Фандом: Ориджиналы. Любовь живет три года. Почему-то именно эта фраза чаще всего крутилась у Митрича в голове в последнее время и всплывала в совершенно неподходящие моменты. Вот как сейчас, когда он сидел в минивене в компании большой и до недавнего времени, казалось, дружной семьи.
Добавить в моё избранное
61 мин, 20 сек 4601
Митрич с интересом выглядывал в окно машины, следя за незнакомыми улицами, освещенными яркими вывесками на неизвестном языке, за праздношатающимися туристами и приземистыми, смуглыми до черноты местными жителями, за высокими деревьями, чьи разлапистые ветки было сложно рассмотреть в темноте, за еле различимыми горами в вечернем мареве. От предвкушения чего-то нового, неизведанного даже закололо подушечки пальцев и перехватывало дыхание, а глаза заслезились от переизбытка увиденного.
Добрались чуть больше чем за час. На ресепшене большого бунгало их встретила улыбчивая, миловидная, широколицая девушка в цветастом сарафане. Никита на плохом английском начал объясняться с ней, показывая что-то на телефоне. Они о чем-то весело переговорили, девушка прицепила им браслеты гостиницы на запястье рядом с браслетом «ПроДвижения» и пошла показывать номер.
Лавируя по каменной дорожке между кустами, шезлонгами, скамейками и другими домиками, Митрич с нетерпением заглядывал вперед. Чувства метались от страха к надежде и обратно. Боялся, что его чаяния не оправдаются, и надеялся, что та гладь между деревьев, и этот воздух, пропитанный солью и йодом, и тихий шелест воды ему не померещились.
Их бунгало, покрытое соломой, имело два входа, две тростниковые стены и две стеклянные, занавешенные легкими, но плотными шторами. В комнате — большая двуспальная кровать с прозрачным пологом, открытая вешалка с плечиками, комод и маленький холодильник вместо тумбочки. Рядом дверь в небольшой санузел, отделанный светлым кафелем.
Девушка что-то прощебетала, показывая на одну из стеклянных стен. Познаний Митрича хватило только на то, чтобы понять, как она рада их приезду, и что на веранду будет принесен легкий ужин.
— Ты вещи разложишь? — зевая, спросил Никита. — Я сдаюсь. Сил осталось только помыться и до кровати доползти.
Митрич ничего не сказал, молча проводил взглядом приятеля, который пошел в ванную. В нетерпении сдвинул в сторону одну из стеклянных дверей и вышел на небольшую открытую веранду. На ней стояли длинный плетеный диван с таким же столиком. Пара ступенек вниз и под ногами почувствовал песок.
Митрич огляделся. Справа от их бунгало, уткнувшись нос к носу, стояли две большие лодки на железных прутьях-подставках. За ними тянулся сетчатый забор, скрывающий на первый взгляд непроходимые дебри. А вот с левой стороны тянулся песчаный пляж, на который выходили веранды таких же, как и у них, маленьких домиков, освещенные лампочками. Вдалеке горел костер, слышались звуки гитары и звонкий смех.
Недолго думая, Митрич скинул жуткую парочку — шлепки с носками — и прошел несколько метров вперед. Ноги сначала утопали в теплом песке, а потом оказались в полосе мягкого прибоя. Волны накатывали на его босые ступни, лаская и маня вслед за собой.
Поддавшись порыву, он скинул футболку, джинсы, неуместное термобелье, которое так и не успел снять. Оставшись в одних боксерах, воровато оглянулся, не видит ли кто, и смело пошлепал в воду.
Отплыв на несколько метров, перевернулся на спину, уставился в черное ночное небо, щедро приправленное чужими, незнакомыми созвездиями.
Ощущение нереальности происходящего все не проходило. Ведь еще совсем недавно, несколько часов назад, только этим утром он морозил сопли в средней полосе своей страны, а сейчас наслаждается теплым морем в каком-то Богом забытом уголке.
Где они вообще? А надолго ли? А какой сейчас день? И сколько денег это путешествие стоит?
Вопросы лениво всплывали в голове и так же спокойно опускались в небытие. Атмосфера не располагала к каким-то рациональным, сложным размышлениям или активным действиям.
Что-то коснулось его пятки, и Митрич, перепугавшись, тут же быстро погреб в обратном направлении. Облегченно выдохнул, только когда ноги уперлись в песчаное дно. Подобрал вещички и, оглядываясь по сторонам, заторопился в крайнее бунгало.
На веранде его уже ждали две бутылки воды, контейнеры с хлебом, сыром и ваза с фруктами. Выхватив что-то, на поверку оказавшееся манго, задержался на веранде, подставляя лицо под теплый, душистый бриз с моря. Чистый восторг поднимался откуда-то из глубины души, и единственное, что немного расстраивало, так это то, что не с кем разделить этот волшебный момент. Обескуражено выдохнув, вернулся под крышу бунгало, прихватив все стоящее на столике.
Зайдя в спальню, остановился напротив Никиты. Тот в одних трусах спал на животе, обнимая подушку и занимая больше половины и без того огромной кровати. Старясь не шуметь, Митрич запихнул продукты в холодильник, разложил одежду по полкам и пошел проверить санузел.
