джейме стал ему симпатичен. Возможно, клятвопреступник Ланнистер был одним из немногих живущих, способных понять чувства Рейгара. Желание сделать все, любую мерзость, даже ту, после которой ночные кошмары станут вечными спутниками, ради любимого человека. Оберин мог бы отомстить, разумеется. Мог бы, возможно, организовать отчаянную вылазку, но только с одобрения Дорана. Он бы не поставил свою честь против жизни и благополучия Элии, в отличие от Джейме, который готов был выносить навоз, если его сестра останется жива и не попадет в лапы отвратительным обитателям Пайка.
— Он искренен, — ответил Визерис. — Мы знаем его слабое место. Пока Серсея на Драконьем Камне, он сделает все, что мы захотим.
Оберина это не убедило, в отличие от Рейгара. Он больше не искал способа унизить Ланнистера, тем более что большую часть пути они уже преодолели и теперь шли куда осторожнее, высылая отряды дозорных, чтобы не столкнуться лицом к лицу с армией мертвецов.
Кейтилин отправила воронов, двое достигли Рейгара. Она писала, что запасы воды истощены и теперь каждый снегопад — радость. Еда закончилась неделей раньше. Винтерфелл держится благодаря энтузиазму брата Брандона и хитрости его сестры, которая отвлекает мертвецов отчаянными вылазками.
«Она похожа на истинное дитя леса, ваше высочество», — писала Кейтилин, развлекая себя этим, пока мертвецы ломились в ворота.
Страница 21 из 34