Стоя под душем и смывая дорожный пот и морскую соль, представил, что в этот момент к нему в кабинку заходит Никита. Эх, они бы оторвались, уж он бы показал, как соскучился, как изголодался, словно диабетик по сладкому. Но никто к нему не пришел, спинку не потер, компанию не составил.
Добрались чуть больше чем за час. На ресепшене большого бунгало их встретила улыбчивая, миловидная, широколицая девушка в цветастом сарафане. Никита на плохом английском начал объясняться с ней, показывая что-то на телефоне. Они о чем-то весело переговорили, девушка прицепила им браслеты гостиницы на запястье рядом с браслетом «ПроДвижения» и пошла показывать номер.
Лавируя по каменной дорожке между кустами, шезлонгами, скамейками и другими домиками, Митрич с нетерпением заглядывал вперед. Чувства метались от страха к надежде и обратно. Боялся, что его чаяния не оправдаются, и надеялся, что та гладь между деревьев, и этот воздух, пропитанный солью и йодом, и тихий шелест воды ему не померещились.
Их бунгало, покрытое соломой, имело два входа, две тростниковые стены и две стеклянные, занавешенные легкими, но плотными шторами. В комнате — большая двуспальная кровать с прозрачным пологом, открытая вешалка с плечиками, комод и маленький холодильник вместо тумбочки. Рядом дверь в небольшой санузел, отделанный светлым кафелем.
Девушка что-то прощебетала, показывая на одну из стеклянных стен. Познаний Митрича хватило только на то, чтобы понять, как она рада их приезду, и что на веранду будет принесен легкий ужин.
— Ты вещи разложишь? — зевая, спросил Никита. — Я сдаюсь. Сил осталось только помыться и до кровати доползти.
Митрич ничего не сказал, молча проводил взглядом приятеля, который пошел в ванную. В нетерпении сдвинул в сторону одну из стеклянных дверей и вышел на небольшую открытую веранду. На ней стояли длинный плетеный диван с таким же столиком. Пара ступенек вниз и под ногами почувствовал песок.
Митрич огляделся. Справа от их бунгало, уткнувшись нос к носу, стояли две большие лодки на железных прутьях-подставках. За ними тянулся сетчатый забор, скрывающий на первый взгляд непроходимые дебри. А вот с левой стороны тянулся песчаный пляж, на который выходили веранды таких же, как и у них, маленьких домиков, освещенные лампочками. Вдалеке горел костер, слышались звуки гитары и звонкий смех.
Недолго думая, Митрич скинул жуткую парочку — шлепки с носками — и прошел несколько метров вперед. Ноги сначала утопали в теплом песке, а потом оказались в полосе мягкого прибоя. Волны накатывали на его босые ступни, лаская и маня вслед за собой.
Поддавшись порыву, он скинул футболку, джинсы, неуместное термобелье, которое так и не успел снять. Оставшись в одних боксерах, воровато оглянулся, не видит ли кто, и смело пошлепал в воду.
Отплыв на несколько метров, перевернулся на спину, уставился в черное ночное небо, щедро приправленное чужими, незнакомыми созвездиями.
Ощущение нереальности происходящего все не проходило. Ведь еще совсем недавно, несколько часов назад, только этим утром он морозил сопли в средней полосе своей страны, а сейчас наслаждается теплым морем в каком-то Богом забытом уголке.
Где они вообще? А надолго ли? А какой сейчас день? И сколько денег это путешествие стоит?
Вопросы лениво всплывали в голове и так же спокойно опускались в небытие. Атмосфера не располагала к каким-то рациональным, сложным размышлениям или активным действиям.
Что-то коснулось его пятки, и Митрич, перепугавшись, тут же быстро погреб в обратном направлении. Облегченно выдохнул, только когда ноги уперлись в песчаное дно. Подобрал вещички и, оглядываясь по сторонам, заторопился в крайнее бунгало.
На веранде его уже ждали две бутылки воды, контейнеры с хлебом, сыром и ваза с фруктами. Выхватив что-то, на поверку оказавшееся манго, задержался на веранде, подставляя лицо под теплый, душистый бриз с моря. Чистый восторг поднимался откуда-то из глубины души, и единственное, что немного расстраивало, так это то, что не с кем разделить этот волшебный момент. Обескуражено выдохнув, вернулся под крышу бунгало, прихватив все стоящее на столике.
Зайдя в спальню, остановился напротив Никиты. Тот в одних трусах спал на животе, обнимая подушку и занимая больше половины и без того огромной кровати. Старясь не шуметь, Митрич запихнул продукты в холодильник, разложил одежду по полкам и пошел проверить санузел.
Стоя под душем и смывая дорожный пот и морскую соль, представил, что в этот момент к нему в кабинку заходит Никита. Эх, они бы оторвались, уж он бы показал, как соскучился, как изголодался, словно диабетик по сладкому. Но никто к нему не пришел, спинку не потер, компанию не составил.
Страница 11 из 18
